Мир интересного и удивительного

Лафа и Вика живут вместе со своей свиньёй Броней, козой по имени Мимоза, уткой и множеством кошек. Они не занимаются фермерским хозяйством, просто испытывают любовь к животным. Также они дорожат своими взаимоотношениями. Они не следуют общественным нормам и не пользуются смартфонами или Интернетом. Раньше Лафа увлекался диггерством — исследованием подземных туннелей, канализации, вентиляционных шахт и заброшенных линий метро. Сейчас его здоровье ухудшилось, и он вынужден оставаться на поверхности. Лафа называет себя панком. Он испытывает привязанность как к людям, так и к животным. Свободное время он проводит, бездельничая, слушая дэт-металл вместе с «семьёй» или чиня гитару и другую технику. vk.cc/cPecWl

Я пришла домой в обед. Мой муж был в ванной с соседкой. Я заперла дверь и позвонила её мужу. — Подойди срочно. Тебе стоит это увидеть. Когда он пришёл… В обед я заскочила домой за бумагами и застала мужа с соседкой в ванной. Я заперла их и позвонила её мужу. Есть секунды, которые переворачивают жизнь. Всё, что казалось прочным, рассыпается, и ты пытаешься дышать. У меня это случилось в обычный вторник. Мне тогда было 34, звали меня Евгения Белова. Сейчас я рассказываю это спокойно. Тогда всё шло по расписанию. Я работала в страховой. У нас с мужем был аккуратный таунхаус в Подмосковье. Соседи — как родня. Ближе всех — Карина Колесникова с мужем Леонидом и двумя детьми. Мы пили кофе по воскресеньям, менялись рецептами и поливали друг другу цветы. Утро было обычным: кофе, душ Максима, новости, чайник, завтрак. Он работал из дома в гостевой. — Увидимся вечером, — крикнул он, когда я закрывала дверь. Никогда не думала, что это последние нормальные слова между нами. Максим то и дело смотрел в телефон. Я спросила, всё ли в порядке. Он улыбнулся, но не по-настоящему. По дороге на работу сидел комочек тревоги. Звонила ему к обеду — линия занята. Обнаружила, что забыла папку, вернулась за ней. Думала забежать, взять бумаги и поесть с Максимом — но жизнь любит смеяться над планами. Я увидела машину Карины у крыльца. Странно: всегда ставила напротив. Дверь открыла — тишина. Максим дома — всегда музыка. Карина — слышно смех. А тут глухо. — Максим, — позвала я. Ответа нет. На полу ничего лишнего. Кроссовки Карины обычно у двери, но их нет. Кухня как утром: тарелки, кружка с отпечатком моей помады, салфетка на краю стола. Я прислушалась — слышен шум душа из нашей спальни, из ванной, где мы делили зеркало, полку с кремами и планы. Мысли: он моется. Но машина Карины? Почему тихо? Поднялась на второй этаж. Лестница скрипнула, сердце колотилось. Искала объяснение, цеплялась за соломинку: может, Карина зашла что-то одолжить, душ сломался — Максим предложил наш. Глупо, но мозг цеплялся за сказки. Спальня приоткрыта, шум воды громче. Шёпот — мягкий, близкий. Рука дрогнула. Внутри два голоса: — Развернись, поезжай обратно, сделай вид, что не приезжала. — Хватит. Надо знать правду. Я открыла дверь и увидела… Продолжение