Мой дом: готовим и убираем, воспитываем и учим

Девочки, подруженьки, с праздником!

Пускай весна еще завьюжена, Но хочется, что в том зазорного, Чтоб на чулках – побольше кружева, А на пальто – поменьше черного. Тюльпанов в вазе и на платьице, Пурпурней губ и ярче стрелочек, Пятнадцать тысяч, что потратятся На все мои девичьи мелочи. Хочу сапожки из Италии, Чтоб все от зависти заохали… И сильных рук на тонкой талии, Хотя… И талию Неплохо бы. Лисёнкова

Доброе утро! Встречаем 1 весенний понедельник ☀️

Уже скоро 8 марта))) Пора готовиться😜

Дочке 4 года. Поставил в угол. Немного постояв, говорит: "Выпустите меня, ведь жизнь-то проходит..." 😂

Доброе утро ♥️ До весны осталось 2 шага...

Я зашёл в магазин всего лишь за пластырями и бутылкой минеральной воды. А оказался в самом центре тихого поединка за то, кем мы вообще остаёмся как люди. Разбитые сердца звучат тише, чем кажется. Меня остановил не плач ребёнка. Меня остановило молчание матери. Меня зовут Степан Петрович. Мне шестьдесят девять лет. Сорок лет я проработал спасателем, а в последние годы был волонтёром везде, где требовалась помощь. Я вытаскивал людей из-под завалов, смотрел в глаза тем, кто терял всё за одну секунду. Я видел самые тёмные дни в жизни человека. Я не герой. Я просто старик с больными суставами, слуховым аппаратом и пенсией. В тот день я был в супермаркете на окраине города. Знаете такие места: холодный белый свет гудит над головой, а ряды полок тянутся бесконечно. Я стоял в очереди, опираясь на тележку, чтобы разгрузить ногу, и ждал, пока пробьют мои пластыри, воду и курицу. И тогда я увидел её. Она стояла прямо передо мной. Не старше двадцати. Казалось, будто на её плечах лежит непосильная ноша, хотя сами плечи были хрупкими, почти детскими. На ней был медицинский костюм, такой, какие носят в детских отделениях, испачканный чем-то тёмным. От неё пахло антисептиком и глубокой усталостью. Её ребёнок в тележке заплакал — тонко, жалобно, беспомощно. Девушка качала тележку туда-сюда, не отрывая взгляда от кассовой ленты. На ленте лежали: пачка подгузников, батон и две банки детской смеси — той самой дорогой, гипоаллергенной. Кто покупал её в последнее время, знает: теперь это роскошь. Кассир пробил последнюю банку и назвал сумму. Девушка вздрогнула, словно её ударили. Она достала карту. Руки дрожали так сильно, что карта выпала, не дойдя до терминала. Пик. Пик. Пик. Отказ. — Попробуйте ещё раз… — прошептала она. Голос был ломким, как сухие листья. — Пожалуйста… Кассир тяжело вздохнул и попробовал снова. Пик. Пик. Пик. Снова отказ. Она смотрела на экран, словно не понимая, что происходит. — Я только что с дежурства… — тихо сказала она. — Наверное… что-то с картой… Очередь за нами начала закипать. Это чувствуешь сразу — когда в воздухе сгущается раздражение. Кто-то громко вздохнул. Кто-то демонстративно посмотрел на часы. И тут раздался голос — резкий и неприятный, как скрежет: — Нет денег — не надо было рожать! Развели тут… Я обернулся. Это был мужчина в нескольких людях от меня: ухоженная борода, дорогой пиджак поверх футболки, в ухе беспроводной наушник. Из тех, кто орёт на официантов из-за формы льда в стакане. Девушка словно уменьшилась. Молча начала отодвигать банки со смесью к кассиру. По щекам, сквозь остатки макияжа, потекли слёзы. — Извините… — прошептала она. — Уберите смесь. Оставьте только хлеб… Но мужчина не останавливался. — Невероятно! — кричал он. — Нулевая ответственность! Из-за таких, как ты, нормальные люди стоят в очередях! Всю жизнь на пособиях! Она не ответила. Просто замолчала. Закрыла лицо руками и тихо заплакала под взглядами незнакомых людей. А очередь… очередь просто смотрела. Кто-то в телефон. Кто-то в сторону. Они видели не мать. Они видели задержку. Я посмотрел на неё. Посмотрел на ребёнка. И вдруг я уже был не в магазине. Я был на работе. Там, где знаешь: если не ты — то никто. Мои колени давно не молодые, но я выпрямился. Протянул свою карту мимо неё прямо к терминалу. — Оставляйте всё, — сказал я кассиру своим старым служебным голосом. — Пробивайте всё, что у неё в тележке. В магазине стало тихо. — Мужчина… — она посмотрела на меня огромными красными глазами. — Я не могу… это слишком… — Кормите ребёнка, — сказал я. — Вы работаете. Я вижу. Просто дышите. Мужчина за моей спиной фыркнул. — О, герой нашёлся. Из-за таких, как ты, всё так и есть. Это слабость. Я повернулся к нему. Я старый. Но эти руки держали топоры, пожарные шланги и людей, которых вытаскивали из-под завалов. — Слабость? — тихо сказал я. — Сорок лет я заходил туда, откуда такие, как ты, убегали. Когда вытаскиваешь человека из-под руин, не спрашиваешь, кто он и почему там оказался. Просто спасаешь. Потому что иначе — зачем мы вообще? Он покраснел, что-то буркнул и ушёл, оставив корзину. Девушка коснулась моей руки. — Я… я передам это дальше… — Я знаю, — сказал я. — Идите домой. Через неделю я снова зашёл в тот магазин. У входа стоял стеллаж с картонной табличкой: «Полка для своих. Возьми, если нужно. Оставь, если можешь». Она была полной. Люди молча клали продукты и молча брали. Без вопросов. И я понял: пока мы способны быть людьми друг для друга — не всё потеряно. Мы — это человек рядом в очереди. И этого достаточно, чтобы мир не развалился. /Из Интернета/

Доброе утро! Встречаем последний зимний вторник❄️☀️

Человечность в одном простом жесте ❤ В книжном отделе заметили бабушку: она приходила каждый день и часами читала книги прямо у полок. Денег на покупку не было, а сил стоять — всё меньше. Сотрудники не стали её прогонять или требовать оплаты. Они просто поставили для неё скамеечку, чтобы читать было удобнее. Этот крошечный поступок дороже любой рекламы. Ведь доброта начинается там, где заканчивается выгода и просыпается простое человеческое сочувствие. Какие молодцы! Пусть таких историй будет больше. ✨

💔 «Ёжик мой маленький, расти мужчиной…» История мамы, которая оставила сына, чтобы защитить миллионы других детей Сегодня хочется рассказать вам о Гуле Королёвой. Кто-то помнит её по книге «Четвертая высота», кто-то — по названию улицы. Но за бронзовым памятником скрывается живая, тёплая девушка, которой было всего 20 лет. И у которой дома, в кроватке, остался крохотный сын. ✨ Звезда экрана с пелёнками на руках До войны Гулю знал весь Союз. Очаровательная кудрявая девчонка с киноэкрана, «Дочь партизана», любимица миллионов. Сниматься в кино она начала в 4 года — с фильма «Каштанка». А в 12 лет, сыграв главную роль в фильме «Дочь партизана», получила путёвку в «Артек» — за смелость: она скакала на лошади и брала барьеры без дублёра. Ей прочили блестящую карьеру, цветы и аплодисменты. Она вышла замуж по большой любви, родила сына Сашеньку. Дома ласково звала его Ёжиком. Казалось, живи и радуйся материнству! Но пришла война. И Гуля приняла решение, от которого у любой мамы замирает сердце. Она оставила 5-месячного малыша своей маме и ушла на фронт добровольцем. Почему? Зачем бросать кроху? Потому что она понимала: если врага не остановить там, под Сталинградом, то ни у её Ёжика, ни у других детей будущего просто не будет. 💌 Письма, пропитанные слезами В перерывах между боями, в холодных окопах, она писала домой не о смерти, а о жизни: «Мамуленька, родная моя. Если бы вы знали, как мне хочется вас увидеть. Хоть часок побыть с вами! Ёжик мой маленький, расти большой и умненький. Реже хворай. Не очень балуйте его. Растите мужчиной, не плаксой…» Она умоляла прислать фото сына. В одном из писем с фронта, написанном за несколько дней до гибели, она с болью просила: «Когда вы, наконец, пришлёте его карточку?» Карточку отправили, но Гуля её уже не увидела… В другом письме домой она писала об их домашнем проказнике: «Много пишут о Ежике. Парень растет и хулиганит вовсю. За все хватает, бегает, комнату переворачивает вверх тормашками. Чайные ложки, как правило, ищут перед чаем в валенках, его ботинки — в ведре с водой и т. д.» 🔥 Огненная Гуля На фронте эта хрупкая «артистка» творила невозможное. Она вытащила с поля боя десятки раненых солдат на своих плечах. Солдаты звали её «Огненной девушкой» и берегли как талисман. Она переплывала Дон на лошади, гоняла на трофейном мотоцикле и пела в землянках бойцам песни, чтобы они хоть на миг забыли об ужасе войны. В одном из писем отцу она признавалась: «Мне нужна такая работа, которая забирала бы у меня максимум энергии». И добавляла: «Смелого пуля боится. Смелый умирает один раз, а трус несколько раз». 🎖️ Последняя высота 23 ноября 1942 года. Страшный бой за высоту 56.8 под Сталинградом, у хутора Паньшино. Командир убит, бойцы растеряны, враг наступает стеной. К тому моменту санинструктор Гуля Королева уже вынесла с поля боя 50 раненых бойцов. И тут встаёт раненая, истекающая кровью девушка. Поднимает автомат и кричит своим звонким девичьим голосом: — Вперед! За мной! И мужчины, глядя на эту девочку, поднялись. Высоту взяли. Враг отброшен. Гуля ворвалась во вражеские окопы первой и гранатами уничтожила 15 гитлеровцев. Но упала, сделав всего несколько шагов. Подруга Зинаида Сачкова, на руках которой умирала Гуля, вспоминала: «Она вела себя мужественно. Ни одного слова, ни одной жалобы на ранения и боль. Мечтали дойти до Берлина. "После войны поедем в Москву, к папке с Сашей, походим по Красной площади, потом поступим в мединститут, будем учиться на хирурга..." — говорила Гуля. Всё время до самой смерти она была в сознании и говорила, говорила… Потом стала задыхаться… И вдруг голова её запрокинулась… Несколько мгновений… И она умерла». Ей было 20 лет. Она погибла, защищая не высоту на карте, а колыбель своего сына и мирное небо над нашими головами. За свой подвиг Гуля Королёва была посмертно награждена орденом Красного Знамени. 🕯️ Память Ёжик вырос. Александр Аркадьевич Королёв-Казанский стал врачом-анестезиологом высшей категории, спасал людей, как когда-то его мама. Он прожил достойную жизнь, которую подарила ему она — ценой своей собственной. Александр ушёл из жизни в 2007 году. Но дело Гули живёт: в Волгоградской области, у хутора Паньшино, где она погибла, установлен памятник. Именем Гули названы улицы в разных городах. А книга «Четвёртая высота» Елены Ильиной до сих пор вдохновляет новые поколения. Давайте сегодня вспомним девочку Гулю, которая так любила жизнь, но отдала её ради нас. Светлая память! ✨