Ты мне — о птицах, о гулящем ветре, о небе без оборванных краев, Об ужинах в любое время суток, о завтраках без стульев и столов, О вечере, плескающемся в рюмках, о девушках без имени и лиц, О том, что это истинное счастье — быть кем-то, не имеющим границ. Ты мне — о картах, о дорожных венах, впадающих в столичные сердца, О песнях, посвященных только струнам, о жизни беззаботного творца, О жалости к влюбленным и любимым, о слабости несчастных без любви. О том, что если выдали минуту, возьми ее и просто проживи. Ты мне — о прошлом, о своем кошмаре, о трещинах в измученной груди, Об имени, исправленном на «глупость», о радости, что это позади. И если хочешь, я тебе поверю, лишь дам совет, чтоб ты не забывал: Когда ты утверждаешь, что ты счастлив, следи, чтобы твой голос не дрожал.
Привет дорогой мой человек! Хочу пожелать тебе счастья, только не такого, что бы все умерли от зависти, не напоказ в соцсетях, не на фото, а прямо в твоём сердце. Счастья , какое случается в мае, когда твои глаза впервые встречаются с парой совершенно пленительных глаз , весь твой привычный мир уходит из под . Но ты не падаешь- ты отрываешься от земли... и летишь! Счастья простого, выстраданного и крепкого, когда точно знаешь, что ты на своём месте и с тем человеком, когда не задаешься вопросом :»Мое ли это?» , когда уверена в своих чувствах на всю тысячу и знаешь, что это настолько твоё, что ничего другого тебе уже и не нужно!
Уже безумие крылом Души накрыло половину, И поит огненным вином, И манит в черную долину. И поняла я, что ему Должна я уступить победу, Прислушиваясь к своему Уже как бы чужому бреду. И не позволит ничего Оно мне унести с собою (Как ни упрашивай его И как ни докучай мольбою): Ни сына страшные глаза — Окаменелое страданье, Ни день, когда пришла гроза, Ни час тюремного свиданья, Ни милую прохладу рук, Ни лип взволнованные тени, Ни отдаленный легкий звук — Слова последних утешений. Распятие «Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи» Хор ангелов великий час восславил, И небеса расплавились в огне. Отцу сказал: «Почто Меня оставил!» А Матери: «О, не рыдай Мене…» Магдалина билась и рыдала, Ученик любимый каменел, А туда, где молча Мать стояла, Так никто взглянуть и не посмел. Эпилог Узнала я, как опадают лица, Как из-под век выглядывает страх, Как клинописи жесткие страницы Страдание выводит на щеках, Как локоны из пепельных и черных Серебряными делаются вдруг, Улыбка вянет на губах покорных, И в...ЕщёУже безумие крылом Души накрыло половину, И поит огненным вином, И манит в черную долину. И поняла я, что ему Должна я уступить победу, Прислушиваясь к своему Уже как бы чужому бреду. И не позволит ничего Оно мне унести с собою (Как ни упрашивай его И как ни докучай мольбою): Ни сына страшные глаза — Окаменелое страданье, Ни день, когда пришла гроза, Ни час тюремного свиданья, Ни милую прохладу рук, Ни лип взволнованные тени, Ни отдаленный легкий звук — Слова последних утешений. Распятие «Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи» Хор ангелов великий час восславил, И небеса расплавились в огне. Отцу сказал: «Почто Меня оставил!» А Матери: «О, не рыдай Мене…» Магдалина билась и рыдала, Ученик любимый каменел, А туда, где молча Мать стояла, Так никто взглянуть и не посмел. Эпилог Узнала я, как опадают лица, Как из-под век выглядывает страх, Как клинописи жесткие страницы Страдание выводит на щеках, Как локоны из пепельных и черных Серебряными делаются вдруг, Улыбка вянет на губах покорных, И в сухоньком смешке дрожит испуг. /Анна Андреевна Ахматова/
Все вернутся, ну правда, детка. Ты вернёшься, как повзрослеешь. Чтобы кто-то пропал - так редко. Да почти никогда, вернее. Человек - скопидом эмоций. Всё в чулан, что бы ни случилось. И однажды всего пять порций, Ну, какой-нибудь там текилы Вынут разом из дальних комнат Всю накопленную заразу. Всё, что вышел приказ не помнить, Всё, что может опять размазать. Понесётся шальным возницей Эта вытяжка из-под кожи. Пое6аться ли, объясниться, Оправдаться ли, дать по роже. Никого не оставить в прошлом И надолго не бросить даже. Зайка/сука, плохой/хороший - Все когда-то опять отпляшут. "Навсегда" - это просто жупел. Нету карты такой в колоде. Исключение может, трупы, Да и те под рассвет приходят.
Иосиф Бродский Мать говорит Христу: - Ты мой сын или мой Бог? Ты прибит к кресту. Как я пойду домой? Как ступлю на порог, Не поняв, не решив: Ты мой сын или Бог? То есть, мертв или жив?- Он говорит в ответ: - Мертвый или живой, разницы,жено, нет. Сын или Бог — я твой.
Часто прикидываюсь дурой, что бы посмотреть, какие люди идиоты, и глупо верят, что я ничего не вижу, не понимаю и не замечаю. Наблюдательность мой козырь, которым я с лёгкостью бью любую карту дураков...
Смеркается. Казнен. С Голгофы отвалив, спускается толпа, виясь между олив, подобно медленному змию; и матери глядят, как под гору, в туман увещевающий уводит Иоанн седую, страшную Марию. Уложит спать ее и сам приляжет он, и будет до утра подслушивать сквозь сон ее рыданья и томленье. Что, если у нее остался бы Христос и плотничал, и пел? Что, если этих слез не стоит наше искупленье? Воскреснет Божий Сын, сияньем окружен; у гроба, в третий день, виденье встретит жен, вотще купивших ароматы; светящуюся плоть ощупает Фома, от веянья чудес земля сойдет с ума, и будут многие распяты. Мария, что тебе до бреда рыбарей! Неосязаемо над горестью твоей дни проплывают, и ни в третий, ни в сотый, никогда не вспрянет он на зов, твой смуглый первенец, лепивший воробьев на солнцепеке, в Назарете. /Владимир Набоков/
Желаю, чтобы ваши сердца были чисты, полны веры, любви и добродетели, так же, как и сердце Христоса в тот момент, когда он вознес страшный крест, на гору своей погибели. Желаю, чтобы ваши души всегда были полны смирения и праведности, а в голове присутствовало осознание того, что спаситель никогда нас не оставит, поможет в любой беде, простит нечаянные прегрешения, успокоит в горе и подарит много радости. Со Страстной пятницей!
Комментарии 29
Об ужинах в любое время суток, о завтраках без стульев и столов,
О вечере, плескающемся в рюмках, о девушках без имени и лиц,
О том, что это истинное счастье — быть кем-то, не имеющим границ.
Ты мне — о картах, о дорожных венах, впадающих в столичные сердца,
О песнях, посвященных только струнам, о жизни беззаботного творца,
О жалости к влюбленным и любимым, о слабости несчастных без любви.
О том, что если выдали минуту, возьми ее и просто проживи.
Ты мне — о прошлом, о своем кошмаре, о трещинах в измученной груди,
Об имени, исправленном на «глупость», о радости, что это позади.
И если хочешь, я тебе поверю, лишь дам совет, чтоб ты не забывал:
Когда ты утверждаешь, что ты счастлив, следи, чтобы твой голос не дрожал.
Хочу пожелать тебе счастья, только не такого, что бы все умерли от зависти, не напоказ в соцсетях, не на фото, а прямо в твоём сердце. Счастья , какое случается в мае, когда твои глаза впервые встречаются с парой совершенно пленительных глаз , весь твой привычный мир уходит из под . Но ты не падаешь- ты отрываешься от земли... и летишь! Счастья простого, выстраданного и крепкого, когда точно знаешь, что ты на своём месте и с тем человеком, когда не задаешься вопросом :»Мое ли это?» , когда уверена в своих чувствах на всю тысячу и знаешь, что это настолько твоё, что ничего другого тебе уже и не нужно!
Души накрыло половину,
И поит огненным вином,
И манит в черную долину.
И поняла я, что ему
Должна я уступить победу,
Прислушиваясь к своему
Уже как бы чужому бреду.
И не позволит ничего
Оно мне унести с собою
(Как ни упрашивай его
И как ни докучай мольбою):
Ни сына страшные глаза —
Окаменелое страданье,
Ни день, когда пришла гроза,
Ни час тюремного свиданья,
Ни милую прохладу рук,
Ни лип взволнованные тени,
Ни отдаленный легкий звук —
Слова последних утешений.
Распятие
«Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи»
Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне.
Отцу сказал: «Почто Меня оставил!»
А Матери: «О, не рыдай Мене…»
Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.
Эпилог
Узнала я, как опадают лица,
Как из-под век выглядывает страх,
Как клинописи жесткие страницы
Страдание выводит на щеках,
Как локоны из пепельных и черных
Серебряными делаются вдруг,
Улыбка вянет на губах покорных,
И в...ЕщёУже безумие крылом
Души накрыло половину,
И поит огненным вином,
И манит в черную долину.
И поняла я, что ему
Должна я уступить победу,
Прислушиваясь к своему
Уже как бы чужому бреду.
И не позволит ничего
Оно мне унести с собою
(Как ни упрашивай его
И как ни докучай мольбою):
Ни сына страшные глаза —
Окаменелое страданье,
Ни день, когда пришла гроза,
Ни час тюремного свиданья,
Ни милую прохладу рук,
Ни лип взволнованные тени,
Ни отдаленный легкий звук —
Слова последних утешений.
Распятие
«Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи»
Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне.
Отцу сказал: «Почто Меня оставил!»
А Матери: «О, не рыдай Мене…»
Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.
Эпилог
Узнала я, как опадают лица,
Как из-под век выглядывает страх,
Как клинописи жесткие страницы
Страдание выводит на щеках,
Как локоны из пепельных и черных
Серебряными делаются вдруг,
Улыбка вянет на губах покорных,
И в сухоньком смешке дрожит испуг.
/Анна Андреевна Ахматова/
Ты вернёшься, как повзрослеешь.
Чтобы кто-то пропал - так редко.
Да почти никогда, вернее.
Человек - скопидом эмоций.
Всё в чулан, что бы ни случилось.
И однажды всего пять порций,
Ну, какой-нибудь там текилы
Вынут разом из дальних комнат
Всю накопленную заразу.
Всё, что вышел приказ не помнить,
Всё, что может опять размазать.
Понесётся шальным возницей
Эта вытяжка из-под кожи.
Пое6аться ли, объясниться,
Оправдаться ли, дать по роже.
Никого не оставить в прошлом
И надолго не бросить даже.
Зайка/сука, плохой/хороший -
Все когда-то опять отпляшут.
"Навсегда" - это просто жупел.
Нету карты такой в колоде.
Исключение может, трупы,
Да и те под рассвет приходят.
Мать говорит Христу:
- Ты мой сын или мой
Бог? Ты прибит к кресту.
Как я пойду домой?
Как ступлю на порог,
Не поняв, не решив:
Ты мой сын или Бог?
То есть, мертв или жив?-
Он говорит в ответ:
- Мертвый или живой,
разницы,жено, нет.
Сын или Бог — я твой.
случайно, ненароком, вскользь
кого то сдуру, мимоходом,
насквозь...
инет
спускается толпа, виясь между олив,
подобно медленному змию;
и матери глядят, как под гору, в туман
увещевающий уводит Иоанн
седую, страшную Марию.
Уложит спать ее и сам приляжет он,
и будет до утра подслушивать сквозь сон
ее рыданья и томленье.
Что, если у нее остался бы Христос
и плотничал, и пел? Что, если этих слез
не стоит наше искупленье?
Воскреснет Божий Сын, сияньем окружен;
у гроба, в третий день, виденье встретит жен,
вотще купивших ароматы;
светящуюся плоть ощупает Фома,
от веянья чудес земля сойдет с ума,
и будут многие распяты.
Мария, что тебе до бреда рыбарей!
Неосязаемо над горестью твоей
дни проплывают, и ни в третий,
ни в сотый, никогда не вспрянет он на зов,
твой смуглый первенец, лепивший воробьев
на солнцепеке, в Назарете.
/Владимир Набоков/
инет