#творчествоэртильцев
Это наш любимый город -
Руки прочь от Эртиля.
Тихо не дадим построить.
И планируете зря. Лесников нас не спросил.
Ь
С планом к Гусеву спешил.
Нет! Строительству завода.
А решайте все с народом.
Шанс сплотиться не сдадим! Коптить небо не дадим!
Тамара Парахина
Комментарии 16
Эртиль: Голос Против Дыма
Эртиль. Само название, казалось, шептало о чем-то чистом, родном, о земле, что кормила и дарила покой. Здесь, среди бескрайних полей и тихих речушек, жили люди. Жили просто, без изысков, но с достоинством. И вот теперь, над их тихим миром нависла тень. Тень, что обещала не просто изменить, а уничтожить их Эртиль.
Слухи поползли сначала шепотом, потом зазвучали громче, как набат. Мусоросжигающий завод. В Эртиле. В их Эртиле! Сначала никто не верил. Как такое возможно? Здесь, где дети играют на траве, где воздух пахнет свежескошенным сеном, а не гарью и химией?
Но слухи оказались правдой. Приехали люди в дорогих костюмах, с умными лицами, с папками, полными графиков и цифр. Они говорили о рабочих местах, о современных технологиях, о том, что это будет "экологически чистый" завод. Но их слова звучали фальшиво, как треснувшая струна.
"Экологически чистый?" – усмехнулся старый дед Иван, чьи руки помнили еще плуг и соху...Ещё
Эртиль: Голос Против Дыма
Эртиль. Само название, казалось, шептало о чем-то чистом, родном, о земле, что кормила и дарила покой. Здесь, среди бескрайних полей и тихих речушек, жили люди. Жили просто, без изысков, но с достоинством. И вот теперь, над их тихим миром нависла тень. Тень, что обещала не просто изменить, а уничтожить их Эртиль.
Слухи поползли сначала шепотом, потом зазвучали громче, как набат. Мусоросжигающий завод. В Эртиле. В их Эртиле! Сначала никто не верил. Как такое возможно? Здесь, где дети играют на траве, где воздух пахнет свежескошенным сеном, а не гарью и химией?
Но слухи оказались правдой. Приехали люди в дорогих костюмах, с умными лицами, с папками, полными графиков и цифр. Они говорили о рабочих местах, о современных технологиях, о том, что это будет "экологически чистый" завод. Но их слова звучали фальшиво, как треснувшая струна.
"Экологически чистый?" – усмехнулся старый дед Иван, чьи руки помнили еще плуг и соху. – "А дым куда денется? В небо? А потом на наши огороды, на наши легкие? Мы что, подопытные кролики?"
Его слова эхом отдавались в сердцах других. Молодая учительница Анна, которая каждый день рассказывала детям о красоте природы, теперь смотрела на них с болью. Как она будет объяснять им, что их родной город скоро будет окутан ядовитым смогом?
"Мы не хотим быть зоной отчуждения!" – кричала на собрании Мария, мать троих детей. – "Мы хотим, чтобы наши дети дышали чистым воздухом, пили чистую воду! Мы хотим, чтобы они жили, а не болели!"
Их голоса, сначала робкие, становились все громче. Они собирались на площадях, подписывали петиции, писали письма во все инстанции. Их не слушали. Или делали вид, что не слушают. Чиновники отмахивались, ссылаясь на "государственные интересы", на "необходимость развития".
"Какое развитие?" – возмущался Николай, фермер, чья семья веками жила с земли. – "Развитие, которое отравит нашу землю, нашу воду, наших животных? Развитие, которое сделает нас больными и нищими? Мы не хотим такого развития!"
В их глазах горел огонь. Огонь не злобы, а отчаяния. Отчаяния от того, что их не слышат, что их мнение ничего не значит. Но вместе с отчаянием росла и решимость. Они не сдадутся. Они будут бороться за свой Эртиль. За каждый куст, за каждое дерево, за каждый глоток чистого воздуха.
"Мы не позволим им превратить наш дом в свалку!" – заявил на очередном митинге Сергей, молодой парень, который еще вчера мечтал о карьере в большом городе, а теперь готов был стоять до конца за свою малую родину. – "Мы не хотим, чтобы наши дети росли в тени дымящих труб! Мы хотим, чтобы Эртиль оставался Эртилем – чистым, живым, родным!"
Их протест был не просто криком. Это был стон земли, стон людей, которые не хотели быть жертвами чужих амбиций. Это был голос Эртиля, который отказывался умирать. И этот голос, пусть пока и негромкий, уже начал пробиваться сквозь толщу равнодушия. Потому что за ним стояла правда. Правда о том, что жизнь дороже любых денег, а чистый воздух – бесценен. И за эту правду жители Эртиля были готовы бороться до последнего вздоха