Чумою скрученный, без сил,

скуля прощально, виновато,
наш пёс убить себя просил
глазами раненого брата.
Молил он, сжавшийся в комок,
о смерти, словно о защите:
- Я помогал вам жить, как мог, -
вы умереть мне помогите.
Подстилку в корчах распоров,
он навсегда прощался с нами
под стон подопытных коров
в ветеринарном грязном храме.
Во фразах не витиеват,
сосредоточенно рассеян,
наполнил шприц ветеринар
его убийственным спасеньем..
В переселенье наших душ
не обмануть природу ложью:
кто трусом был - тот будет уж,
кто подлецом - тот будет вошью.
Но, на руках тебя держа,
я по тебе недаром плачу -
ведь только добрая душа
переселяется в собачью.
И даже в небе тут как тут,
ушами прядая во мраке,
где вряд ли ангелы нас ждут, -
нас ждут умершие собаки.
Ты будешь ждать меня, мой брат,
по всем законам постоянства
у райских врат, у входа в ад,
как на похмелье после пьянства.
Когда душою отлечу
на небеса, счастливый втайне,
мне дайте в руки не свечу -
кость для моей собаки дайте.
Евгений Евтушенко, 1969