Утро наступающего праздника начиналось безмятежно.

Дом ещё не отошел ото сна, и только на кухне слабо постукивала металлическая ложка, размешивая сахар в моей кружке, пока я поправлял торчащие пряди темных волос, которые не попали в небрежный хвостик. Круги под глазами делали мой вид уставшим, но я чувствовал себя поистине счастливым. Моя супруга стояла неподалеку, оперевшись ладонями о столешницу, и смотрела в окно. Окно пятого этажа, по краям покрытое узорами инея, за которым искрило полотно снега в лучах утреннего солнца. Как и ее зелено-голубые глаза сквозь стекла округлых очков. Пряди кудрявых русых волос едва прикрывали легкий румянец на мягких щеках.
Она смотрела в окно. А я смотрел на Нее.
Мы проснулись рано в этот раз.
Осторожно выкрались из спальни, стараясь не скрипнуть полом, и теперь просто наслаждались тишиной первых часов утра.
Но долго тишина не продлилась. Послышался скрип ручки двери. Затем шаги – мягкие, но быстрые, что подзывали к себе нас обоих.
– Вот и солнце встало.. - с улыбкой прошептал я еле слышно, наблюдая за светловолосым мальчишкой, что выбежал прямо в ночной белоснежной рубашке.
Растрепанные волосы и чуть съехавшая повязка на глазу тоже не стали помехой, все его внимание было приковано лишь к одному. Вмиг он очутился под елкой – еще даже не украшенной, мы договорились сделать это сегодня.
— Папа! Папа! - он обернулся, почувствовав присутствие. - Подарки.. уже!
Следом за ним в дверном проеме спальни появилась дочь, волоча за ухо розового плюшевого кролика. В ночнушке, такой же белоснежной. Красные волосы, такие же растрепанные после сна. Черные глаза, ещё полусонные, но с искрой интереса – раззадоренная любопытством сводного брата она не осталась в постели. Но и в гостиную проходить не решалась – остановилась у двери, оперевшись плечом о косяк и наблюдая сквозь томный прищур, словно нисколь не заинтересована.
В соседнем дверном проеме стоял я. Жена чуть прижималась, поглядывая на происходящее из-за моей спины. А я молча смотрел на детей, окидывая их теплым сиянием своих красных глаз.
Сын снова ко мне обратился:
— Можно, можно!? Пожалуйста!
Его руки охватывали блестящую коробку, но он терпеливо ждал.
Я одобрительно кивнул.
Мальчик подхватил свой подарок, устроился прямо на ковре и поспешными движениями развязал шелковую фиолетовую ленту. Под крышкой показалась серебристая цепочка. На ней — небольшой продолговатый камушек. Аметист, почти прозрачный на одном конце и, через насыщенный окрас, переходящий в черный. Свет из окна проходил насквозь, окрашивая ладонь в мягкий фиолетовый.
Он затаил дыхание. Поднял взгляд на меня. Взгляд, полный благодарности и восторга.
— Это.. мне?..
Я подошел ближе, опустившись к нему, и, поправив повязку, встретился взглядом.
— Тебе, мой мальчик. Пусть он станет твоим оберегом.
Голубая радужка наполнилась блеском. Он протянул ко мне руки и я обхватил его, прижимая к себе.
– Я люблю тебя, папа!.. – он сжал пальцы на моей спине.
– Я тоже люблю тебя, солнышко.
Вскоре его внимание вернулось к игре света и камня.
Дочь по-прежнему наблюдала за происходящим, стоя в дверях. Внимательно, но скрытно, словно не испытывала то же любопытство.
Я перевел взгляд в ее сторону.
— Хочешь тоже? — мое приглашение, в которое я старался вложить мягкость и непринужденность.
Ее зрачки чуть вздрогнули от смущения перед прямым вниманием. Губы дрогнули вслед, словно она собиралась ответить. Но, затем, лишь еле заметно кивнула.
Я достал из-под елки вторую коробку. Блестки, словно снег, засверкали под моими пальцами. Подойдя ближе, я протянул ей подарок. Она приблизилась и взяла коробку двумя руками, словно опасалась уронить.
— Можешь открыть.
Она опустилась на ковер. Взялась за бархатную красную ленту, аккуратно раскрыла коробку и замерла на миг.
Внутри лежала брошь — маленькое сердце насыщенного красного цвета. Вокруг него — узорчатое пламя, охватывающее со всех сторон.
Оказавшись в маленькой руке, брошь тоже блеснула под утренним светом, словно ожило и пламя, и сердце.
"Совсем, как ты" – читалось в моем взгляде. Впервые за утро я уловил улыбку, что попыталась скрыться за огненными волосами. Но я все видел.
Она поднялась, подошла ближе и резко, но осторожно обняла меня за руку.
– Спасибо, пап.. - она почти шептала, отводя взгляд, с которого пропала непреклонность. - Я.. тоже тебя люблю.
Едва касаясь, словно пытаясь не спугнуть, я приобнял ее в ответ.
– И я тебя.
Спустя пару мгновений она отступила так же быстро, как и обняла, прячась за чёлкой.
— Я.. пойду.. - пробормотала она. - Посмотрю, куда можно ее прикрепить..
Маленькая фигура поспешно скрылась, закрыв за собой дверь спальни.
Я переглянулся со своей женой и обменялся с ней немой улыбкой. Это было счастливое утро для каждого из нас.
Во второй половине дня дом погрузился в предновогодние хлопоты. Жена размешивала в миске тесто, пока дочь подготавливала формочки для печенья. Эти двое нашли точки соприкосновения в готовке и любили проводить время за своим общим занятием.
Я в это время стоял в коридоре, застёгивая ребенку его миниатюрное пальто.
— Оденемся теплее, - я повязал шарф на его шею. - За окном морозно.
Сын послушно кивнул, натягивая шапку. Выйдя из квартиры, эхо от наших шагов раздалось на весь подъезд. Под привычное пиликание открывающегося домофона мы вышли на улицу и вдохнули холодный свежий воздух.
Дорога до торгового центра много времени не заняла, но от и до мы крепко держались за руки. Сквозь стекла моих прямоугольных очков пробивался почти угрожающий взгляд – я всегда еле заметно озирался по сторонам, находясь рядом с ребенком. Словно зверь, что всегда на защите своего потомства. В своем черном пальто я контрастировал на белом снегу, создавая еще более зловещий вид. На моем же фоне выделялся он – одежда кремовых оттенков делала его мягкой, теплой фигурой. Лишь он один понимал, что за моим суровым взором скрывается искренняя нежность.
К нашему приходу небо накрыли тучи, не оставив просвета. Но мрачнее от этого вовсе не стало – город встретил нас приглушенной праздничной музыкой, переливающимися гирляндами и манящими витринами. Сквозь туман, опустившийся на землю, мир вокруг казался таким сказочным. Сын, то и дело, пытался смотреть во все стороны сразу. Игрушки, фигурки и поделки в виде домиков со снежной крышей – все они приковывали к себе внимание. Поочередно мы обходили магазины в поисках того, что нам особенно понравится, попутно проходясь по списку. В одном из мест нас завлекли ряды чудных ручных работ. Потребовалось время, но в одно мгновение мой взгляд упал на нее.
Хрупкая кружка небесного цвета, заполоненная нежными облаками и мелкими сверкающими снежинками. Ручка, словно изящная серебристая веточка, идеально дополняла композицию.
– Папа, она.. как Она. – сын тоже обратил внимание на сходство.
– Да, прямо как Она.
Подарок для моей любимой был определен. Уже собираясь уходить, я вдруг задумался и обратился к сыну:
– Не хочешь сделать подарок для своей сестры?
– Сестры?..
Он посмотрел на меня, хлопая ресницами в легком недоумении.
Они почти не проводили время вместе, за редким исключением. "Почему бы празднику не стать этим исключением?" – так я подумал. Повторно окинув взглядом витрины, я аккуратно взял с полки приглянувшуюся фигурку и передал в его руки. Лисица, красная – почти что огненная. Прищур ее черных глаз нам обоим знаком.
Наконец, закончив со всем необходимым, мы бесцельно обходили последний магазин. Едва в поле зрения попали сладкие товары, как взгляд ребенка замер почти впритык к стеклу. Одним своим видом к себе приманивали шоколадные фигурки в форме зверушек.
– Папа.. молочный шоколад.. - он пытался навести меня на мысль, чуть отводя взгляд. - Мой любимый..
Я не мог смотреть на него без улыбки.
– Давай возьмем его на всех? Сладкий подарок для всей семьи.
Вскоре он радостно держал пакет с шоколадом, думая о том, что теперь его точно хватит.
Вдвоем мы создали еще один элемент совместного праздника.
Мы направились домой, когда на улице уже стемнело и со всех сторон нас окружили огни города. Заглядывая в окна, не было редкостью увидеть мерцающие гирлянды и фигурки, наклеенные на стекло. Под светом фонарей заискрил снегопад, из редких снежинок превратившись в крупные хлопья. Мой мальчик в восхищении наблюдал за их плавным падением и пытался поймать рукой. Пар от его теплого дыхания почти мгновенно застывал на ресницах, покрывая их инеем.
Мой взгляд был полон любви.. Этот ребенок – мое новогоднее чудо.
– Мне так тепло, когда ты рядом, папа.. - он вдруг заговорил об этом, когда мы были совсем близко к дому. Мы остановились, стоя так близко друг с другом в свете окон.
– Ты.. всегда меня согреешь.
Я ощутил, как вмиг наполняюсь теплом. Этот мальчик стоил того, чтобы оставаться согревающим и заботливым.
– В любые морозы. - Я наклонился и нежно поцеловал его в лоб.
Что бы ни случилось, мне хотелось оставаться рядом.
Одолев злополучный пятый этаж, что было не так просто сделать, мы, отдышавшись, отряхули обувь от снега и зашли в дом. В квартире пахло свежим печеньем, а из гостинной доносились звуки телевизора.
– С возвращением. - нас встретил нежный голос жены, показавшейся в дверном проеме между гостинной и коридором. - Вам помочь?
– Мы справимся! - поспешно отрезал сын, опасаясь преждевременного разоблачения подарков.
– Верно.. - я поддержал слова сына, улыбнувшись. - Оставь это нам.
Она лишь улыбнулась в ответ и вернулась к просмотру передачи вместе с дочерью.
Сняв верхнюю одежду, мы разобрали покупки на кухне и позаботились об укромном месте для купленной кружки.
Однако, решили, что время для фигурки уже пришло – я передал ее в руки сыну. Попросив жену достать елочные игрушки, запрятанные еще с прошлого Нового года, я выманил ее в другую комнату, а сам устроился в гостинной, чтобы подбодрить обоих детей своим присутствием. Встретившись взглядом с сыном подле меня, я кивнул ему. Он неловко и неспешно подобрался к дочери, держа руки за спиной, чем привлек ее внимание. Наконец, решившись, протянул ей огненную лисичку.
– Это.. - он отводил взгляд, перебирая в голове слова. - Это тебе.
Она продолжала молчать, от чего ему стало еще более неловко. Но вскоре протянула руку и осторожно приняла подарок.
– Она.. красивая. Спасибо. - дочь не отрывала взгляд от фигурки, тоже избегая смотреть в глаза.
Но зверушка не оставила ее равнодушной – по завершению разговора она вертела ее в руках, рассматривая со всех сторон и забыв про телевизор. Сын же вернулся ко мне с гордым видом: "я сделал!". Я молча погладил его по голове, поцеловав в висок. Моя умница.
Я снова перевел взгляд на дочь. Она уже была одета в праздничное платье розового цвета, украшенное бусинами и красными лентами. Под ее воротником красовалась утренняя брошь. Она почувствовала на себе мой взгляд. Она поняла, что я вижу. Но не взглянула на меня. Лишь слегка улыбнулась. И это было более, чем значимо.
Жена вернулась с обилием игрушек – былых и приобритенных, и мы приступили к украшению нашей новогодней елки. Сын незамедлительно распаковал наборы с красными и золотистыми шарами, которые выбирал в паре со мной. Пока я распределял по веткам антикварные фигурки, жена бережно уложила сверху белоснежную мишуру, словно бы их накрыло сверкающим снегом.
— А я хочу повесить звёздочку! - тихо, но твердо, сказала дочь, подойдя ко мне. - На самом верху..
Я улыбнулся, передавая ей украшение, а затем осторожно обхватил девочку руками и приподнял наверх.
— Конечно, на самом верху должна сиять твоя звёздочка.
Она упорно пыталась надеть звезду на непослушную верхнюю ветку и вскоре та ей поддалась.
— Отлично, - я оценивающе оглядел ее работу. - превосходно.
Опустив ее обратно и осмотрев то, что успели сделать остальные, я также не оставил без внимания их труды и вместе нам оставалось лишь завершить начатое.
Елка снизу доверху сверкала в теплых огоньках гирлянд, отражаясь в наших восхищенных взглядах. Но, в момент, жена отвлеклась от созерцания картины и тихо вышла на балкон. Я, заметив ее, посчитал это подходящим моментом и поспешно захватил подарок. Попутно взяв с собой накидку, Я вышел следом за ней. Холод пробирал насквозь и она обнимала себя в попытке согреться.
– Надень, ты рискуешь простудиться. - я накрыл ее и пристроился рядом.
Мягкая накидка, окутавшая ее плечи, стала на удивление прекрасным дополнением к ее платью приглушенного зеленого цвета. Словно сама она была новогодней елкой, но не требующей обилия украшений, чтобы быть праздником и уютом. Такую елку покрывает лишь снег, что падал до сей поры. Я всегда считал снежинки, павшие на волосы, чем-то волшебным и не мог налюбоваться этим прямо перед собой. В момент я неторопливо достал кружку, что должна была стать знаком моих чувств в этот прекрасный день.
– Бог мой.. - она нежно обхватила ее, изучая прикосновениями каждый узор с искренним изумлением в глазах. - спасибо, она невероятна!..
Я лишь успел чуть прикрыть глаза, наслаждаясь ее радостью, когда она достала из-за пазухи нечто привлекательное. На ее руке повис кулон с неполной луной. Красной, словно наполненной кровью. Несколько мгновений я любовался им, прежде чем взять в руки.
– Ты.. знала, что я выйду, не так ли?
Она лишь прикрыла лицо рукой и тихо рассмеялась. Кровавая луна блистала поверх моего черного свитера, пока я поглаживал ее изгибы одной рукой, второй приобнимая жену.
– Она прекрасна. Ты - прекрасна.
Еще немного мы молча любовались видом с верхнего этажа, прежде чем вернуться внутрь.
Шагнув обратно в тепло, мы привели себя в порядок.
Дети, тем временем, не дождавшись нас, уже делили шоколадные фигурки поровну на всех.
В самом деле – было пора накрывать на стол. Раскладной советский стол уже стоял посреди гостиной около дивана. Некоторые его части были готовы развалиться, но общими усилиями мы поддерживали в нем жизнь, словно уже не могли представить себе праздник без него. Вскоре он наполнился нашими любимыми угощениями. Уже почти закончив, я понял, что мы забыли о напитках и направился на кухню.
В этот момент раздается еле слышный стук. Будучи ближе всех, я подошел, чтобы открыть входную дверь. Снаружи — две монохромные фигуры, словно сливающиеся с тенями слабо освещенного подъезда.
Первая — высокий молодой человек. Внешне официально-праздничный: строгий пиджак, черный галстук поверх белой рубашки, слегка помятые брюки. Но в деталях нечто противоречивое, комичные элементы: серебристая мишура на плечах; блеск конфетти в коротких черных волосах, едва прикрывающих кончики его ушей; маленькие значки в форме камней и карточных мастей – такие же черно-белые. Серьги, пирсинг на брови и губе. Не сходящая с лица широкая улыбка и небрежно выкрашенные губы, будто бы он просто размазал по ним темную помаду. Такие же темные круги вокруг глаз, что переходили в острые стрелки прямо под ними, словно клоунский гримм. Зубы сжимали сигарету, придержанную одной рукой с крашенными, по прежнему небрежно, ногтями. Рядом — молодая грациозная женщина в чёрном. Длинное платье, украшенное кружевами, темное каре, глубокий черный оттенок губ и век. В руках, обтянутых тонкими перчатками, красовался изящный веер. Хрупкая на вид, но в ней был ощутим авторитет.
Две монохромные фигуры, такие мрачные на первый взгляд. Но сегодня они были намного более праздничными.
Мы ничего друг другу не сказали, лишь приветственно переглянулись.
– Проходите. - я отступил в сторону, радушно приглашая внутрь движением руки.
Молодой человек бросил окурок на пол и затушил его подошвой ботинка, под которой он исчез, словно бы это был незамысловатый фокус.
Двое вошли в дом. Вместе с ними я вернулся в гостинную, прихватив напитки. Дети увлеклись телевизором и не замечали ничего вокруг.
Лишь жена, слышавшая стук, вопросительно взглянула на меня:
– У нас гости?
В ответ я лишь слегка приподнял брови и улыбнулся. Визитеры заняли свободные места за столом, словно всегда были частью этой комнаты.
Под шум передач мы наслаждались блюдами и разговаривали о своем. Жена грела руки, обхватывая подаренную кружку, наполненную горячим чаем. Сын увлекся своей долей шоколада и уверял, что намеревается не засыпать до самой полуночи. Время шло и мы решили, что пора разлить вино. Согласно нашей маленькой традиции, делала это именно дочь. Она была научена тому, что этот напиток пробовать не стоит. Но так любила подносить мне бокал, наполненный запретным красным питьем, как если бы это было полноценным обрядом. Супруга разделила со мной ритуал, как и теневые гости не остались в стороне. Женщина наслаждалась каждым глотком, рассказывая ничем не связанные истории, а голос ее на фоне общего шума ощущался чем-то монотонным, прерывающимся лишь на сдержанный непродолжительный смех. Вино в ее бокале, кажется, никогда не заканчивалось. Ее любезный друг и вовсе допивал прямо с бутылки остатки всего, что не попало на стол, словно его никто не замечал.
И, действительно – дети на этот момент отвлеклись от нашей компании и устроились под елкой, занимаясь чем-то своим. Вспомнив о еще одном незавершенном деле, я подозвал к себе дочь. Пару мгновений она непонимающе на меня смотрела, но все же поднялась и неспешно подошла. Незаметно я вручил ей маленькую подарочную коробочку и прошептал на ухо свой замысел. Она посмотрела на коробку. Потом на меня. Через минуту она снова оказалась рядом с сыном, бегала взглядом по сторонам, ощущая ответственность, и не зная, как начать. Но, собрав все силы, наконец решилась.
– Вот.. - чуть нахмурившись от смущения и все так же смотря в сторону, она протянула подарок. - возьми..
Наблюдая со стороны вместе со мной, гостья ехидно, но по-доброму, хихикнула:
– Колючка..
По-прежнему мягко улыбаясь, я лишь продолжал следить с любовью во взгляде.
– Огонек.
Сын притянул к себе коробочку и осторожно ее вскрыл.
Внутри брелок. Брелок в виде ножа. Где, вместо рукоятки, лезвие переходит в ангельское крыло. Острие и нежность – это то, что подобает быть ему подаренным. То, что подобает быть подаренным ее руками.
– Спасибо.. - он не ожидал такого жеста и ему было трудно подобрать слова. Даря ей фигурку, он не расчитывал на ответный подарок. Но это позволило ему стать приятным сюрпризом. В эту ночь они оба усвоили, как проявление внимания способно объединить всех нас.
Вскоре они вернулись за стол и мы продолжили праздничный вечер.
Пара минут до полуночи.
Эта пара минут всегда ощущается по-особенному, наполняются всеобщей суетой и проходят неимоверно быстро. Три минуты, две, одна.. и вот пошел отсчет на секунды. Мы даже выбрались из-за стола и приблизились к телевизору, присоединяясь к отсчету.
Пять.. четыре.. три.. два.. один...
Шумные возгласы поднялись в унисон с боем курантов.
В этот момент я чувствую, как дочь, стоящая рядом, дергает меня за рукав.
– Папа, он.. спит.
Я обернулся. Сын безмятежно лежал на диване, погруженный в сон. Пальцами касаясь кулона с аметистом – он не расставался с ним с самого утра и тот так чудно смотрелся в сочетании со свитером молочного цвета.
Леди в черном снова тихо усмехнулась, слегка дрогнув веером у своего лица:
– Ему так хотелось дождаться полуночи..
Я улыбнулся самой теплой улыбкой и, пока все были отвлечены, обошел край стола приблизившись к мальчику. Светлые, почти светящиеся, пряди волос падали на утомленное личико.
Я протянул руку и ласково, стараясь не разбудить, провел по ним пальцами.
– С Новым годом, малыш..