Аномалии мистика и не только

Житель Новосибирска Семен Михайлович Завьялов в 1992 году прилетел в Омск на похороны своей бабки — А.Н. Прохоровой. Перебирая старые фотографии, он наткнулся на довольно странный снимок. На нем была запечатлена девочка, укутанная в платок и стоявшая на фоне бревенчатого дома. Необычным в фотографии было то, что, несмотря на общую четкость всех деталей черно-белой фотографии, лицо ребенка было настолько размытым, что разобрать его черты не представлялось возможным... Семен пристал с расспросами к своей матери — дочери Прохоровой, пытаясь выяснить, кто же была эта незнакомая девочка, и какое отношение она имела к их большой и дружной семье. После долгих уговоров мать поведала о таинственных событиях почти полувековой давности, произошедших в родительском доме, свидетелем которых, помимо своей сестры и братьев, была она сама. Эта история произошла в далеком 1943 году в глухой сибирской деревеньке Скакуново, расположенной на востоке Омской области, где в те годы проживала Агафья Никитична со своими четырьмя детьми. Муж Прохоровой за год до этого погиб на фронте и потому все хозяйство лежало на ее женских плечах. Агафья Никитична заготавливала дрова, косила сено, рыбачила и даже ходила на охоту со старой мужниной винтовкой. Однажды ранним утром середины октября по первому снегу Агафья отправилась на глухаря. День обещал быть безветренным, с легким морозцем. Когда женщина углубилась в тайгу на пару километров, сумеречное небо прорезали яркие вспышки, за которыми грянули громовые раскаты. Разразившаяся в неурочное время года гроза была настолько сильной, что земля под ногами Агафьи ходила ходуном, а с елей и сосен тяжелыми пластами падал мокрый снег. В какой-то момент очередной грозовой разряд угодил в вековую сосну, напротив которой остановилась женщина. Ствол могучего дерева раскололся, словно щепка, и вспыхнул ярким факелом. Напуганная Агафья бросилась бежать в обратную сторону, петляя среди поваленных деревьев, запорошенных оврагов и ложбинок, и через некоторое время поняла, что сбилась со знакомой тропы. Тем временем гроза прекратилась столь же неожиданно, как и началась. Агафья стала осматриваться и вдруг увидела, что за косогором что-то темнеет. Первой ее мыслью было — медведь. Женщина принялась осторожно снимать с плеча винтовку. Существо двинулось по направлению к Агафье, которая вскоре к своему изумлению разглядела в нем маленькую девочку в тулупе и пуховой шали. Девочка подошла к Агафье и спокойно сообщила, что заблудилась. Женщине ничего не оставалось, как найти дорогу в деревню и привести потеряшку в свой дом. В тот же день Агафья сообщила о найденной девочке в сельсовет. Долгие расспросы ребенка ничего не дали. Девочка не помнила, откуда она и кто ее родители. Единственное, что она сообщила, так это свое имя — Марфушка. Приметы девочки были переданы в районный центр, где поисками родителей ребенка занялась милиция, а саму Марфушку временно определили жить у Агафьи. «Серый человек» Агафьины дети — два сына и две дочери — встретили новую знакомую с радостью. Девочке определили угол в доме, где она могла играть и спать. В тот же вечер Прохоровы-младшие сообщили Агафье, что их новая знакомая, несмотря на свой школьный возраст, не умеет ни читать, ни писать, однако временами начинает очень забавно говорить на каком-то непонятном языке. А наутро следующего дня в семье Прохоровых стали происходить странные события, связанные с Марфушкой. Так, после скудного завтрака девочка посмотрела на портрет погибшего мужа Агафьи, висевший на стене, и неожиданно сообщила, что «этот дяденька жив и возвратится через десять лет...». Когда поздним вечером Агафья вернулась с колхозной фермы, ребятишки тайком от Марфушки рассказали матери о ее необычном поведении. Со слов детей, девочка очень долго разговаривала с кем-то невидимым, сердилась на него, а когда умолкла, то взяла веник и вымела весь дом. После этого Марфушка оделась и направилась в сарай, где Прохоровы держали корову — главную кормилицу семьи. Напуганные странными разговорами новой знакомой, дети последовали за ней. В сарае Марфушка вначале ласково поговорила с буренкой, поглаживая ее по тощим бокам, а затем вдруг присела на корточки и стала с кем-то играть. На удивленные вопросы детей она ответила, что играет с поросеночком, хотя на самом деле ребятишки никого не видели. Встревоженная Агафья решила серьезно поговорить с Марфушкой. Девочка рассказала хозяйке, что в ее дом приходит «серый и злой человек», которого Марфушка прогнала и замела его следы. Затем девочка взяла Агафью за руку и повела в сарай. К своему изумлению женщина увидела копошащегося в углу на сене и неизвестно откуда взявшегося молодого поросенка. А Марфушка тем временем сообщила ошарашенной Агафье, что к весне у ее коровы родится теленочек с белым пятнышком на лбу... Почти каждый день Марфушка преподносила семье все новые удивительные сюрпризы. Как-то ночью Агафья вдруг внезапно заболела. У женщины поднялась температура, все тело сковала нестерпимая боль, из-за отекшего горла Агафья стала задыхаться. Ее дети привели фельдшера, который от невозможности сделать что-либо только развел руками и пообещал отвезти женщину наутро в районную больницу. В один из редких моментов той тяжелой ночи, когда Агафья пришла в себя, она вдруг почувствовала на себе чьи-то прикосновения. Приглядевшись, женщина поняла, что перед ней стоит Марфушка и прикладывает к ее горлу мокрую тряпицу. Вскоре боль отступила и Агафья забылась глубоким сном. Проснувшись на следующий день ближе к полудню, Агафья почувствовала во всем теле необычайную легкость. Но самым удивительным явилось то, что большая опухоль на левой стороне шеи, которая беспокоила женщину еще с довоенных времен, бесследно прошла... Странное исчезновение После ноябрьских праздников Марфушка вдруг стала грустной, совсем перестала есть и играть с Агафьиными детьми. Хозяйка забеспокоилась и даже пригласила в дом фельдшера, чтобы тот осмотрел девочку. А на следующий день к Прохоровым в сопровождении милиционера из райцентра приехали сотрудник отдела по борьбе с безнадзорностью и представитель детского приюта. С ними был и председатель сельсовета с фотографом. Ответственные работники сообщили Агафье, что родителей девочки отыскать не удалось и потому решено определить ее в приют. Марфушку одели, вывели во двор дома, где ее и запечатлел местный фотограф. Перед самым отъездом Марфушка попросила разрешения попрощаться с коровой и поросеночком. Девочка зашла в темный сарай и... пропала. Представители власти бросились на ее поиски. Были осмотрены все надворные постройки, чердак и погреб.Сотрудника милиции весьма удивило то обстоятельство, что на свежем снегу никаких следов не было. Ни в тот день, ни позже Марфушку отыскать так и не удалось... Все, что осталось у Агафьи от загадочной Марфушки, так это напечатанная по ее просьбе фотография девочки, да воспоминания о необычном ребенке. Вот только изображение лица Марфушки на полученном от фотографа снимке увидеть никому не удалось. Словно кто-то специально стер черты загадочной девочки, дабы сохранить их втайне от потомков. По весне у коровы родился теленок с белым пятном на лбу. А через десять лет случилось то, во что Агафья никак не могла поверить — вернулся ее муж!Выяснилось, что мужчина попал под Ржевом в плен к немцам, а после победы провел еще восемь лет в сталинских лагерях. Завьялов решил забрать необычную фотографию с собой в Омск. А в ночь перед отлетом ему приснилась маленькая девочка, закутанная в шаль. Ребенок, плача, просил его остаться еще на один день. Уже наутро Завьялов вспомнил, что фигура приснившейся девочки как две капли воды была похожа на изображенную на фотографии Марфушку. Посчитав, что его сон был навеян впечатлениями от истории, рассказанной матерью, Завьялов не придал ему значения и на такси направился в аэропорт. Однако на полпути водитель автомобиля вдруг резко вывернул руль вправо и машина столкнулась со стоявшим на обочине грузовиком. Таксист стал уверять, что на дорогу перед самым автомобилем неожиданно выбежала какая-то девочка, и чтобы избежать наезда на ребенка, он совершил этот маневр. Из-за произошедшего ДТП Сергей Михайлович опоздал на свой рейс. А уже из дневных новостей Завьялов узнал, что самолет, на котором он должен был лететь, разбился через полчаса после вылета из аэропорта. Автор: Bardrick #рассказы

ЗНАКОМСТВО ПО ПЕРЕПИСКЕ У Тани завелось знакомство по переписке с английской парой. Пара пригласила ее в гости. Таня вышила гладью льняную скатерть с салфетками в подарок, накопила на билеты, что с ее доходами было не так уж просто, и полетела. Как оказалось, в отношении Тани у пары были далеко идущие матримониальные планы: они, видите ли, понять не могли, как такая красавица и умница не замужем. И все две недели Таниного пребывания ей неназойливо, но постоянно выкатывали холостых и разведенных джентльменов. Предварительная пиар-кампания велась по всем направлениям, так что к концу пребывания у не рвущейся ни в британский, ни в какой другой замуж Тани в глазах мельтешило не только от достопримечательностей, но и от просвещенных мореплавателей. И все было не то. Не то. Вернувшись домой, Таня рассказала подругам про ярмарку женихов. – Вы ж знаете, мне нужно, чтоб – ах! – и с первого взгляда. Как в омут. Подружки дружно вздохнули и обозвали ее дурой: помнили, с каким трудом Таня выплывала из предыдущих омутов. По осени в Таниной хрущевке раздался звонок. Один из британских соискателей купил индивидуальный тур и приперся. Таня даже не сразу его вспомнила. Клифф был похож на полковника Гастингса в молодости. За день, посвященный любованию меловыми скалами Дувра, проел плешь рассказами о том, какой истинно английский эль варят на его пивоварнях. Озверевшая от подробного описания технологического процесса Таня спросила, не сыплют ли в сусло жучков для придания пиву должного истинно английского вкусового колорита? Клифф пришел в ужас, длинно и занудно рассказывал от санитарных нормах, приравненных к заповедям Господним, а потом осторожно поинтересовался, откуда в Таниной голове столь странные мысли. Своего тезку Саймака он не читал. Вот вам ситуация. Послать подальше неудобно, человек потратил кучу денег, ведет себя прилично, руки не распускает, высокими чувствами голову не дурит, разве что временами смотрит грустно. В общем, сделали вид, что один хороший человек приехал к другому хорошему человеку. Пришлось таскать его по музеям и гостям. За пару дней до отъезда поехали к Таниным друзьям на дачу. На обратном пути Таня шипела подруге: – Отвезем его в гостиницу! – Да хоть чаем напои, неудобно же, – шипела в ответ подруга, ласково улыбаясь Клиффу. Ну ладно, подруга посигналила на прощание и отбыла, а Таня повела иноземца поить чаем. В квартире было нехорошо. В жилом помещении не должно пахнуть как в привокзальном туалете времен развитого социализма. А когда открыли дверь в совмещенный санузел, где бодро фонтанировал унитаз, то стало еще хуже. Таня, на бегу бросив Клиффу, что стоянка такси напротив дома, помчалась к верхним соседям. На втором этаже не было никого, на третьем, в съемной квартире, гудело штук двадцать студентов, а на пятом праздновали юбилей, тоже не менее двадцати человек. Просить веселых подвыпивших людей не пользоваться туалетом – дело безнадежное. Тем более что студенты пили пиво. Таня прискакала вниз, позвонила в ЖЭС, чтоб вызвали аварийку, и ринулась на ликвидацию последствий. В санузле она увидела Клиффа. И поняла, что такое «жесткая верхняя губа». С непроницаемым лицом островитянин Клифф, закатав рукава рубахи стоимостью в Танину зарплату, собирал уже нафонтанировавшее в ведро. Аварийка приехала через час. Все это время Таня и Клифф плечом к плечу сражались со стихийным бедствием, время от времени поглядывая друг на друга. Аварийщиков было двое: мрачный мизантроп и веселый циник. – Эй, подруга, – сказал циник. – У тебя мужик – буржуин, что ли? Таня подтвердила. – Ты смотри, весь в дерьме, но нормальный мужик, во как старается. Эй, мужик, дружба-фройндшафт, веригуд! К полуночи причины катастрофы были устранены, осталось устранить последствия. К утру все было проветрено, вымыто, ковер из прихожей отнесен на помойку, а Таня поняла, что тот самый «первый взгляд» по счету может быть вторым. Или десятым. Или десятитысячным. Первый взгляд – это качество, а не количество. Не только стихи растут из сора. Родители Клиффа молча, но выразительно не одобряли женитьбу сына на не-англичанке. А потом как-то посмотрели на нее в первый раз. У Тани двое сыновей, которых английские бабушка с дедушкой зовут Пашька и Петка... Автор: НатальяВолнистая@ #АвторскиеРассказы

СЕРЫЙ АНГЕЛ Молодая домашняя уточка, по имени Неженка, чувствовала какое-то непонятное, но волнующее и даже, приятное томление. Что-то сладко тревожило ее изнутри, вызывая в ее маленькой, изящной головке неосознанные видения и желания. Неженка была из домашних, серых уток. Жила она в обычной утиной стае, у Хозяйки, которую вся домашняя живность то любила, то побаивалась. Любили Хозяйку за щедрую кормежку и заботу, но и побаивались ее командного, громкого голоса. "Неженкой" назвала уточку Хозяйка за ее любовь ко сну. Уточка самой последней из всего прошлогоднего выводка, просыпалась по утрам и неохотно вытаскивала головку из-под крылышка. Завтракала она, так же, с достоинством. Не хватала жадно кусков из под носа сестер и братьев, а аккуратно подчищала широким черным клювом обеденное корытце. Вот и сейчас, оторвавшись от еды, она величественно отправилась на прогулку, пристроившись в хвост утиной стайки. Утки шагали вперевалочку, направляясь к неширокой речке, протекавшей почти рядом с домом Хозяйки. Крупный селезень трехлеток, по имени Топтун, прежде чем нырнуть в мутноватую воду, как обычно, принялся обхаживать свой немногочисленный гарем. Неженка безропотно припала к земле. Она уже почти привыкла к этим, не совсем понятным для нее ритуалам. ЭТО ей не очень нравилось. Но вот то, что зрело в ней, вызывая приятную тревогу, смущало и радовало. Двор Хозяйки находился почти на самом краю небольшого городка. По сути, это был даже не городок, а узловая железнодорожная станция по Западно -Сибирской железной дороге. Городок со всех сторон окружали камышовые болота и озерки. Речка петляла между этими "подарками" Западно Сибирской низменности. Стоял конец апреля. Речка совсем недавно освободилась ото льда. Утки, радуясь возможности побултыхаться в воде, с каждым днем уплывали все дальше от дома. Вот и сегодня, Топтун проворно работая широкими, перепончатыми лапками, увлекал свой гарем все дальше от окраины городка. Подтопленные весенним половодьем берега, прятались в высоком, густом камыше. Сухой, прошлогодний камыш таинственно шуршал от самого легкого ветерка. Здесь, у берега было богатое"пастбище" для уток. Среди сухой травы запутались отмершие водоросли, тина, множество мелкого ракушечника, личинки комаров и прочее лакомство. Обычно утки, покормившись несколько часов на воле, отправлялись домой. И сегодня, ближе к полудню, Топтун вежливо прокрякал сигнал к общему сбору. Уточки, окружив самца, отправились в обратный путь. И никто не заметил, что не хватает среди них Неженки. К сожалению, птицы, даже домашние, считать не умеют. А Неженка, между тем, выбравшись на берег, торопливо пробиралась вперед, путаясь в прошлогодней траве. Непонятное томление внутри неё, заставляло искать потаенное место. Неженка не могла анализировать своего состояния. Она лишь подчинялась непреодолимому инстинкту, зову птичьей природы. И зов этот был настолько силен, что Неженка, проигнорировав призыв общего супруга, звавшего стаю домой, продолжала удаляться от воды. Наконец она нашла то, что стремилась найти, - место под свое будущее гнездо! В самых дебрях камышовых зарослей, приподнимался небольшой холмик, густо заваленный сухой, прошлогодней травой. Уточка приподнимая носиком траву, пролезла в самую её глубину. Место было просто идеальным. Сверху, годами слежавшийся пласт травы, надежно защитит её от дождя и ветра. С боков - то же самое. Поудобнее устроившись в природном гнезде, Неженка снесла свое первое в жизни яйцо. Повинуясь инстинкту, она выпустила немало пуха, которым и выстлала уютное гнездышко. Управившись с первой, приятной её сердечку процедурой, Неженка, низко припадая к земле, выползла через узкий лаз из гнезда и отправилась на кормежку. Отсутствие родственной стаи, не особо её расстроило. Отныне, в её жизни появилось нечто более значимое и необходимое, чем близкородственные ей утки. Дома Топтун, как ответственный за сохранность гарема, получил от Хозяйки хорошего нагоняя за потерю Неженки. Надо, справедливости ради, воздать должное Хозяйке и её семье. И Хозяйка, и Хозяин были людьми уже не очень молодыми, но детей им Бог, до сих пор не дал. Жили они в небольшом, крепком доме. А вот подворье и огород под посадки, у Хозяев, были наоборот, очень внушительными. Хозяин, потеряв работу после развала Союза, работал ночным сторожем с мизерным окладом. Хозяйка сама бросила работу, приносившую одни лишь неприятности. Чтобы как-то выжить, работящие супруги развели кроликов, коз, кур, уток и прочую живность. Мясо кроликов, куриные яйца, козье молоко и пух, - все это шло на продажу. Себе оставляли совсем немного. А вот серых, домашних уток держали лично для себя. Хозяин особо уважал утятинку. Кроме того, Хозяин был заядлым рыбаком и в любое, свободное время, спешил к озерам, где и для себя, и на продажу, добывал немало карася и сазана. Так и жили. Жили неплохо, по сравнению с многими, опустившимися соседями и знакомыми. Кто работает, тот худо - бедно, но ест.! Истина, давно подтвержденная на Руси. Правда, с потерей Союза, после "перестройки", появилась истина другая;" Кто не работает, тот не только ест, но еще и за границы ездит, и валютные вклады имеет". Но эта истина не по нам. И рассказ мой не об этой, печально известной истине. Решив, что зазевавшуюся Неженку утащила лиса или подстрелил нечистый на руку, местный браконьер, Хозяйка попечалилась немного, да и забыла. Грустить не было времени. Оставшиеся шесть уточек, дружно садились на гнезда. Четыре индюшки и десяток кур, так же готовились к роли будущих мам. Подступила пора посадки огородных культур. Так что, скучать было некогда. Да и Хозяин до нереста, торопился как можно больше заготовить икряной рыбы для засола. А Неженка, между тем, тоже готовилась стать матерью. Шли дни, становилось все теплее и вольготнее. Корма прибавилось. С утра, отложив в заветное гнездышко очередное яйцо, Неженка отправлялась к берегу, где у самой воды вдоволь наедалась мелководной живностью, корешками аира и молодой травкой. После двенадцатого яйца, Неженка почувствовала, что запас жизнеспособных, оплодотворенных яйцеклеток, в ней исчез. Об этом обстоятельстве, ей подсказал все тот же природный инстинкт. Отложив последнее яичко, Неженка плотно, как никогда, набила зоб и уселась выводить птенцов. Последующие 35 дней она ежедневно, ненадолго спускалась к воде покормиться и искупаться. Яйца на время отсутствия, Неженка заботливо прикрывала травой и пухом. Уточкины сестры из одного выводка, в это время, так же, насиживали свои яйца. Топтун подолгу плескался в одиночестве у самого берега, рядом с домом. Так что Неженка, за все время гнездования, ни разу не увидела родственников. Ей повезло. Надежно спрятанное гнездышко не учуяла дикая лиса, не разорили вороны. В положенное время стали вылупляться птенцы. Процесс вывода утят, более затянут, чем у цыплят. Птенцы Неженки выводились трое суток. Испорченным оказалось только одно яйцо. В начале июня, Неженка вывела из гнезда одиннадцать шустрых, темно серых, пушистых деток. Нежно покрякивая, мать повела детей к воде. Берег уже заметно отодвинулся, камыши оголились и отступили вглубь, уступив место ярко зеленой полоске молодой травы. Спрыгнув в воду, Неженка "приказала" детям следовать за ней. Громко пища, утята посыпались в потеплевшую за месяц воду. Первый самостоятельный день утиной семьи прошел спокойно. Неженка показывала детям, как надо охотиться на водоплавающих жучков и личинок, как разрывая носиками прибрежный ил, доставать притаившихся там червячков. К вечеру, довольные и сытые, утята, вслед за матерью, отправились на ночлег в родное гнездышко. Так прошло еще несколько дней. Стояла удивительно сухая и теплая погода. Неженка, с заметно окрепшими детками, кормилась у берега, когда вдруг раздался удар грома. Уточка удивленно подняла головку. Она, как и любое животное, любая птица, всегда заранее знала о приближении грозы. Но в этот раз "ничто грозы не предвещало". Новый, более близкий, громовой раскат, заставил Неженку нырнуть в испуге. Утята, тут же, последовали примеру матери. Выбравшись на поверхность воды, вся семья, усиленно работая лапками, поплыла к спасительным камышам. Где-то, совсем рядом, раздался собачий лай. Из камышей противоположного берега, быстро выплыл крупный, светло серый птенец, совершенно незнакомый Неженке. Бедняжка громко, испуганно пищал и что есть силы плыл в направлении утиного выводка. Неженка, стремясь скорее спрятаться в гнезде, не обращая внимания на чужого детеныша, пробиралась сквозь камыши, уводя свой выводок от опасности. Чужой детеныш, не переставая панически пищать, бежал следом. Утята, один за другим, быстренько проскользнули под низкую "крышу" травяной кучи. Следом протиснулась Неженка. Чужой утенок, стоя у входа в травяную пещерку, громко, жалобно пищал, заглядывая внутрь. Его писк был похож на плач. Поначалу, Неженка сердито шипела, не впуская чужого утенка в свой уютный "дом". Но вдруг случилось нечто, похожее на чудо. Один из утят, проскользнув мимо матери, выскочил наружу и став рядом с чужаком, поддержал того не менее громкими воплями. Растерянная Неженка, высунув наружу голову, столкнула под себя и своего и чужого дитя. И сразу же наступила тишина. Приемыш прижался к горячему телу уточки, все глубже зарываясь в ее перья. Раскинув крылья, Неженка прикрыла всех детей и задремала. Уснули и утята. А утром, Неженка вывела всю семью вместе с приемышем к речке. Не тратя лишнего времени на кормежку, уточка поплыла в сторону городка, увлекая за собой выводок. Она добралась до знакомого настила с которого хозяйка полоскала белье и брала воду на поливку грядок. Выбравшись на берег, Неженка с громким кряканьем, повела малышей на знакомый двор. Каково же было удивление и радость Хозяйки, когда она с трудом признала в орущей у ворот, повзрослевшей и возмужавшей уточке, свою Неженку. Утиному семейству вместе с приемышем, был устроен пышный прием. Сестры Неженки, вместе со своими детками и Топтуном, паслись где-то за огородами у озерка. Хозяйка сытно накормила блудную беглянку и ее малышей. С удивлением разглядывая крупного птенца, она поняла, что ее любимица Неженка, где-то сумела раздобыть птенца дикого гуся. Само по себе событие это, было необычным. Инстинкт птицы, заботящейся о сохранении собственного рода, не позволяет принимать чужих птенцов. Любая птица может высидеть чужое яйцо и воспитывать птенца, как своего. Но чтобы птицы принимали уже готовых чужих птенцов... Такое бывает слишком редко. Ближе к вечеру, когда домой возвратились все утки со своими выводками, произошел не совсем мирный процесс знакомства двоюродных сестер и братьев между собой. Больше всех появлению новых малышей не обрадовались их тетки. Но Топтун с помощью Хозяйки, быстро навел порядок в утином королевстве. Спустя несколько дней, стая перемешалась настолько, что невозможно было понять где чье дитя, где чья мама. Но ближе к ночи, малыши безошибочно находили своих мам и забирались к ним под крылья, устраиваясь на ночевку. Как обычно, позавтракав щедрыми Хозяйкиными харчами, утки отправлялись либо на озерцо, либо на речку. Неженка с детьми не отставала от стаи, но если Топтуну приходило в голову отправиться в далекое плавание за окраину городка, Неженка начинала панически кричать, пытаясь остановить стаю. Утки уплывали без нее. Неженка, на всю жизнь напуганная непонятным ей громом и передавшейся ей паникой приемыша, никогда больше не плавала за окраину городка Дикий гусенок рос, как на дрожжах. К концу лета, он перерос свою приемную мать, но все так же бегал за ней, как хвостик, пытаясь забраться к Неженке под крыло. И она испытывала к нему не меньшую нежность. Хозяева назвали молодого гусачка Серым. Но когда, в возрасте 42 лет, Хозяйка поняла, что она беременна, к имени Серый, добавилось еще и Ангел. Серого Ангела полюбили не только Хозяева, но и все обитатели птичьего двора. От подросшего гусенка исходило какая-то особенная теплота и птичья доброта, заметная не только людям. Он обладал совершенно несвойственными трехмесячному гусенку качествами. Вытаскивая из корыта лакомые кусочки круто сваренной каши, он нес их своей приемной матери. Как-то, уже глубокой осенью, случилась беда. Хозяин развесил на штакетнике мокрые сети и не заметил вовремя, что в них запуталась Неженка. Уточка билась в судорогах рядом с отдыхающей на ограде утиной стаей. Серый Ангел, хлопая крыльями, громко гоготал ломающимся голоском, переходя с писка на фальцет. Но его тревога так и осталась ни кем не замеченной. Неженка погибла. Хозяин рано утром, первым заметил свою оплошность. Не желая расстраивать беременную жену, он торопливо вызволил мертвую уточку из сетей и тайно закопал на краю огорода. Серый Ангел отказался от пищи. Несколько дней он неподвижно просидел под навесом, засунув голову под крыло. Заискивая перед гусачком, Хозяин, как мог уговаривал его покушать. Он подносил к его клюву кусочки хлеба, ставил воду, но Ангел не реагировал. Поднялся он только после того, как спустя несколько дней после гибели Неженки, к нему подошла тетка его приемной матери и что-то громко и сердито прокрякала. И, о, чудо! Серый Ангел встал. Он пошел вслед за старшей уткой к корыту. Но первый кусочек съел не сам. Ангел, ухватив лакомый кусочек смоченного в молоке хлеба, положил его перед старшей уточкой. Наблюдавший за этой картиной хозяин, сорокапятилетний мужчина, повидавший многое на своем веку, тихо заплакал, прижимая к глазам кулаки. Зима прошла относительно спокойно. Подросших селезней побили на мясо. Впервые это сделал не Хозяин. Провести неприятную процедуру, он поручил своему старшему брату. Под нож пустили и Топтуна, заменив его двумя самыми крепкими селезнями из молодняка. Порезали и часть уточек, оставив с десяток на племя. Старшую утку Хозяин не тронул. Он видел, как опекает её Серый Ангел, видимо приняв ее вместо погибшей Неженки. Хозяйка, поглощенная собой, своими новыми ощущениями, связанными с беременностью, мало что стала замечать. Она с радостью, но тяжело вынашивала свое дитя. За зиму Серый Ангел превратился в крупного, светло серого гусака. К концу апреля Хозяйка родила слабенькую, болезненную дочку на два килограмма весом. Их долго не выписывали из больницы. Утиное царство жило само по себе. Гнездились, где находили места. Хозяин с трудом успевал доить трех коз, кормить птицу, кроликов и поросят, готовить огород к посадками, выполнять еще огромное множество всевозможных обязанностей. Почетную роль вожака утиной стаи, взял на себя Серый Ангел. Он не препятствовал селезням топтать уток, но охранять их от опасности, водить на реку, это было его заботой и обязанностью. Гусак по прежнему опекал старшую утку и когда та села на гнездо, устроенное в старой собачьей будке, Серый Ангел ежедневно приносил к ее гнезду кусочки пищи. Он подолгу сидел, глядя на дремлющую на гнезде уточку. Наконец вернулась домой Хозяйка. Девочка, названная Аленкой, немного окрепла. У хозяйки не было молока. Но козье, ей очень пошло на пользу. Аленка быстро набирала вес. Во всю уже разгоралось новое лето. Многочисленные утиные выводки плескались недалеко в речке. Серый Ангел, стоя на берегу и вытянув длинную шею, зорко оглядывал окрестности, предупреждая любую, возможную опасность. Не только вороны, но и зоркие коршуны, не смели и близко подлетать к малышам. Серый Ангел был вожаком всей стаи, но особое внимание, он все же уделял старшей уточке и её выводку. Шли годы. Самым близким и надежным другом для подрастающей Аленки, стал Серый Ангел. Давно уже, с появлением Серого Ангела, Хозяева завели домашних гусей. Серый дикарь исправно оплодотворял домашних гусынь, давая крепкое и здоровое потомство. Но все же, он не желал быть вожаком у гусей. Он не изменил утиной стае ни через год, ни через десять лет. Аленка выросла красавицей. Закончила школу и поступила в институт. Невероятно, но Серый Ангел все продолжал жить и опекать уток. Та старшая уточка давно уже умерла от старости. Зарезать её, у Хозяина не поднялась рука. Серый Ангел, после гибели второй своей "мамы", по понятным только ему самому качествам, выбрал себе новую пассию среди уток и так же опекал ее, как и прежнюю. За 23 года, что прожил в семье Хозяев этот, совершенно необыкновенный гусак, он сменил несколько фавориток из уточек. И к каждой он относился с детским трепетом, каждую любил, как любит настоящий сын свою маму. Каждой уточке он носил корм в широком своем клюве, каждую охранял во время ее отсидки на гнезде. Каждую, вместе с малышами, опекал до полного возмужания потомства. Если утка шла на мясо, Серый Ангел выбирал новую и снова все повторялось сначала. Аленка вышла замуж, родила сына. Родители состарились. Серый Ангел из серого, сделался грязно белым. Видимо, поседел. Он давно уже не производил потомства, давно уже не обращал внимания на гусынь. Серый Ангел умер во сне, сидя перед гнездом очередной фаворитки. Хозяин с Хозяйкой, Алена и соседи, восприняли смерть гусака, как смерть хорошего, доброго человека, необходимого и незаменимого для многих. Его похоронили рядом с могилой Неженки и долго оплакивали, по настоящему жалея и восхищаясь необыкновенным Ангелом, принесшим счастье в их семью. И это счастье было не только в появлении на свет Аленки. Обыкновенный дикий гусь показал людям пример настоящей любви и привязанности, настоящей верности и благодарности птицам и людям, принявшим его в свою семью. #ИсторииОтВалентины

Предсказание цыганки сбылось 12 сентября 2025 37 тыс 15 мин Она окликнула их привычной, давно заученной фразой. — Девочки, погадать не хотите? Всю правду о будущем расскажу. Зоя и Света захихикали и ускорили шаг. Цыганку эту они знали уже давно. Полная и неповоротливая, она находилась на своем обычном посту около торговых палаток. Подобно проржавевшим витринам киоска, а также вечному хаосу и пыли, эта гадалка являлась неотъемлемым компонентом небольшого базарчика их района. Она продолжала смотреть на девочек своими усталыми, глубокими глазами цвета древесной смолы. Вдруг одна из девчонок, смешливая и конопатая Света, обернулась как по наитию. Цыганка тут же вяло улыбнулась и сделала приглашающий жест рукой. Света резко остановилась. — Слушай, а почему бы и нет, пусть попробует предсказать. Любопытно же! Она же девчонкам из нашего двора гадала... — Да она только врать умеет! — фыркнула Зоя. — У меня нет желания слушать эти сказки венского леса. Да и денег у меня с собой нет. — Я заплачу за нас обеих! — Света уже тянула подругу за рукав по направлению к гадалке. — Сколько возьмете за нас двоих? — Сколько не жалко, красавица, — проявила некоторую оживленность цыганка. Света вручила ей пятьдесят рублей, и гадалка моментально скрыла купюру в кармане. Девочка протянула ей свою ладонь. Гадалка ухватила ее за пальцы, внимательно изучила линии на руке и объявила, что Свету ждет жизнь, полная белой одежды, и чтобы она не торопилась выйти замуж до двадцати пяти лет, иначе ее ждут несчастья. С сомнением Зоя протянула свою руку ворожее, разглядывая бесчисленное множество безделушек и украшений на ее массивной шее, скрытой вторым подбородком. Взглянув на ладонь Зои, цыганка неожиданно отшатнулась, ухватившись другой рукой за грудь. «Ну и драматизирует...» — мелькнуло у Зои в голове, однако она все же почувствовала легкую дрожь беспокойства. Нахмурив брови, гадалка вновь склонилась над рукой девочки. — Ну и что там? Когда наша Зойка под венец пойдет? — с нетерпением поинтересовалась Света и с усмешкой взглянула на подругу. С досадой покачав головой, цыганка произнесла: — В машину синего цвета не садись. А если усядешься — уже не поднимешься. Зоя прижала ладонь к себе, будто гадалка собиралась ее отобрать и попятилась. Что бы это могло значить? Она умрёт в синей машине? Девочке немедленно захотелось оказаться дома. Ее охватило тягостное, тошнотворное чувство, и в одно мгновение ей начало казаться, будто весь свет ополчился против нее. А виновата во всем эта выскочка Светка! Вечно ей не сидится на месте. Словно в подтверждение нахлынувшим смутным опасениям, позади раздался низкий голос цыганки: — Эй, девочка! Ты, светленькая! Сколько тебе годиков-то? — Двенадцать, — ответила Зоя. Цыганка вновь покачала головой и цокнула языком. Дни текли своей чередой, и в жизни Зои не случалось ничего ужасного. Постепенно ей стало казаться, что та история с гаданием просто привиделась ей во сне, и она окончательно перестала об этом вспоминать. Садиться в машины синего цвета ей тоже никто никогда не предлагал. *** Прошло немного лет. В соседнем селе уже давно умолкла музыка клуба, однако компания молодых людей все не могла отправиться по домам. Хотя голова у Зои и была затуманена алкоголем, она все же понимала, что на этот раз терпение бабушки, у которой она гостила каждое лето, лопнет, и на следующую дискотеку ее точно не пустят. — Ребят, ну серьезно, давайте уже поедем! Бабуля меня просто убьет... Наиболее трезвым в их компании оказался Ваня, ему и выпала роль водителя. Выглядел он откровенно плохо, будто его вот-вот начнет тошнить. Зеленые «Жигули» лениво мигнули фарами и, тяжело вздохнув от набившегося внутрь народа, тронулись в путь. Зоя, как подруга Кости, которому на восемнадцатилетие родители презентовали эти самые старые «Жигули», расположилась на почетном переднем сиденье. Узкая дорога между селами извивалась змейкой, и автомобиль двигался по ней неуверенно. Шестнадцатилетний Ваня был не самым умелым шофером, но парни постарше едва держались на ногах. Глупые и пошлые шутки, громкий хохот... Все были пьяны, и рискованные маневры машины воспринимались как забавный аттракцион, от которого слегка щекотало под ложечкой. — Ну как вам мое корыто? Здорово отец его отремонтировал? — поинтересовался Костя. — Прям как с завода! — Ага... А была ведь ржавой синей развалюхой. В одном из темных уголков памяти Зои вспыхнул тусклый огонек. Словно в огромном зале, погруженном во тьму, в самом дальнем его конце чиркнули спичкой... — Какого, говоришь, она была раньше цвета? — с замершим внутри сердцем переспросила Зоя.— — Синего, Зой, а что? И в этот момент Ваня, прямо как в кино, резко наклонился к рычагу коробки передач — его начало рвать. Зоя с визгом отпрянула от него, вжимаясь в дверь. Ваня в судорожном припадке выпустил руль и непроизвольно ударил по педали газа. Автомобиль рванул вперед и резко дернулся в сторону, все дико закричали... Последнее, что успела увидеть Зоя — это ярко освещенное фарами дерево прямо перед собой. И сразу же за этим последовал ужасающий скрежет разрываемого металла и хруст разбивающегося стекла — это Зоя вылетела через лобовое стекло.

Я выстрелил в волка, а нашел на снегу раненую жену. Принес её домой и понял, что совершил роковую ошибку.

Спокойной ночи, сладких снов. Пусть тебе приснится что-то очень теплое и нежное, чтобы утром ты проснулся в хорошем настроении и от души отдохнувшим. #спокойнойночи

ВЕЗУЧАЯ Райка попала в Москву в десять лет из Рузаевки. Она там родилась, в Мордовии, и мамка с папкой тоже, и старики их, и о Москве никто даже не думал. А думали о том, как выжить после такой войны и чем ее, Райку, кормить. Собственно, из-за жратвы все и вышло. Голодно было ужасно, но Райка почему-то росла как на дрожжах, и ввысь и вширь. И к десяти годам стала такая здоровенная и толстая, что лечившая папку после ранений участковая докторша Ольга Георгиевна, застрявшая в Рузаевке после эвакуации, напугала родителей непонятными названиями болезней и велела повезти Райку в Москву специалистам показать. А заодно и папке направление в госпиталь ветеранский выправила, он к тому моменту почти не ходил уже. Папка в госпитале вскоре помер, Райку показывать врачам было недосуг, да и в Москве она сразу похудела, особенно как стала мамке помогать дворы мести и лестницы мыть. Жилье им ЖЭК, где мамка дворником и уборщицей оформилась, выделил на первом нежилом этаже, но Райке даже нравилось — комната большая, сухая, теплая, весь подъезд мимо тебя ходит, всех жильцов в лицо знаешь, и они тебя, многие Райкиной мамке сочувствовали и помогали, чем могли, а некоторые нанимали ее убрать там или постирать или бабушку старенькую вымыть, так что, хоть папки и не стало, но жили они даже сытнее. Из-за первого этажа вообще-то все и случилось. Где-то выше жила профессорская семья Брейшиц, Берта Натановна и Рувим Маркович. Райка думала, что они старые уже: он лысый, у нее одышка, оба в очках и вежливые, как при старом режиме. И вдруг оказалось, что Берта беременная! Она этому, похоже, удивилась не меньше Райки и плохо представляла, что с этим делать. Но, как положено, через девять месяцев родила мальчика. Веню. Малюсенького, тщедушного и лысого, как папа Рувим. Такого крохотного, что родители боялись его в руки взять, а он орал как резаный, дни и ночи напролет, успокаиваясь только на улице в коляске. И Берта — даром, что ли, профессорша! — нашла решение. Она за двадцатку наняла Райку Венечку в коляске катать, ну и сидеть с ним, если надо. А Райке в одиннадцать лет с куклами играть поздно, а с живым дитем — в самый раз! И денежки опять же, на платьице новое или ботинки. Братьев и сестер у Райки не было, к Венечке она привязалась, как к родному, видя в нем и братика и сыночка одновременно, нехотя бегала в школу и спешила обратно к Брейшицам, чтобы с малышом возиться. И все были счастливы. Мамка — потому что копейка шла и кормилась Райка в богатом доме, да еще Берта с ней английским занималась, когда Венечка спал. Берта с Рувимом — потому что сынок орать перестал, улыбался все время, щеки от долгого гулянья были как красные яблочки, а у родителей опять появилось время науку свою жевать. Венечка — потому что рос в любви, на свежем воздухе, в теплых, ловких и заботливых Райкиных руках. И сам любил ее так, что первое слово сказал: «Яя». Брейшицы подумали, что это он о себе говорит: «Я, мол, это, я!», но Райка твердо знала, что это он ее имя повторяет. Ведь это она меняла ему подгузники, кормила кашей, у нее он впервые сел и сделал первые неуверенные шаги. Кого же ему звать, когда слова стали складываться?! Когда Венечке было года три, дом неожиданно пошел под снос, по этому месту должен был пройти новый проспект, жильцов расселили, Райка с мамкой получили квартиру далековато, зато отдельную и двухкомнатную, а Брейшицы, ясное дело, в центре, поэтому хочешь не хочешь — пришлось расстаться, тем более что Райка была уже в девятом классе и времени с трудом хватало только на учебу. Венечка так и не понял, куда делась Яя, и довольно долго звал ее и грустил, но что поделаешь! Да и Райка, хоть и проплакала несколько ночей и потом около каждого незнакомого малыша останавливалась, но, стремительно становясь старше, обратила интерес на куда более взрослых парней и только изредка улыбалась, вспоминая слабенькие Веничкины ручки, обнимавшие ее за шею. Время летело — не успевали поворачиваться. Райка окончила школу, неожиданно для самой себя поступила в экономический институт, окончила и его, стала работать в проектной организации. Появился мужчина рядом, неплохой, добрый, жаль — женатый. Но правда неплохой. А потом заболела мама. И быстро как-то все случилось. Она ведь пахала всю жизнь, лежать-то не привыкла. Поэтому полежала всего десять дней. Райку все за руку держала. Жалела ее, не себя, что Райка одна остается. Райка надеялась, что обойдется, но не обошлось... И дружок сердечный пропал. То ли боялся, что с мамой надолго, то ли дома поприжали, но звонить и приходить перестал. И Райка действительно оказалась совершенно одна. Такая тоска навалилась — жуть! Ни одной родной души! Домой ноги не шли, иной раз после работы все по улицам ходит, ходит, пока совсем темно не становится или не замерзнет до дрожи, лишь бы в пустые стены не возвращаться. Вот в такой день она и столкнулась с Бертой Натановной. Та очень постарела, высохла как-то, голова седым одуванчиком, но Райку узнала и рада была страшно. Рассказала, что Рувим вскоре после переезда от инфаркта умер, а они с Венечкой держатся. И похвасталась — Венечка-то уже — двадцать один год, студент МГУ, круглый отличник! И затащила Райку к ним. Они сели пить чай, вспоминать общий подъезд, Раину мамку, а тут пришел Веня. Он ужасно был похож на Рувима — невысокий, щуплый, рано начавший лысеть. И такой родной, что Райка вдруг почувствовала себя солдаткой, дождавшейся с фронта сына и мужа в одном лице. А Веня сначала смутился, но увеличенные стеклами очков глаза сияли, он сел рядом с Райкой близко-близко и старался все время ее коснуться, словно проверял, настоящая ли она, и не мог все надышаться таким знакомым ее запахом. Потом он пошел ее провожать. Потом пригласил в кино. И в театр. И в Сокольники. И еще в кино. И замуж. И опять все были счастливы. Берта — потому что могла спокойно отправиться к Рувиму, ведь Венечка был в надежных и верных руках. Веня — потому что любил Райку с того момента, как открыл глаза, и вдвойне — с того момента, как увидел снова. А Райка — потому что у нее была родная семья, в которой ничего не надо было изображать и доказывать. Веня спас ее от случившегося сиротства, а она его — от грядущего. А многие ведь не хотят селиться на первом этаже... © Татьяна Хохрина #АвторскиеРассказы

Тайна старого зеркала. Рассказ старенькой бабушки Каждое зеркало - тайна за стеклом. И не всегда эту тайну знать надобно. А потому, с зеркалами нужно быть осторожным. Так говаривала моя бабушка и рассказала однажды мне вот какую историю.

Мачеха так сказала часть 2 — Это не тебе! Не смей брать чужое! — раздавался резкий голос, стоило Катиной руке потянуться к вазе с фруктами. Мачеха выхватывала у Кати яблоко, даже если та успела его надкусить. - Наглая какая! Ты его покупала? Это моим детям! Катя отступала тихо и молча. В этом доме ей нельзя было перечить. Мачеха всегда была права и отец занимал её сторону. А Катя очень боялась своего отца. Она здесь никто. Её терпят, мирятся с её существованием - и на том спасибо. Тётя Ира, та, что вырастила её и которую Катя до семи лет считала своей настоящей матерью, приходила иногда как ни в чём не бывало, вела разговоры с Катиным отцом, своим братом, спрашивала у Кати без тени сочувствия: — Ну как ты? — Нормально, тёть Ир. Тёть Ир! Катя видела, что ей больно и непривычно от этой фразы. У Ирины менялся взгляд, становился таким, словно она поздоровалась с кем-то на улице, а ей в ответ сказали: "иди в ж....!" И поделом! Всю жизнь Катя называла её мамой, даже после всплытия правды, просто ребёнку нужно хоть кого-то так называть, чтобы чувствовать защиту и нужность. Но с тех пор, как тётя выгнала её из дома, Катя не могла заставить себя и дальше называть её мамой. Возможно, тётя Ира ждала извинений, хотела, чтобы Катя к ней в ноги бросилась и умоляла забрать её назад, но у Кати тоже играла гордость. За те несколько часов что она безрезультатно просидела под дверью, умоляя тётю простить её, обещая исправиться, в её душе произошёл непоправимый надлом. Настоящая мать её бы не выгнала. Настоящая её бы простила. Сердце матери и не такое умеет прощать... Но тётя Ира словно делала все эти годы ей одолжение... Так уж у Кати повелось, что место мамы занимали одни суррогаты. Первая, та, что родила - ночная работница приятных услуг, которую Катя видела один раз в жизни в семь лет. Она обещала забрать Катю с собой... Катя хотела верить в это до сих пор, как в сказку - знала, что так не бывает, но вдруг и в её жизни случится чудо. Вторая, пожалевшая её когда-то и взявшая к себе тётя Ира - странная женщина, не умеющая показывать чувства, а может у неё их и не было, может она не умела любить и уж тем более не смогла полюбить Катю с её подростковыми фокусами. Поэтому и выгнала без сожалений. Устала от проблемной игрушки и выбросила. Ну а третья, мачеха - это злая, патологически жадная женщина, которая мечтала об одном - чтобы Катя поскорее исчезла. А ведь по первым встречам Катя даже влюбилась в неё, такую красивую и молодую, похожую на актрису кино. Никто не звал её назад, никто не сказал: "ну ладно, Катюш, давай уже домой", и никто не спешил забрать её из этой тяжёлой и мутной, как протухший кисель, действительности. Возможно, той настоящей матери, Маргариты, уже и в живых нет, задушил в порыве страсти клиент или в лес завезли, кто знает... А Катя ждёт её, оплетает фантазиями ту другую, параллельную жизнь, в которой всё ещё может быть иначе...

Я провалилась в могилу, а она меня вытащила, а потом изчезла Эта история произошла со мной много лет назад. Мы с родителями ездили за рыжиками. Эти вкусные грибочки растут в молодых сосновых лесах. Если повезет, то на одной игольчатой полянке можно нарезать сразу ведро. Но нам не везло. Один сосняк, другой, а у нас на четверых три гриба и один мухоморчик. -Поехали подальше, предложил отец. Мы пересекли границу нашей области и решили завернуть в первый молодой сосновый лес. Я слышала восторженные крики мамы и бабушки. -Ой, даих тут пруд пруди! Я остановилась возле одной сосенки, другой. Потом мое внимание привлек другой сосняк, в метрах ста от нашего лесочка. В моей голове созрел план. Все равно родители тут всё соберут, а пока они это делают я соберу грибы в другом лесочке, без конкурентов так сказать. Тем более это рядом совсем. С этими мыслями я побежала в сторону сосняка. Казалось я шла до него очень долго, хотя со стороны лес был совсем рядом. Рыжиков в сосняке не было. Это бы непроходимый сосняк, совершенно не такой, где я была. Я покрутилась на месте и хорошенько исцарапавшись, решила вернуться обратно. Видимо я вышла с другой стороны. Открывшаяся лесная местность была не знакома. - Не может быть. Сейчас опять лезть эти иголки! - простонала я. Зачем лезть, можно обойти! И я решила обогнуть сосняк по периметру. На пути был какие-то сваленные деревья, я решила обогнуть и их, а потом какая то лужа - обогнула и ее. Я отклонилась от маршрута достаточно далеко. Теперь из-за деревьев сосняк был виден только чуть-чуть. Я ускорила шаг, постоянно оборачиваясь в сторону сосняка, я почти бежала, огибая лужу и заросли малины... А потом земля резко ушла из под ног, я почувствовала, что куда-то падаю. Это была глубокая узкая яма, на дне которой была вода, моментально промочившая меня насквозь. Со мной было пластмассовое ведро. Я встала на него, но даже в таком положении не могла достать до края. Теперь я уже плакала. Край ямы был настолько высоко, что я не могла до него дотянуться или допрыгнуть. Виднелся кусочек неба, сосновые ветки и что-то металлическое, коричневое, незнакомое. Словно тяжелый кирпич свалился в животе, когда я поняла, что вижу краешек старинного памятника. Откинув голову назад и прислонившись к краю ловушки, можно было увидеть табличку с надписью. Очередная попытка выбраться, но скользкие стены и внушительная глубина просто не давали мне шансов! Я цеплялась за корни, но не могла подняться по ним и на полметра. Ноги стали мерзнуть. Потом я кричала. Долго, до хрипоты. Стараясь гнать мысли, что я нахожусь в глубокой могиле, где-то на окраине старого кладбища. Сколько я уже здесь? Час, полтора. Родители потеряли и ищут меня. Но они не пойдут сюда. Никогда не пойдут. Жутко хотелось пить. Я устала. Облокотившись спиной к стене, я зарыдала и вдруг услышала прямо перед собой тихий голос. -Эй! Ты чего здесь расшумелась? Я посмотрела вверх и увидела незнакомую женщину. Расшумелась? А ничего, что я выбраться не могу! Она с любопытством смотрела на меня. Странно смотрела. - Тут нельзя быть..., - сказала она мелодичным ровным голосом, таким спокойным, словно ничего не случилось. На вид ей было не больше сорока. Худое лицо, гладкие волосы на пробор. Она была в сером платье или блузке с кружевным старомодным воротником. Что она делает в лесу, да еще в платье? - промелькнула мысль в голове, но тогда меня заботило другое. Она легла возле ямы и потянула мне руку. На манжетах платья были кружева в такт воротничку. Я схватилась за руку этой женщины и она с легкостью одним рывком вытащила меня на верх. Теперь я разрыдалась с новой силой, но уже от счастья, что все наконец-то закончилось. Это действительно была окраина кладбища. Наверное здесь давно никого не хоронили, потому что памятники выглядели заброшенными, ставшими почти частью природы, хотя где-то ещё виднелись оградки... Она стояла напротив меня. Высокая. В длинном платье, которое было чистым, словно только что надето. -Как вы...читая... - всхлипывала я. -Она не ответила ничего, и не глядя, указала на тропинку, едва различимую в тени деревьев. -Иди туда. Живее. Здесь нельзя быть! Я встала, пытаясь стряхнуть комки грязи с колен. -Спасибо боль... Подняв голову, обнаружила, что её нет. Я даже бросила взгляд в яму, но там было лишь мое ведро. И тут я увидела ее... На фотографии того самого памятника, верхушка которого просматривалась из ямы. Это бесспорно была она, женщина с ровным пробором и белым воротничком. Со всех ног я бросилась бежать по узкой тропинке и через пять минут оказалась на поляне. Вдалеке я увидела нашу машину и своих родителей. АВТОР КАНАЛ - Я знаю что БУДЕТ #МистическиеИстории