Добрые походы - Жизнь в лесу, охота и рыбалка

Помню, как мы с отцом впервые вошли в избу. Сруб был свежий, пах смолой и сырой лиственницей. Ни стола, ни лавок — только нары из грубо отёсанных плах да буржуйка в углу. Отец бросил в неё охапку дров, прислушался к первому потрескиванию пламени и сказал: — Пока не прогреется — не ложимся. Простудишься — с промыслом покончено. Ночь выдалась холодная, дым из трубы клубился прямо в лицо, но тепло потихоньку наполняло избу, оседало в костях. Я слушал, как огонь щёлкает в печке, и чувствовал — начинается новая жизнь. Утром отец вывел меня к порогу и ткнул пальцем в снег: — Видишь след? Это беляк. А вот — рябчик ночевал. Запомни, сын: сначала ищешь — потом идёшь. Он не просто показывал мне капканы — он учил читать тайгу, как книгу. Понимать, где зверь ходит, где кормится, где воду пьёт. Показал, как варить смолу для лыж, чтоб не скрипели на морозе и не пугали добычу. Всё было в мелочах — и каждая мелочь решала. Первую свою добычу я помню до сих пор. В кулемке попался старый соболь, с посед

Давным-давно это было… Строили мы её с отцом в августе, когда комары и мошкара стояли густым туманом, словно невидимая стена вокруг нас. Рубили лиственницу — тяжелую, как железо, каждое бревно давалось с трудом. Отец молчал, только показывал мне: «Затес делай глубже, чтобы в лапу село крепче». Руки до крови, спина не разгибалась от тяжёлой работы. Крыли крышу пластом — дерном вперемешку с землей, зная, что зимой такую тяжесть придется поднимать и поддерживать. Въехали в новую избу в октябре, по первому снежку. Запрягли лошадь в дровни, нагрузили соль, свинец и немного муки — всё, что было нужно для жизни в тайге. Первую ночь спали на голых нарах, завернувшись в тулупы, чтобы согреться. Утром отец разбудил меня затемна: «Вставать, промыслом жить будем». Наука была простой и суровой. Не стрелять зря — порох дорог. Не ставить капкан где попало — каждая ловушка должна быть на своём месте. Он водил меня по тайге, показывал следы: «Смотри, соболь тут мышь ловил, лапки отпечатались. А это — п