ЗАУРАЛЬСКИЕ ВАГАНТЫ

Ну, что-ж. Продолжу я просвещение населения о производстве электрогитар на просторах бывшего СССР на примере экземпляров из персональной коллекции, которое начал предыдущими постами, и сегодня мы вернемся в хронологическую точку отсчета электро-гитаростроения и поговорим о (предположительно) самой первой советской электрогитаре) Перед вами электрогитара, которую в узких кругах коллекционеров ласково называют «Лентоникой», а в официальных документах она значилась как «Электрогитара ритм соло». Производилась она в городе Ленинграде, на фабрике имени А. В. Луначарского. Для тех, кто не в курсе: фабрика эта располагалась на улице Чапаева, 15, и полное её наименование звучало как «Главное управление по производству музыкальных инструментов, фабрика народных щипковых музыкальных инструментов имени Луначарского». Предприятие с историей, начавшейся ещё в 1926 году (точнее начавшееся ещё раньше — в конце 19-го века, но это ещё было несколько иное), выпускало в основном акустику — балалайки, дом

Думал я тут, думал. И решил, что буду потихоньку дублировать просто видео, которые выкладывал, статьями про гитары из соей коллекции текстового содержания. Потому что на просмотр видео требуется время, это не всегда удобно и т.д. Ну, и плюс, я тот ещё оратор, а в письменном стиле у меня получается получше. Видео для желающих, впрочем тоже буду вставлять. Долго думал с чего начать. Явно не с "Уралов", коих в моей коллекции несколько штук, ибо это как раз избито, чуть более, чем полностью. Многие до сих пор считают, что в СССР была только одна модель электрогитары - "Урал". Потом я думал начать хронологически - с чего начиналось советское гитаростроение - с "Лентоники". А потом решил, что начать лучше всего с истории, которая, возможно, является квинтессенцией советского гитарпрома. Знакомьтесь - электрогитара «Эльта» (она же «грибная», она же ЭГСР-650, но не совсем). Одни коллекционеры называют её «ужасом», другие — «раритетом», а я, с разрешения, назову — очень забавным и по-своему пр

Студия, 1980-е. Воздух в аппаратной буквально искрит от яростного спора Гаины и Монина. Напряжение. Валерий Гаина недовольно качает головой. Он требует от ритм-секции ещё больше скорости и жёсткости. Александр Монин молча отходит от микрофона. Ему откровенно тесно в рамках этого нового, холодного металлического чекана. Его вокалу нужен простор. Требуется тягучий блюзовый ритм и понятное русское слово. Но компромисс невозможен. Два фронтмена одной из самых успешных групп страны перестали понимать друг друга. Причины распада лежали не в банальных ссорах за гонорары. Нет. Все дело было в приказе Минкульта. 1984 года. О расформировании группы. И полярных взглядах на творческое будущее самих участников. Одни рвались на западный рынок. Другие хотели играть для своих. Разные векторы притяжения неизбежно разделили коллектив. А отечественная аудитория осталась только в выигрыше и получила два абсолютно разных, но мощных проекта. Мировые музыкальные тренды диктовали новые жёсткие условия. Сп

Сергей Лёвкин пришёл в «Синюю птицу» в 1978 году, когда коллектив уже вовсю гремел на танцплощадках и в эфирах. До этого был калининградский «Орфей», репетиции в портовых клубах и та особая музыкальная закваска, которую давал только этот город с его близостью к границе и доступом к записям, которые в глубинке Союза было не достать. В ансамбле братьев Болотных он не просто занял место гитариста, а стал носителем мягкого тенорового тембра, который идеально дополнял напористый вокал Сергея Дроздова. Если Дроздов давал драйв и узнаваемую хрипотцу в хитах вроде «Клёна», то Лёвкин отвечал за тонкую, почти прозрачную лирику. Его сольные выходы — часто с заветной гитарой Gibson Les Paul — превращали обычный эстрадный концерт в разговор по душам, где важна была каждая интонация и пауза. Восьмидесятые годы превратили жизнь музыканта в бесконечный маршрут, размеченный стуком вагонных колёс и гулом аэродромов. Гастроли по Советскому Союзу в ту пору означали жёсткий график: просыпаешься в поезде