Кофейные романы Айгуль Галиакберовой

Ощущение, будто я стою посреди переполненной народом комнаты, кричу во весь голос, а никто не слышит. (к/ф "Титаник) Казалось, что ничего не изменилось. Всё те же пятьдесят квадратных метров, мебель, переросший фикус, шторы, которые висят здесь уже три года, продавленный диван в гостиной, плед на кровати и большой комод с зеркалом. Но что-то незримо менялось каждый день. И однажды она почувствовала это так явно, словно прикоснулась к душе квартиры. Она потянулась за кружкой в навесной кухонный шкафчик. Раньше, чтобы достать любимую керамическую кружку с облупившейся глазурью, ей приходилось убирать в сторону ручную кофемолку — пристрастие мужа. А сейчас кофемолки не было, остался только мелкомолотый кофе вокруг белого круга. Женщина замерла с кружкой в руке, прислушиваясь к себе. И как будто не удивилась и удивилась одновременно. Это была «её территория войны» — убирать вещи и ворчать. Она прятала кофейную кружку в дальний угол шкафчика и ворчала на мужа: ставь кофемолку, с другой стор

Мир разноголосо звенел капелью, трелью пернатых, смехом детворы, высыпавшей на улицу. Казалось, что даже машины, проезжая, издают другой звук: радостный, нетерпеливый. Всё вокруг стремительно менялось: сугробы становились горстками хрустального снега, почки наливались соком. Ночью было ещё прохладно, но днём воздух прогревался и хотелось снять куртку, не столько из-за тепла, а сколько из-за жажды обновления. Молодое и наглое апрельское солнце заглядывало в окна, настойчиво требуя действия. Оно уже вставало рано, едва город успеет ночью затихнуть. Солнце, не стесняясь и не экономя, заливало светом всё вокруг, призывая выйти из дома и двигаться. Всё вокруг наполнено движением, словно энергетическим током, проходящим сквозь всё живое. Он пробегает по коже, заставляет расправить плечи и улыбнуться. В ночной тишине можно услышать, как оттаивает и просыпается земля, как она ещё ворочается, скидывая с себя остатки сна. Но вот уже на самых прогретых бугорках пробиваются первые стрелки зелени,