КРОХОТКИ О ПРЕПОДОБНОМ СЕРАФИМЕ ВЫРИЦКОМ
Диакон Владимир Василик
3 апреля память дня кончины преподобного Серафима Вырицкого — великого печальника и молитвенника не только за петербургскую, но и за всю русскую землю. Моей бабушке, Тамаре Васильевне Бакановой, посчастливилось посещать его и испрашивать его духовного совета. Пользуясь случаем, излагаю ее воспоминания о преп. Серафиме — то, что запомнила моя мама, заслуженный врач Галина Георгиевна Василик, и то, что в свое время отложилось в моей памяти.
Преподобный Серафим Вырицкий
Погонят вас. Взашей погонят.
Во время войны Вырица была оккупирована немцами. По молитвам преподобного Серафима, разрушений и больших жертв в Вырице не было. Но детей из пионерлагеря, захваченных в Вырице, согнали в лагерь, где многие из них погибли от голода и жестокого обращения. Везде немцы наводили свои порядки. Располагались как хозяева жизни, как раса господ. Выбирали дома получше. До сих пор старожилы называют один из домов «домом Миллера» — по имени одного из офицеров, который там разместился. И вот немецкие офицеры узнали, что живет в Вырице один старик, который умеет предсказывать будущее и знает настоящее.
Ради полезного любопытства некоторые из них пожаловали к преподобному Серафиму домой на Пильный проезд. Спрашивают его: «Старик, какие дома нам посоветуешь выбрать? Чтобы покрепче были и на ремонт не тратиться?» А преподобный Серафим им говорит: «Какие дома? О чем вы? Погонят вас отсюда. Взашей погонят. И Германии вашей вы не увидите». Немцы взъярились, один из них вытащил револьвер и размахивать им стал: «Да мы тебя сейчас расстреляем». А преподобный (он уже лежал) спокойно отвечает: «А стреляйте. Мне уже немного осталось. Жизнь моя Христос, а смерть — приобретение». Плюнули немцы с досады и ушли.
А в 1944 году исполнилось пророчество преподобного Серафима: огненным валом накрыла советская армия немецкую нечисть и очистила от нее окрестности града святого Петра, в т.ч. и Вырицу. Один Бог знает, где сложили свои белые кости неудачливые посетители отца Серафима. Ведомо лишь, что тысячу дней и ночей (практически всю Ленинградскую битву) преподобный Серафим молился о победе России.
Каторжник он
Погонят вас. Взашей погонят.
Во время войны Вырица была оккупирована немцами. По молитвам преподобного Серафима, разрушений и больших жертв в Вырице не было. Но детей из пионерлагеря, захваченных в Вырице, согнали в лагерь, где многие из них погибли от голода и жестокого обращения. Везде немцы наводили свои порядки. Располагались как хозяева жизни, как раса господ. Выбирали дома получше. До сих пор старожилы называют один из домов «домом Миллера» — по имени одного из офицеров, который там разместился. И вот немецкие офицеры узнали, что живет в Вырице один старик, который умеет предсказывать будущее и знает настоящее.
Ради полезного любопытства некоторые из них пожаловали к преподобному Серафиму домой на Пильный проезд. Спрашивают его: «Старик, какие дома нам посоветуешь выбрать? Чтобы покрепче были и на ремонт не тратиться?» А преподобный Серафим им говорит: «Какие дома? О чем вы? Погонят вас отсюда. Взашей погонят. И Германии вашей вы не увидите». Немцы взъярились, один из них вытащил револьвер и размахивать им стал: «Да мы тебя сейчас расстреляем». А преподобный (он уже лежал) спокойно отвечает: «А стреляйте. Мне уже немного осталось. Жизнь моя Христос, а смерть — приобретение». Плюнули немцы с досады и ушли.
А в 1944 году исполнилось пророчество преподобного Серафима: огненным валом накрыла советская армия немецкую нечисть и очистила от нее окрестности града святого Петра, в т.ч. и Вырицу. Один Бог знает, где сложили свои белые кости неудачливые посетители отца Серафима. Ведомо лишь, что тысячу дней и ночей (практически всю Ленинградскую битву) преподобный Серафим молился о победе России.
Каторжник он
Преподобный Серафим Вырицкий
К числу духовных чад преподобного Серафима принадлежали Дементьевы: мать (кажется, ее звали Мария) и ее дочь Татьяна. Были они из купеческого рода, отец семейства до революции держал чайный магазин, где дверь посетителям открывал самый настоящий китаец. Дементьев глубоко проник в секреты чайного искусства, ради этого он специально ездил и в Индию и в Китай. При угаре НЭПа Дементьева отправили в места охраняемые, как нетрудовой элемент. Потом, правда, спохватились — ведь чайное дело молодому Советскому Союзу налаживать-то надо. Приходят люди из НКВД к супруге: «Где ваш муж?» Та лишь плечами пожала: «Вы его арестовали. Вам лучше знать». Так он и сгинул в северных лагерях, унеся в вечную мерзлоту секреты своего чайного мастерства.
А вдова осталась воспитывать Танечку. И воспитала. Выросла дочка умницей, красавицей, верующей.
После войны стал ухаживать за Таней один молодой человек. Звали его Николай. Кандидат технических наук, старший научный сотрудник одного серьезного научно-исследовательского института, работавшего на оборону. Ухаживал красиво, тактично. На всякую встречу приносил цветы, временами и дорогие подарки. Был вежлив и внимателен. Звонил каждый день. В общем, всем женихам жених. Положили вскорости быть свадьбе.
Но перед этим Мария, мама Татьяны, решила съездить к преподобному Серафиму — не столько за советом, сколько за благословением. Чтобы у молодых все шло хорошо. Вот проходит она к отцу Серафиму. Просит:
— Батюшка, благословите дочку замуж выдать?
— А за кого?
— За хорошего человека.
— А что за человек-то?
— Хороший человек. Инженер в оборонном институте. И венчаться готов.
И назвала имя и фамилию. Услышав это, преп. Серафим тихо ахнул и махнул рукой:
— Да ты что, матушка? Соображаешь, за кого дочь выдаешь? Каторжник он! Каторжник! Какая свадьба? Какое венчание? Ему Владимирка светит. Великий Сибирский путь предстоит.
Уехала Мария в полном смятении чувств. С одной стороны, и батюшку ослушаться нельзя, с другой, и терять хорошего зятя неохота. Но более всего ее поразили слова: «Каторжник он». Вспоминала она лицо и поступки Николая. Что в нем каторжного? Наружность вполне благонамеренна... Вернулась она в Ленинград из Вырицы. Дочери до поры до времени ничего говорить не стала.
И вот начинается что-то странное. Раньше Николай звонил каждый день, почти ежедневно появлялся. А тут не звонит день, два, три, неделю... Мария и Татьяна забеспокоились: что значит такое молчание накануне свадьбы? Неужто передумал, «лыжи поворотил»? Невесте-то обида какая! Или случилось что? Позвонили на квартиру, где он жил. Толку не добились, услышали какие-то странные ответы: «А вы кто? Да зачем он вам?» Съездили к нему на квартиру и услышали: «Он здесь уже не живет». И жильцы как-то странно себя вели, в глаза смотреть избегали.
Наконец Мария решилась на крайний шаг: поехала на работу к Николаю. Встретили ее там еще более странно, чем дома. Все ее избегают как зачумленную. На расспросы толком не отвечают. Наконец, сжалился над ней пожилой начальник отдела кадров, пригласил ее к себе в отдел и рассказал следующее.
Оказывается, некоторое время тому назад проходила защита докторской диссертации Николая. Диссертация была блестящей. Все ее хвалили, пока очередь не дошла до одного пожилого профессора. Он встал и сказал: «Товарищи. Мне все равно осталось жить недолго. Должен сказать вам правду об этой диссертации. Это плагиат. Она списана с работы нашего бывшего коллеги А.М., которым я руководил». Все пришли в ужас: А.М. был арестован по 58 статье. Но доказательства плагиата были весомыми, дело затушить не удалось. Поскольку речь шла о военной секретной разработке, которая была по сути дела украдена Николаем, вопросом заинтересовались компетентные органы. И выяснилось, что Николай, ознакомившись с текстом диссертации А.М., написал на него донос и украл и его работу и его изобретение. За это его и арестовали. Так сбылось пророчество преподобного Серафима: «Каторжник он».
Матушка всех накормит
К числу духовных чад преподобного Серафима принадлежали Дементьевы: мать (кажется, ее звали Мария) и ее дочь Татьяна. Были они из купеческого рода, отец семейства до революции держал чайный магазин, где дверь посетителям открывал самый настоящий китаец. Дементьев глубоко проник в секреты чайного искусства, ради этого он специально ездил и в Индию и в Китай. При угаре НЭПа Дементьева отправили в места охраняемые, как нетрудовой элемент. Потом, правда, спохватились — ведь чайное дело молодому Советскому Союзу налаживать-то надо. Приходят люди из НКВД к супруге: «Где ваш муж?» Та лишь плечами пожала: «Вы его арестовали. Вам лучше знать». Так он и сгинул в северных лагерях, унеся в вечную мерзлоту секреты своего чайного мастерства.
А вдова осталась воспитывать Танечку. И воспитала. Выросла дочка умницей, красавицей, верующей.
После войны стал ухаживать за Таней один молодой человек. Звали его Николай. Кандидат технических наук, старший научный сотрудник одного серьезного научно-исследовательского института, работавшего на оборону. Ухаживал красиво, тактично. На всякую встречу приносил цветы, временами и дорогие подарки. Был вежлив и внимателен. Звонил каждый день. В общем, всем женихам жених. Положили вскорости быть свадьбе.
Но перед этим Мария, мама Татьяны, решила съездить к преподобному Серафиму — не столько за советом, сколько за благословением. Чтобы у молодых все шло хорошо. Вот проходит она к отцу Серафиму. Просит:
— Батюшка, благословите дочку замуж выдать?
— А за кого?
— За хорошего человека.
— А что за человек-то?
— Хороший человек. Инженер в оборонном институте. И венчаться готов.
И назвала имя и фамилию. Услышав это, преп. Серафим тихо ахнул и махнул рукой:
— Да ты что, матушка? Соображаешь, за кого дочь выдаешь? Каторжник он! Каторжник! Какая свадьба? Какое венчание? Ему Владимирка светит. Великий Сибирский путь предстоит.
Уехала Мария в полном смятении чувств. С одной стороны, и батюшку ослушаться нельзя, с другой, и терять хорошего зятя неохота. Но более всего ее поразили слова: «Каторжник он». Вспоминала она лицо и поступки Николая. Что в нем каторжного? Наружность вполне благонамеренна... Вернулась она в Ленинград из Вырицы. Дочери до поры до времени ничего говорить не стала.
И вот начинается что-то странное. Раньше Николай звонил каждый день, почти ежедневно появлялся. А тут не звонит день, два, три, неделю... Мария и Татьяна забеспокоились: что значит такое молчание накануне свадьбы? Неужто передумал, «лыжи поворотил»? Невесте-то обида какая! Или случилось что? Позвонили на квартиру, где он жил. Толку не добились, услышали какие-то странные ответы: «А вы кто? Да зачем он вам?» Съездили к нему на квартиру и услышали: «Он здесь уже не живет». И жильцы как-то странно себя вели, в глаза смотреть избегали.
Наконец Мария решилась на крайний шаг: поехала на работу к Николаю. Встретили ее там еще более странно, чем дома. Все ее избегают как зачумленную. На расспросы толком не отвечают. Наконец, сжалился над ней пожилой начальник отдела кадров, пригласил ее к себе в отдел и рассказал следующее.
Оказывается, некоторое время тому назад проходила защита докторской диссертации Николая. Диссертация была блестящей. Все ее хвалили, пока очередь не дошла до одного пожилого профессора. Он встал и сказал: «Товарищи. Мне все равно осталось жить недолго. Должен сказать вам правду об этой диссертации. Это плагиат. Она списана с работы нашего бывшего коллеги А.М., которым я руководил». Все пришли в ужас: А.М. был арестован по 58 статье. Но доказательства плагиата были весомыми, дело затушить не удалось. Поскольку речь шла о военной секретной разработке, которая была по сути дела украдена Николаем, вопросом заинтересовались компетентные органы. И выяснилось, что Николай, ознакомившись с текстом диссертации А.М., написал на него донос и украл и его работу и его изобретение. За это его и арестовали. Так сбылось пророчество преподобного Серафима: «Каторжник он».
Матушка всех накормит
Преподобный Серафим Вырицкий
В 1945 г. скончалась матушка Серафима, супруга преп. Серафима Вырицкого, в миру Ольга Ивановна Муравьева. В 1920 году, когда Василий Иванович Муравьев (будущий преподобный Серафим Вырицкий) и Ольга Ивановна расстались по взаимному согласию, она ушла в Новодевичий монастырь. После его разорения и закрытия и ряда испытаний, в конечном счете, она оказалась на Вырице, где ухаживала за тяжело больным о. Серафимом. Скончалась она 4 / 17 апреля 1945 г. от обширного инсульта.
Почтить ее и помянуть пришли многие. А время было голодное. Преподобный Серафим практически ничего не имел. Подходит к нему его помощница и говорит:
— Батюшка. Народ-то с похорон идет. А нам и накормить нечем. Один горшок каши есть на всех.
А преподобный Серафим отвечает: «Ничего. Давай что есть. Матушка всех накормит». А при жизни матушка Серафима была очень гостеприимна.
И вот идет народ. Один за другим. И на всех один горшок гречневой каши. Угощает их помощница о. Серафима и видит: не убывает каша. На всех хватает. И вот ушел последний посетитель, а она видит: каши еще по краям осталось. Чудо. Прямо как при насыщении пяти тысяч пятью хлебами. Подбегает к старцу и говорит: «Батюшка. На всех хватило. Еще окалина осталась». А преподобный Серафим улыбнулся и сказал: «Ну, я же говорил. Матушка всех накормит».
Диакон Владимир Василик
Нет комментариев