Из воспоминаний Полторацкой Клавдии Федотовны.

Я родилась 1 января 1914 года в поселении возле Ляховой могилы. Мой отец, Рыбцов Федот Федорович, по рассказам моего отца, родился здесь же, примерно, в 1880 году. Мама, Анна Денисовна, по рассказам, была из татар. У родителей было шесть детей. В 1918 году отец погиб на фронте в Сальских степях. В 1919 году на хуторе нарезали землю крестьянам. Нам дали участок на южной стороне, где сейчас живет Писаренко А.Ф. Люди помогли нам построить небольшую турлучную хатку. Впоследствии мы купили себе хату у Хитрюка.

В 1922 году организовали конный колхоз ГУЖ. Там был большой амбар. Было очень чисто на хозяйственном дворе. Первым председателем колхоза был Негреев Иван. Потом там была третья бригада колхоза «им. Буденного». Это на южной стороне, напротив дома 134. Первым председателем колхоза «им. Буденного» (1929 г.) был Нестеренко Тимофей Леонтьевич.

У Ляховой могилы люди жили давно. Жили там старики Дереза с сыновьями Михаилом и Афанасием. Жили Любченко Степан, Карпо, Михаил. Потом Шляховы, муж и жена, и их дочь Вера, она сейчас живет на Бейсюжке.

Рыбцовы, Федот Федорович и Анна Денисовна, также там жили. Рыбцовы, отцовы братья переехали на Бейсюжек. В степи жили люди, которые имели наделы земли. Мой брат, Рыбцов Пантелей Федотович 1905 г.р. погиб на фронте в Великую Отечественную войну. Помнится, были сестры (Рыбцова) Абальмаз Мария Федотовна и (Рыбцова) Полторацкая Клавдия Федотовна 1914 г.р. Еще был брат Рыбцов Семен Федотович.

Речка, протекавшая через хутор, была небольшая. Заросла она сильно камышом. Камыш косили для лиски (забора), крыли камышом крышу. Когда стали делать дамбу через речку, весь хутор выходил на работу, носили и возили землю для дамбы.

Первая школа была в хатах, где жил учитель. Такие школы были в хатах Мирошниченко Ивана Васильевича, потом в доме Савченко Е.И., а с 1924 по 1929 годы располагалась в хате Карнута Иллариона Семеновича.

В 1929 году построили в центре хутора клуб. Среди строителей были Сердюк Алексей и его жена Марфуша. А я, мне тогда было 15 лет, нянчила их детей.

В 1929 году выселили богатого Самсыку, он жил там, где потом была огородная бригада № 4.

Весной 1942 года, где Ляхова могила строили аэродром. Народу было
много, не только с хутора , но и из Каневской. Я работала на этой
стройке вместе с Немцевой Агафьей, Жеребной Марией, Зайцевой Анной и
Валей.

Когда немцы заняли Каневскую, у нас на хуторе под видом примаков
жили разведчики. У Самсунки Нади, Тонака Гордея Дмитриевича, у
Забегайло. У разведчиков была рация и ночью они передавали данные о
передвижении немцев.

В колхозе «им. Буденного» были бригады. 1 бригада находилась там,
где когда-то было подворье Письмашного Карпа, это пустырь за (Северная,
дом 35). 2 бригада, где жил когда то Леус, по северной стороне, за
Гагулой (Северная, дом 273), в сторону Каневской. Сейчас там поля. 3
бригада располагалась на южной стороне, примерно напротив дома 140. 4
бригада - огородная. Располагалась на южной стороне, за последним домом
158. 5 бригада располагалась там, где колхозный сад.

Замуж я вышла в 1937 году за Полторацкого Ивана Васильевича. В 1941 году он ушел на фронт.

Из воспоминаний

Любченко Анатолия Степановича:

Мой дед, Карпо с семьей приехал на Кубань с Украины. Сначала жили на хуторе Большие Челбассы. Переселенцев Любченко там было много. Даже был хутор, назывался Любченкивский.

А потом давали землю под Переясловкой и Любченко поселились там. Отцов дядя, Никита, на хутор приехал давно, задолго до моего отца. А отец переехал в Сухие Челбассы в 1920 году. Жили там, где сейчас (Южная, дом 70). У отца с матерью было пятеро детей: Полина (Воронцова) 1925 г.р., Анатолий 1927 г.р., Антонина (Колякина) 1929 г.р., Иван 1932 г.р. и Александр 1937 г.р.

Отец работал в колхозе сначала бригадиром, потом рядовым колхозником. Земли под огород у нас было около 1 гектара. На огороде был раньше курган, его и сейчас видно. Отец рассказывал о Николенко., который арендовал землю от Кубанской степи до нашего хутора. Имел большое поголовье скота : коровы, овцы, лошади.

Там где потом был колхозный сад построил усадьбу каневской богач Касимов. Постоянно он жил в станице, а на усадьбу наезжал изредка. Был на его землях красивый пруд. По берегам росли вербы. Вся усадьба была обсажена жерделами как забором, где то около 2-3 гектар.

По северной стороне, за домом с красной крышей, ближе к речке стоял большой кирпичный дом. Построен он был давно. По моей памяти в нем жил врач с семьей. В хозяйстве у него помимо скота и пчел было много кроликов. Мы, детвора, иногда бегали смотреть на этих кроликов. Жена доктора нас всегда угощала медом с хлебом. Было у них трое детей такого е возраста как и мы. А доктор был большой, полноватый, красивый мужчина. К нему ездили на лечение из Челбасской и Каневской. А потом, в войну семья доктора куда то переехала и дом стоял заколоченный.

В 1941 году началась война. Строили аэродром (капониры) возле Ляховой могилы. С хутора много народу приняло участие в строительстве. Рыли ямы под укрытия самолетов.

До войны на хуторе было много народу. Проводили весело праздники и выходные. Возле клуба построили гигантские качели высотой около 10 метров. Они были украшены цветам. Игры, танцы. Веселились и танцевали не только молодые, но и люди всех возрастов, а вот пьяных в то время не было.

Из воспоминаний Крупенко Григория Егоровича:

Мой дед, Крупеников Яков приехал в хутор примерно в 1880-1890 годах с Украины, из Запорожья. Он был офицером и за хорошую службу его наградили Георгиевским крестом. Дед рассказывал, что командир был ему хорошим товарищем. После службы деду дали денег, именное оружие, трое коней ., тачанку и посоветовали ехать на Кубань. Дед с отцом и братом приехал сначала в Ейск, но там ему не понравилось и кто то посоветовал ему переехать на хутор Сухие Челбассы. Дед приехал и остановился на том месте, где сейчас живет его внучка Тыщенко Лидия Егоровна (Северная, дом 51). Земля его простиралась от речки до дороги, где сейчас проложен асфальт, в длину примерно около 1,5 километров. Рядом, в сторону Кубанской степи, жил Письмашный, а брат Письмашного жил, где сейчас пустой план за Колосовой Марией.

Дед по приезду на хутор сразу же построил хату и все хозяйственные постройки. Деньги у него были. Посадил большой сад, имел батраков. Деду Якову по приезду на хутор было 35-38 лет. У деда был сын Егор, мой отец, и дочь. Мать моя сама из Ейска, приехала в Челбасскую. До замужества носила фамилию Татаринцева Мария Тихоновна, 1905 г.р. У отца было трое законных детей: Николай 1924 г.р., Григорий 1932 г.р., Лидия (Тыщенко) 1934 г.р. Были и рожденные вне брака. В работницах у отца была Лукерья, она родила от отца Александру Крупенко. Была еще дочь Пономаренко Лидия.

При коллективизации отец все сдал в колхоз.

В школу я пошел в 1941 году. Моими учителями были Зайцева Елена Петровна, Писаренко Мария Родионовна, Бибик Валентина Ивановна. Директором школы был Зайцев Семен Семенович. Когда пришли немцы он специально стал старостой в полиции, что бы спасать хуторян. И благодаря Семену Семеновичу многие остались живы. Немцы перед своим отступлением хотели устроить «Варфоломеевскую ночь», т.е. вырезать всех неблагонадежных. Об этом Семен Семенович предупредил активистов хутора. Разведчики, которые под видом примаков жили в хуторе, выкрали списки хуторян, подлежащих уничтожению и сожгли их. Сообщили об этой акции нашим по рации. И наши войска, на сутки раньше запланированного, ворвались в хутор. Так большая часть хуторян, благодаря Зайцеву С.С., осталась жива.

Когда мой дед приехал на хутор, то здесь уже жили люди, в том
числе и братья Письмашные. Они тоже были офицерами. В доме одного из них
проходили занятия с учителем для детей богатых. У обоих братьев были
большие сады и пасеки. В коллективизацию братья распродали все свое
хозяйство и уехали. В 30-х годах начали разбирать один из домов братьев
Письмашных. В кладке фундамента обнаружили кувшин , полный золотыми 25
рублевками. Рабочие, нашедшие этот кувшин, решили разделить эти монеты
между собой. Но жена одного из них проболталась и слух о золоте дошел до
Политотдела. В итоге, один получил 25 лет, он не вернул свою часть
золота, а второй отдал все и ему дали всего два года условно.

Из воспоминаний Мигуля Леонида Васильевича 1931 г.р.:

Мой прапрадед Мигуля бежал вместе с братом из Таврии. Брат его ушел дальше на юг, а мой прапрадед поселился на хуторе Коржи. Вырыл землянку. Там родился прадед Лука, примерно в 1847-50 годах. Он работал на пана. Пан дал ему на обзаведение три десятка овец. Заготавливал для них сено, оберегал овец от волков. У прадеда Луки были сыновья: Андрей, Аким и еще кто то, уже не вспомнить и спросить не у кого. Вскоре Лука что то не поделил с паном и ушел от него на хутор Сухие Челбассы. Взял в аренду около 40 десятин (десятина равна примерно гектару). Мой дед Андрей родился в 1870 году на хуторе Коржи. Ушел служить на флот в 1897 году. Служил артиллеристом на корабле военно-экспедиционного корпуса в Кронштадте. Их корабль из Кронштадта вокруг Африки ходил на Дальний Восток. Это плавание продолжалось полтора года. Когда дед обучался бомбандирному делу, по неопытности выстрелил не туда куда надо было. Офицер, проводивший обучение, в ярости ударил деда в ухо кулаком. Дед сгреб офицера за грудки и так тряхнул его, что на офицере разорвалась одежда и приключилось сотрясение мозга. Андрей был большого роста и не робкого десятка. За свой поступок он получил 10 суток карцера, по колено в холодной воде. Давали только хлеб и воду. Ребята с его корабля втихую приносили ему еду.

Дед рассказывал, что когда в море встречались английские корабли, наши их приветствовали, а англичане проходили мимо не отвечая на приветствия русских. И вдруг однажды англичане посигналили нам, что хотят померяться с нами силой. Если они предложили, то и встречу организовали на английском корабле. На палубе сделали две параллельные линии. С обоих концов стали по офицеру, наш и английский. На одной стороне линии английская команда держит конец 38-метрового каната, на другом русская команда. Команды по 10 человек. Как только английский офицер взмахнул рукой англичане дернули канат. Наши матросы как стояли, так и стоят, даже не покачнулись. Наш офицер дал команду и русские матросы так дернули канат, что англичане разлетелись по сторонам, кто головой в пушку попал, кто вообще за борт улетел. А был уговор, что проигравшая команда выставляем победившим матросам бочонок вина, офицерам -шампанское. Вскоре на нашем корабле матросы отмечали победу, а офицеров пригласили на английский корабль и там чествовали их.

Прадед Лука, когда ушел от пана, стал возить на Ясинскую
переправу, на корабли, шерсть, пшеницу, вино. Корабли в основном были
английские и турецкие. Собиралось с товаром телег пятнадцать и везли на
продажу свой товар. За товар платили золотом. Прадед подкопил золота и
разделил между сыновьями Андреем и Акимом. Жил Лука в семье старшего
сына Андрея, когда тот после службы вернулся на хутор. Андрей взял в
жены Зину Мисюру, построили они хату. Зина родом была с Бейсюга.
Народились у них дети: Ольга (Власенко), Настя, Лука, Василий, Иван,
Лена (Змейко). Жили средне. Имели 10 коров, две пары быков, 8 лошадей. Имелись в
хозяйстве лобогрейка (косить хлеб), сепаратор. Было немного земли. На
одном гектаре посадили сад. Посадили там виноград, орехи, яблони,
груши, жерделы. Был при доме кирпичный подвал, арочный, большой. Там
стояли дубовые бочки с вином. На стеллажах, в ящиках хра-

нился виноград. Вино возили на продажу в Каневскую и на Переправу. В саду росли четыре кислицы. Две из них возле самой речки. Через речку была сделана кладка, речка в то время неширокая была.

У деда Андрея был кум Гололоб, очень богатый человек. Мигули арендовали у него землю. У него же нанимали на уборку урожая локомотив и молотилку на обмолот. Был Гололоб из станицы Придорожной.

У деда Андрея была пара хороших выездных коней. Он ими очень дорожил, даже спал рядом на земле, если заставала ночь в степи. И вот однажды сильно устав за день, дед Андрей прилег рядом с лошадьми, а проснулся, в головах воткнуты вилы, а лошадей и след простыл. Кинулся искать лошадей, даже к гадалке ходил, а она сказала, что бы не искал, далеко они. Так остался дед Андрей без своей выездной пары. В Придорожной тогда жили цыгане конокрады. Видимо их рук это дело. На Бейсюге жил цыганский барон. Он занимался разведением коней. Их у него было много, породистые все. Барон ими очень дорожил и даже, как дед Андрей, зимой и летом спал возле них завернувшись в тулуп.

Бабушка Зина , по рассказам, была доброй приветливой. Погибла она трагически. Пошла она к колодцу за водой, стала поднимать ведро с водой и вороток колодца оборвался и ударил ее по голове.

Мой прапрадед похоронен на хуторе Коржи, а прадед Лука, дед Андрей, прабабушка и бабушка Зина на семейном кладбище, его уже нет, там сейчас огород. Такая участь у всех семейных кладбищ.

Мой отец, Мигуля Василий Андреевич 1910 г.р. Мама Власенко Вера Сергеевна 1911 г.р., она родилась в Бейсюге. Ее предки с Украины приехали на Кубань. У родителей было девять детей: Леонид 1931 г.р., Владимир 1932 г.р., Виктор 1935 г.р., Валентин 1937 г.р., Людмила 1940 г.р., Федор и Тамара –двойняшки 1943 г.р., Коля 1953 г.р., Василий, но он умер маленьким.

Я пошел в школу в 1939 году. В первом классе учителем был Зайцев Семен Семенович, во втором классе Зайцева Елена Петровна, в третьем классе Писаренко Мария Родионовна. В войну школа работала, в учебниках заклеивали текст и фотографии советского содержания. Пятый класс заканчивал в Кубанской степи.

Брат моего деда Андрея – Аким Лукич служил в солдатах на Кавказе и оттуда привез себе жену чеченку. После него род пошел от чеченки.

Из воспоминаний Мигуля Виктора Ивановича:

Мой прапрадед Мигуля убежал из Таврии, село Гореловое, вместе с братом. Убежал потому что турки нападали на села, жгли хаты, убивали и брали в рабство людей. Сначала Мигули поехали на Армавир, потом приехали на Средние Челбассы. Жили сначала там, а потом что то не поделили с богачом Волобуевым и перебрались на хутор Сухие Челбассы.

над рекой Челбас

Зарево сладко на крыши легло,

Нежит рассвет.

Как жеребёнок, всхрапнуло село.

Травы в росе.

И в поцелуе с невинной зарёй

Слился Челбас.

Скоро побудку петух проорёт -

Вечный трубач.

Снова поднимет знамёна полков

День-атаман.

Солнце рассеет орду облаков,

Серый туман.

Баба Маланья проснётся доить

Сонных коров.

Сладкой водою зарю напоит

Дедушка Пров.

В люльке пробудится внучек Олег -

Смена отца.

Эх, кабы длился на нашей земле

Век без конца!

Зарево мягко на крыши легло.

Вспыхнул рассвет.

Пусть возвращается сказка светло

Тысячи лет...

Луна прилипла гарбузовой семечкой

На губке догорающей зари.

Хуторяне судачат на скамеечке,

А над водой гутарят кушири.

И через слово лопаются зёрнышки

На крепких перламутровых зубах.

Казаки затянули "Нiчку зоряну",

Посверкивают звёзды в их чубах.

Они слетелись праздничною стайкою

В объятья оробевшего пруда,

И кажется, взмахнув

крылами-ставнями,

Летит хутор птицей сквозь года