Записки любимой

_№ 4964371709

Одинокая Женщина в лесу впустила Егеря НОЧЬЮ! Она БЫЛА ОДНА УЖЕ ТРИ ГОДА... Предложила снять стресс. Мужчина такого еще НЕ ВИДЕЛ...Майская ночь уже полностью вступила в свои права, когда я быстрым шагом шёл через тёмный лес к дому Веры Павловны. Сердце колотилось не только от быстрой ходьбы. После всего, что произошло за этот длинный день, мне нужно было срочно попасть именно сюда. Она жила здесь совершенно одна уже три года. С тех пор, как муж погиб, Вера почти не видела живых людей. Замкнулась в старом бревенчатом доме, среди коз, огорода и тяжёлого молчания тайги. Я поднялся на крыльцо и громко постучал. Было глубоко за полночь. За дверью послышались шаги, и она открыла. Вера стояла на пороге в домашнем халате, с растрёпанными седыми волосами и широко раскрытыми глазами. Не говоря ни слова, она впустила меня внутрь и закрыла дверь на тяжёлый засов. В доме было тепло, пахло печным дымом и свежим хлебом. Лампа горела тускло, отбрасывая мягкие тени. Вера посмотрела на меня долгим, каким-то новым взглядом. А потом тихо сказала то, от чего у меня перехватило дыхание. Предложила снять стресс так, как я никогда в жизни не ожидал. Я такого еще НЕ ВИДЕЛ... Продолжение 

"Мальчик прошептал: «Она не мама» — и в ту же секунду на проспект въехали чёрные внедорожники Сначала никто даже не понял, что именно случилось. На проспекте было слишком светло, слишком шумно и слишком обычно: трамвай звенел на повороте, у кофейни кто-то смеялся, женщина с сеткой картошки торопилась к переходу, подростки у витрины снимали что-то на телефон. А потом этот звук прорезал всё сразу — детский крик. Не капризный. Не сердитый. Такой, от которого у взрослых внутри холодеет мгновенно. Антон и Илья стояли у обочины со своими мотоциклами. Обычные парни, из тех, кого на улице замечают только по ярким курткам и коробам за спиной. Один допивал остывший кофе из бумажного стаканчика, второй проверял маршрут в телефоне. Они среагировали раньше всех. Даже раньше тех, кто уже начал оглядываться. Крик шёл из чёрного внедорожника, припаркованного прямо у летней веранды. Машина была дорогая, свежая, с плотной тонировкой. Изнутри стекло запотело. И только если подойти ближе, можно было разглядеть маленькие ладони, которые отчаянно били по окну. Внутри сидел мальчик. Года три, не больше. В синей куртке с криво застёгнутой молнией. Лицо красное, мокрое от слёз, рот открыт, но воздуха явно не хватало. Он уже не просто плакал — он задыхался. Плечики дёргались так, будто всё его маленькое тело пыталось вытолкнуть из машины хоть глоток воздуха. И знаете, что страшнее всего в таких сценах? Не сама беда. А то, как быстро вокруг неё вырастает круг из взрослых, которые ничего не делают. Кто-то замер. Кто-то сказал: наверное, мама отошла на минуту. Кто-то уже поднял телефон. Кто-то начал возмущаться, что нельзя разбивать чужую машину. Всегда находятся люди, которым легче быть свидетелями, чем людьми. Антон не стал спорить. Он оглянулся, увидел у бордюра кусок тяжёлого камня, схватил его и с одного удара ударил в боковое стекло. Не с красивым киношным замахом. А резко, зло, всем корпусом, будто бил не по стеклу, а по чужому равнодушию. Стекло рассыпалось сразу. Илья сунул руку внутрь, отстегнул ремень и вытащил мальчика к себе на грудь. Тот вцепился в него так, как дети хватаются только в тот момент, когда до конца не понимают, спасены ли они вообще. Маленькие пальцы дрожали. Лицо уткнулось в чужую куртку. Он всхлипывал так тихо, что от этого становилось ещё тяжелее. На секунду улица будто выдохнула. Кто-то сказал: слава богу. Кто-то, наоборот, начал шептать про полицию и стоимость стекла. Одна девушка убрала телефон, словно ей вдруг стало стыдно, что она всё это снимала. И в эту паузу послышался стук каблуков по плитке. Из кофейни выбежала женщина. Светлое пальто, дорогая сумка, пакеты из бутика в одной руке, в другой — стакан с недопитым латте. Всё в ней кричало не о спешке, а о привычке, что мир подвинется сам. Она подбежала к машине, увидела разбитое окно и даже не сразу посмотрела на ребёнка. Сначала она посмотрела на дверь. Потом на стекло. Потом на Антона. — Вы вообще понимаете, что сделали?! Голос был не сорванный от страха. Не дрожащий. А злой. Оскорблённый. Как у человека, которому испортили вещь, а не спасли ребёнка. Антон тяжело дышал. На рукаве у него блестели мелкие осколки. Он ответил коротко, почти без интонации: — Ещё минут пять, и ваш ребёнок задохнулся бы внутри. Женщина застыла. Все вокруг ждали одного и того же. Что она сейчас бросит пакеты. Что подбежит. Что выхватит мальчика из рук Ильи. Что заплачет, будет гладить его по голове, говорить бессвязное спасибо, дрожать, оправдываться — всё, что в такую секунду делает мать, даже если она виновата. Но она не сделала ничего. Ни одного шага к ребёнку. Ни одного взгляда ему в лицо. Она стояла и смотрела только на разбитое окно, будто пыталась сообразить, как теперь это объяснять. И в этой странной, неестественной паузе сам мальчик медленно отстранился от плеча Ильи. Нижняя губа у него дрожала. Он поднял руку, маленький палец качнулся в сторону женщины, и он прошептал так тихо, что сперва услышали только те, кто стоял рядом: — Она не мама...читать далее... 

— Беременность пять-шесть недель, — произнесла доктор, швырнула инструмент в лоток и стянула резиновые перчатки с нескрываемым раздражением. — Будете рожать или опять будем заниматься самообманом? Марина промолчала, обдумывая услышанное. Сорок два года, четвёртый ребёнок, который был ей совершенно не нужен в данный момент жизни. Денег катастрофически не хватало, семья едва сводила концы с концами от зарплаты до зарплаты. Старшие дети ещё получали образование, младшая дочь только собиралась в школу — ей требовались и новое платье, и кофточка, и красивый портфель, не говоря уже про многочисленные тетради и учебники. А тут такой неожиданный «подарок» судьбы! — Доктор, а сколько времени у меня на раздумья? — осторожно поинтересовалась Марина. — Время не резиновое, милочка. Чем дольше тянете, тем сложнее процедура, если решите прервать, — ответила врач с профессиональной холодностью. — Хотя в вашем возрасте каждая беременность — это уже маленькое чудо. Не всем так везёт. «Посоветуюсь с мужем, — решила про себя Марина, — послушаю, что он скажет. Вдвоём мы всегда находили правильные решения». — Я была сегодня у доктора, — осторожно сообщила Марина за ужином, наблюдая за реакцией супруга. — Подтвердилось... беременность есть. Шесть недель уже. Муж замер с вилкой в руке, медленно отложил её на тарелку и внимательно посмотрел на жену. — Знаешь, Маринка, что делать будем — давай рожать. Представляешь, как здорово получится: два мальчика и две девочки. Полный семейный комплект, как в старых добрых семьях. — Комплект?! — вспыхнула Марина. — А существовать на что станем? Воздухом питаться? Она принялась перечислять мужу все семейные расходы: старшие дети требовали постоянных вложений в образование, младшая дочь нуждалась в школьных принадлежностях, и каждая копейка была на счету. С каждым аргументом она всё больше укреплялась в мысли, что рожать при таком финансовом положении и в таком возрасте — это просто безрассудство. — Понимаю твои опасения, дорогая, — мягко произнёс муж, беря её руку в свои. — Но разве мы не справлялись раньше? Дети — это не только расходы, это радость, смысл жизни. — Красивые слова, — горько усмехнулась Марина. — Завтра начну сдавать анализы для прерывания. Хватит нам романтики, пора думать реально. *** Когда все необходимые анализы были готовы, Марину охватило неожиданное беспокойство. Ей стало невыносимо жалко маленького человечка, развивающегося у неё под сердцем. Интуиция подсказывала — это будет девочка, светловолосая, красивая, озорная малышка. До женской консультации Марина добиралась на переполненном автобусе в невыносимой толкотне и давке. На нужной остановке она не столько вышла, сколько буквально вывалилась из транспорта. И тут с её плеча соскользнул какой-то ремешок — она не сразу поняла, откуда он взялся. Через мгновение Марина вскрикнула от ужаса: это был ремешок от её сумочки. Воры аккуратно обрезали его и похитили сумку вместе со всеми деньгами и результатами анализов. — Господи, что же это делается! — воскликнула она, оглядываясь по сторонам в поисках преступников. Марине ничего не оставалось, как развернуться и вернуться домой с пустыми руками. Некоторые анализы пришлось пересдавать заново, другие удалось восстановить через регистратуру, потратив на это дополнительное время и нервы. *** Во второй раз, направляясь на процедуру, Марина выходила из троллейбуса особенно осторожно, но всё равно неудачно споткнулась и упала, серьёзно травмировав ногу. — Может, это знак свыше? — тихо сказала она мужу, который примчался к ней в травмпункт. — В третий раз пойду — точно шею сломаю. — Маринка, милая, а может, действительно не стоит? — осторожно предложил супруг, помогая ей подняться. — Посмотри, какие странные совпадения происходят. Продолжение тут