Как жили в "камне" (1783-1790 годы)
Ранее публиковался текст о том, как сбегали в «камень». Это продолжение рассказывающее о жизни и быте:
Первая часть по ссылке
1ое лето 783 года до осени прожив у Дедигурова и Сиврикова сначала продал привезенное с собою ружье Дедигурову за шесть рублев и деньги получил серебреной монетой, на которые у живущего внедалеком от их расстоянии крестьянина Луки Алексеева Шипунова зипун серого сукна, холста на две рубахи и двои портов, да на чарки товару ефтевые переда с голенищами козловыми купил, да хлеб и харчевые припасы с Дедигуровым и Сивриковым ели вместе потом, что я обращался в домовой у их работе у козбы сена и для снятия с поля хлеба до осени. А между тем с живущими в тех ущелинах разного звания людьми также и с бывшим из Барнаулу товарищем Дубским часто временно видался которые присоветывав, то осенне-зимнее время ловить малых зверей как то соболей белку и тому подобных, ловушками называемыми кулемками и снабдя меня хлебом, зверинным вяленным мясом, салом и рыбой, и той осени всё оное на речку Максиху в имеющуся, прежде построенную до приезду моего избушку отвезя жительствовал во всю зиму один, разстоянием от жилья верстах в осми и промыслом в ту зиму добыл соболей двадцать, а белок до шестидесяти, и весной в Великий пост возвращаясь к Дедигурову бывших у него соболей продал живущему в соседстве крестьянину Михаилу Шарыпову за сто рублев, от коего по цене получил лошадь, ружье с натруской, пороху два, свинцу четыре фунта и кафтан китайчатый, опояску стамедную, сапоги козловы двое, ловушек железных капканов пять, остальное количество пятдесят девять рублей серебрянными деньгами.
2ое лето, то есть 784 с весны обще с Дедигуровым обращаясь для посеву ему хлеба у коего имеется и соха с сошниками и за работу дал он мне семян из еонго и посяно было ярицы два, а ячменя один загон, а прочее время того лета упражнялся с товарищами поблизости тамошних селений для ловли рыбы и разного звания зверей, в коем числе добыто было три выдры и оные тамошнему же крестьянину Никифору Бердникову (коей в прошлом 789 году в страдное время на пашне помер), продал за двадцать один рубль и по цене в число денег получил седло, на рубахи набойки по красной земле два конца, и кежу полосатого на двои порты, пороху два, свинцу пять фунтов, а остальные девять рублев шестьдесят копеек деньгами, и того же лета приготовил сена и хлеб снял коей осенью измолотил и для зимы со излишеством было оного довольно и оную зиму обще с Дедигуровым и Сивриковым да кресьянином Максимом чей пишется не знаю промышляли, из которого промыслу начасть мою поразделу досталось три соболя, коих вышесказанному крестьянину Никифору Бердикову продал за десять рублев. и в число денег от него получил к вьюшному седлу деревягу, пороху три, свинца четыре фунта, а остальное взял деньгами шесть рублей.
3е лето 785го году весной с живушим невдальном расстоянии крестьянином Михаилом Шарыповым посеяв хлеба ярицу шесть, ячменя три загона, а на последок приготовя для зимнего времени сена и во все лето обращался для ловли зверей же маралов, сохатых, козлов и рыбы себе в пищу, а между тем добыл выдер четыре, быв вместе с товарищем Черепановым по прозванию Сивриковым у коего было выдер две, соболей три, и всё оное будучи от жилища в примерно верстах десяти с ехавшими двумя китайцами повстречались, кои ездили для стрельбы зверей, променяли, я за четыре выдры взял серебра в одном куске один фунт, дабы синей малой руки три, также и Сивриков получил китайками и дабами, откуда возвратясь к своей избушке пожив недолгое время согласяс из оной я с Дедигуровым и Сивриковым переехал по реке Белой вверх от прежнего жилища в верстах двадцати и на впадавшем в оную ключе расстоянием от Белой в пол версте построили избушку, хлеб и прочее для зимнего времени приготовя, я один уехал на речку Максиху и промышлял зверей добыв соболей двенадцать выдру одну и белок тридцать, а по последнему зимнему пути обратно к товарищам возвратился, двух соболей черных отменной доброты живущему в соседстве с ими крестьянину Ивану Калмакову продал за двадцать запетю? рублев и в число той цены от него получил пороху пять и свинцу десять фунтов, епангу? синяго солдатского сукна, да серебра три четверти фунта.
В 4е лето 786го года с начала весны из находящихся в бегах бергаера Бориса Стремякова нанял посеять хлеба дав ему свои семена и денег два рубля, а сам обще с товарищами Дедигуровым, Сивриковым, Иваном Быковым, Киприяном Тихоновым, Афансьем Могилниковым, Михайло Сорокиным и Степаном Максимовым, согласяс уехали на реку Иртыш расстоянием примерно отстоящем от жила их верст во сте тридцати (130), остановясь на устье реки Черемошки (речь о Черемшанке, что течет рядом с Бородино) по течению реки Иртыша вверху от Усть-Каменогорской крепости верстах во сте (100), впадающею в Иртыш, для ловли зверей и рыбы, живши с месяц сделав лотку, рыбы красной самоловами добыли с излишеством так, что одним им восми человекам их увести на верховых лошадях, хотя оная была и вяленая, было неможно, а потому и послали и с товарищем Степаном Максимовым в свое жительство чтоб оповестит прочих жителей для получения и увозу рыбы которой чрез неделю обратно к им на Иртыш обще и с сорока двумя человеками приехали, собравшись, с добытою рыбою, уехали в своё жительство, а на рыбалке ещё двое – Иван Быков и Киприян Тихонов остались для обождания обещавшихся ещё к им приехать за рыбою же из их селения пяти человек, я стоварищами по приезде в свои жительства живши с неделю, тогда остальные семь человек возвратясь сказали, что по отъезде всех нас вскоре, будучи оне ещё на рыбалке, рекою приехав в лотках воинская команда и вскольких человеках не знали, также и из-за речки в тот же раз человек до ста киргизцев, и все из ружей в их стреляли но никого не повредили, а между тем из бывших беглецов Иван Калмаков тоже и в их стрелял и чрез Иртыш подстрелил под князем Эристовым (комендант Усть-Каменогорской крепости) лошадь, а его самого невредив, и в то самое время от князя к ним прислан был казак Егор Ворогушин для того чтобы не стрелялись, кои более уже не стреляли. А только просили отогнавших киргизцами у них пять лошадей возвратить, но казак Ворогушин уверил что оные киргизцами уже уведены в их улусы, тогда наши обратно в жилища возвратились. В то лето я более вдаль никуда уже не отлучался, а в осеннее время вновь из Змеева беглые пришли – Петр Маклеков и горные работники Яков Загуменнов и Аммос Вершинин. Я же упражнялся в домовой для себя работе и зимой прожил дома безотлучно до весны.
В 5ое лето 787 года сначала весны взяв с собой запасу уехали обще по согласию с Сивриковым, Могильниковым, варнаком (беглый каторжный) Емельяном Юргиным и Загуменновым на реку Бухтарму расстоянием от своих жилищ в тридцати верстах, остановясь и лошадей всех отправили обратно в жило с крестьянином которой по найму жил из нас у Сизикова. Прожив суток трое и сделав две лотки и по оной реке вних доехав на Иртыш и по оному вверх до реки же называемой Нарыму примерно верст тридцать пять, а от оной далее Иртышом плывши двои суток и выждав ночь темную проплыли безпрепятственно китайские посты стоящие по обе стороны реки на берегах, которые распозновать могли потому что часовые друг другу подавали знаки вместо сигналов стучанием несколько раз в доску, от коего ещё один день вперед ехав останавливаясь для промыслу рыбы и в седмой же день день приплыли к озеру называемому Нор Зайсан и по оныму подле берегу прошли на другую сторону, где впадает малой Иртыш и вверх по оному примерно верст с пятьдесят ходили и ловя всякого попадающего зверя, но жителей и населения никакого не находя, так как китайских караулов (проехав вышеписанные) более не видали. Добыли там бобров шестьдесят, выдер десять и с Петрова дня возвратясь тем же путем и таким же образом через китайскую границу и караул до устья Нарыму в лотках, а оттуда пешком уйдя чрез горы и леса в свое жительство. И спустя несколько дней после того приехали к селению ташкенцев два человека, коим напривезенный ими товар добытые нами бобры со струями, кои были присняти шкур осолены, и выдры, всего семьдесят зверей, и за оные получили бахтами тином полосатым пороху пуд и свинцу два пуда на двести пятьдесят рублев, да деньгами серебрянной монетой тристапятьдесят рублев и на последок полученное все разделив по частям деньгами по семидесяти рублей и товары по равной каждому части, и более то уже лето никуда я не отлучался, наняв сено поставить и хлеб убрать, коей с весны посеян был, измолотя оной оставлял на сбережение товарищам, и под присмотром лошади были, а сам потребной припас заготовлял на зимнее время и один хаживал как и прежде на речку Максиху для промыслу зверей добыв соболей одинадцать, белок двадцать, возвратясь обратно к товарищам и жил уже до весны.
6е 788 сначала оного упражнялся в ловле рыбы, бывшие одинадцать соболей и двадцать белок приехавшим двум китайцам променял на серебро коего взял один фунт, а на последок с Петрова дня согласясь с товарищами Дедигуровым и Загуменовым съездить за солью на горные за Локтевским заводом озера, взяв с собой по ружью, толченых сухарей и вяленой рыбы каждый и уехали на верховых лошадях, сначала на реку Бухтарму переправясь чрез оную на лодках связанных, а лошадей переплавя и поднявшись на бухтарминские белки с оных к речке небольшой, как называется не заполнил, а только впадающая в Нарым, отворотя в правую руку проезжая степным местом верст десять выехав на речку Березовку, оставя оную в правой стороне по ней прямо выехав к Бухтарме реке и вторично оную переправясь и продолжая путь до речки Мякотихи и чрез Большую гору спустясь на речку Ульбинску впадающую в реку Ульбу, вниз по оной лесами ездивши несколько времени отворотя в правую руку знявшись на гору и по оной спустясь к речке кою переехав и так чрез горы спустились к реке Ульбе, в 6 день и по Ульбе вверх одну ночь и переправясь выехали на дорогу коя лежала к руднику о коем Загуменнов хотя и сказывал как называется толко ныне вспомнить не могу и по оной чрез леса на степь отворотя с дороги и к реке Убинке в правую сторону и по оной вниз до реки Убы в два дня приехав по оной по броду и от оной чрез гору в ночи на дорогу лежащую от деревни Лосишинской и по оной проезжая в ночи в деревне Большереченскую и другую до увала верст пять, своротя с оной в левую сторону и по имеющемуся хрепту проезжая чрез гору Спаскую и дорогу лежащую с Иртышу и Николаевского рудника степью более ногами а днем останавливаясь и укрывались, доехав до речки Каменки впадающий в реку Алей остановились. Товарищи Загуменов и Дедигуров сказав мне чтоб быть на той речке их дожидаться, а они съездят в деревню Старо-Алейскую к крестьянину чей пишется не упомнил, для того, чтобы оной съездил в Змеево и созвал бы бергаера Максима Кузнецова коего Дедигуров называл братом и оного намерились с собой же в камень увести, куда уехав и чрез ночь на другой день обратно ко мне возвратясь одне и сказали, что того крестьянина коей им был надобен невидали. Да и в Змеево сами не ездили, откуда паки поехав и к речки Золотушинской прожили для роздыху лошадей трое суток, а по утру поехав вперед увидели в стороне стоящих людей к коим приехав узнали, что унтер штенгер Алексей Литвинов и с им служители Локтевского завода Шадрин, Чумичев и Зырянов, а Литвинов также узнал что беглые и у нас спросил назвав Загуменова, куда с товарищами поехали и откуда ныне и сколько вас всех гуляет, коему и признавшись, что ис камню поехали гулять, а о числе людей умышленно объявили, будто всех было пятнадцать человек, для того чтобы нестал их имать, только прочие отстали в другом месте и между прочим разговаривая спрашивал он незнаем рудных приисков, коему и объявляли, что прииски имеются по речке Бухтарме от устья в немалом расстоянии, а сверх того на речке Березовке впадающей с левой китайской стороны в Бухтарму руды же по имеющемуся в них шпаку почитают серебряные на что и Литвинов об оных приисках упомянул, что сам те прииски знает и послан для разработки. А им советовал чтоб раскаявся в погрешности явится в команду, но не послушав, а устремясь остались в прежних мыслях. Оттуда ж растався уехали прямо степью неприворачивая к реке Алею и дереням, чрез два дня доехав на озера которые от Локтевского завода в сорока верстах, пробыв на оных одне сутки нагрузя соли в сумы примерно пуда по два и по три не видав из людей никово, возвратясь обратно и самым тем же местом как и вперед следовали, и на другой уже день недоезжая до речки Золотушинской увидев стоящего с лошадьми человека к коему приехав спросили кто таков и откуда, коей сказався что Змеиногорского рудника конюх, а как зовутся и чей пишется хотя и назывался толко ныне примонить не могу, на казенных двух лошадях и телегах с оковаными колесами вез бревна на рудник, какой названием не упомню, однако же проговаривал что состоящей поблизости того места, на оном же за унтерштенгера был бергаер Титов и с оным конюхом тою ночь ночевали и между раговоров объявляли что беглые горные служители чьи именно пишуца, и как того вечера шел дозжик, то бывшую у их привезенную из камня палатку холщевую раставя и спали до утра все вместе, а с вечера ещё сварив из муки и масла называемой саламат и того конюха накормили, коей росту немалого тончавой лицем сухощав и смуглой волосы на голове и брови черные, коего еще и собой ехать в камень звали, но он не согласился, а товарищ Дедигуров просил было чтоб он дал знать об их брату ево вышесказанному бергаеру Максиму Кузнецову, тож к побегу только реченой конюх отозвался и сказал что совсем оного Кузнецова незнает, и искать его времени не имеет, а поутру разстався уехали, и следуя днями и поночам самыми ж теми местами и незаезжая как в Змеиногорский рудник, равно в деревню Староалейскую и в другие селения и набывших из камня лошадях к реке Убе от соленых озер в пятой день, а от оной к Ульбе в два до речки Березовки в шесть, а доих жительства приехали всего восемнадцать дней и самой тойже дорогой коей и прежде проезжали и пропитание все оное время имели взятою с собой толчею и промышляли рыбу и зверей, а по приезде то лето и зиму добыв семь соболей и весной же продал приехавшему ташкинцу коей сказывался что зовут ево Усюном а чей пишетца незнает и жительствует для торговли в крепости Усть-Каменогорской и за оных соболей получил товаром китаек черных крученых две, тех мерлушаток, сукна синяго корнавого шесть споловиною, сядритского шесть с половиной аршин также и прочих оной ташкинец товару на зверей доволно выменял и от их уехал.
7е лето 789 года весною для посеяния хлеба нанял а сам согласясь з Загуменновым, крестьянином Василием Корниловым и барнаульским рекрутом Матвеем чей пишется не знает, в маие мце уехал для промыслу зверей к Телецкому озеру примерно до оного полагает верст со стошестьдесят, но не доезжая до оного абыв порекам следуя от жительства своего мимо озера Маральева в вершины Катуни от оной на Берель, и вторую Катунь, переправясь оную и по впадающей в его речке в вершины чрез белки спустясь со оных степь до реки Чуи и по оной уже промышляя добыли выдер десять, возвратились обратно в июле мце к Ильину дню, и после того приехавшим в их жилища ташкенцам трем человекам, из коих один Мияско живущий в крепости Усть-Каменогорской, сменяли на товар от коих получили фанзы желтой аршин тридцать, седло с прибором оправленое медью, позументу золотаго один с половиною аршин, также и прочаго товару всего по цене на шестьдесят рублев, и всио оное разделили по равной между собои части, а в осение того лета время я с крестьянином Егором Коротковым согласяс ехать к реке Нарыму, которая насей стороне Иртыша а от Усть-Каменогорской отстоит примерно верстах во сте тридцати для сатовки с кригизцами, кои также кочуют по оной невдалеке от устья разстоянии и вершинам, и пришлася с собой обще бывшаго в то время у их в житилествах для сатовки ташкинца вышепоминаемого Усянка, и поприезде к киргисцам я одного подарил двумя маральими деланными кожами, а вместо оных получил в отдарок корову, да Коротков выменял также другую, а между тем товарищ их солдат Попов к реченному ташкинцу Усянку выпросился для жительства у него во услугах, коей стем ташкинцем у киргизцев и остался, а оне в троем уже и с высотованными двумя коровами возвратились в свое селение и тою зиму никуда не отлучаясь быв в своих селениях, и упражняясь в домашних работах и делания маральих кож.
8е сего 1790 года с начала весны я согласясь с товарищами Загуменновым, Тихоновым, Быковым, Сивриковым, Гуляевым и Рубцовым уехав из их жительства с реки Белой чрез гору Лисвягу к реке Бухтарме, а с оной на Нарым, где жительство имеет киргисцы разстоянием от их селения в сороки или пятидесяти верстах на реку Иртыш и на устье Нарыму четверо упражнялись для ловли красной рыбы, а трое у промыслу зверей пробыв недели три рыбы немалое количетсво навялили, а прочия десять медведей и одну выдру добыв а как в то время у живущих киргисцов находился ташкинец Довлет, коему всех медведей и выдру променяли и вместо оных от него получили два ружья винтовальных без ложей, свинцу двадцать фунтов и пять черных шляп, сверх того у киргисцов я выменял напривезенныя деланные маральи кожи двух меринов сиваго и рыжаго, а с рыбой возвратясь в свое селение живши толко три дня и находящийся беглые же крестьяне Степан Рубцов лет шестидесяти и Филимон Ощеулов двадцати пяти годов, а по приметам Рубцов росту средня лицом смуглой волосы на голову и борода черные глаза карие, а второй росту средняго ж лицем бел шадрив волосы на голове и борода неболшая темнорусые глаза серые, безотступно просили меня с ими съездить, Рубцов по сына в Змеиногорском руднике бергаера как зовут неупоминал, Ощеулов за родным братом Ощеуловым же и по таковой их прозбе ехать с ними для показани дороги согласился имеющееся у меня всио вышеобъявленное имущество оставив товарищу Василью Черепанову а по прозванию Сиврикову и собравшись нынешняго Петрова посту на второй неделе в пятницу с речеными Рубцовым и Ощеуловым взяв с собой лошади меринов я рыжаго, Рубцов Сиваго, а Ощеулов саврасого с седлами и изнас один я одно свое толко ружье винтовальное с натруской с порохом и пулями, а у товарищей ружей небыло, сумы из дубленой кожи вешные и двумя железными пряшками, и в оные положа хлеба и рыбы котел медной с крышкой, топор с кожанным натопорником широкой, огниво, ножик с ножнями, уд язевок пять, мешок холщевой, соли фунта два, из платья шенель сукна белого, зипун серого сукна, шляпа черная, опояска шерстяная, рукавицы козлиные, рубашка набоичетая, шеровары козлинные, чарки с голенищцами ефтевыми, челки вязанные шерстянные верблюжьи и плеть ременная. И из жительства все трое вместе уехали, самыми ж местами как прежде сего токамнеж с Дедигуровым и Загуменновым выезжали, то есть от их селения чрез реку Бухтарму, речку Березовку и паки к Бухтарме с оной к рекам Ульбе и Убе в 8 день переправясь оную на лошадях вброд и потечению оной вниз незаезжая в деревни Секисовскую и Болшереченскую выехав на большую дорогу, а потом своротя и хрептом к Спаской горе от оной в правую руку и приехали на пашни в 12 день где увидели крестьян двух человек и с двумя малолетники детьми и наспрос их сначала сказывая, что ездили для покупки хлеба на напоследок созвали оне к себе на стан сварили кашу и вообще ели, а между тем я Сизиков спросил их ис которой деревни и чьи оне, которые и сказались что крестьяне деревни Староалейской крестьяне Емельян Синеносов и другого прозвания незнаю, а Синеносов вызвавши, направсно сказываите о себе что за покупкои ездите хлеба, а однако беглецы из камню, и спрашивал о Загуменнове коеи де ему и прежде был знаком, тогда уже им признались и товарищи Рубцов и Ощеулов спрашивали у их незнают ли в котором заводе или руднике находтся мастеровые у Рубцова сын, а у Ощеулова брат Илья, из коих Синеносов сказал что Рубцов в Змеиногорском рудике, а Ощеулов в Колыванском заводе, а потому и просили ево чтоб он постарался и помянутых их родственников отыскать, коих бы и привести к им же для побегу, но оной толко согласился ехать в Змеево и сыскать Рубцова сына и зато наперед от него получил две кожи маральи деланные, а на последок условясь, Рубцов остался у помянутого Синеносова на пашне в ожидании сына своего, а я с Ощеуловым сказався что поедем в Колывань и чрез неделю или раньше обещались быть тут же на пашню, откуда того ж дни уехали на речку Каменку пробыли двои сутки для ловли рыбы, а на третей день степью к реке Алею и выше деревни Гилевой в забоке ночевали, и между тем условясь ежели мне ехать в Колывань посколку у меня было ружье то может быть с нем повстречався не признали б что беглой, ехать с им несогласился и с тем же условием чтоб съезжаться на пашню откуда разстались Ощеулов уехал в Колывань и намерился ехать дорогой, а он Сизиков в забоке оставя бывшие у него сумы, потому что ещё нато место намерен быть и в оных топор наладя из дубленой кожи и полуфунта свинцу помешкав немного, тогоже дни поехал с ружьем в деревню Староалейскую к вышеписанному крестьянину Синеносову с тем чтоб отыскать и разведать нашол ли Рубцова, также и выпросить у него Синеносова хлеба, и дополденя примерно часу в 9м или 10м подъехав к деревне и в оную чрез брод коей имеется среди деревни, как только из воды выехал, то бывшие на берегу тои деревни крестьяне коих он ещё из-за реки видел человек десять или более остановя на берегу спросили откуда чей и куда поехал, котором отозвался бутто крестьянин и издил искать отшатившихся лошадей, но оные тому неповеря упоминали тебято и надо и видел того крестьянина коей был прежде с нами и Синеносовым напашне но как пишется не знаю, но думал конечно он донес и ево узнал, хотя б наотпор с ними и не дался им себя поймать нооробев, а более нехотя онаго чинить, и добровольно соидя с лошади сам им отдал ружье и сопоясной ножик, тогда уже оне закрычали, которые были напашне из тех один сам приехал, а в тот же час из бывших поблизости домов увидел что к ему прибежали змеевская команда и упомянутый крестьянин Синеносов с офицером, коей приказав руки заворотя на спину связали, и того ж дни увезен в Змеиногорский рудник оставшее как и вышесказано у товарища Черепанова по прозванию Сиврикова имущество мое состоит в следующем: конь сивой коей был выменян у киргизцев, а бывшей с Алею покраденной с начала побегу мерин гнедой назат тому четвертой год будучи в камне и в их жительстве от болезни изгибла, седел два, певрое с медной оправой, а другое простое въюшное, войлоков два, лоушек железных называемых капканов пять, шуб три, 1я крыта китайкой черной крученой опушена выдрой, а мех мерлущатой, немного ношеная, а остальные одна нова, другая поношена, овчиные кафтанов три и сукна синяго корноваго, 2 солдатского зеленого, 3 китайки черной крученой, а подклад дабинной синей, шабка черного плису высокого опушена черной мерлушкой ношеная, опояска камлотовая малиновая, рубах фанзовая желтая с позументом золотым, бахтовых две новые, дабинных синих две, безинна белая, портов тиновых кежовых и бумажных пятеры, двои сапоги одне козловые, а другие юфтевые, чарошного товара почев и передов пять пар, кож маральих дубленых три, сумы переметные юфтивые, платов барсовых алои, другой по черной земле, корова хотя и была вымененноя от киргисцев, но онаяуже убита, денег серебреных сто рублей, серебра четыре фунта, свинцу десять фунтов, коса сенокосная и серпов два, будучи в сем побеге кроме кроме что за границей кроющихся в ущелинах гор пристанодежателей тем беглецам в селениях крестьянских никого не знает, воровства и грабительства кроме покражи одной лошади седла ружья и на пропитание припасов, равно же сам собою и нискем как российским так и другим за границею живущим народам смертного убийства нечинил и в сем допросе показал что происходило со дня моего побегу истинную правду безовсякой лжи и утайки. К сему допросу вместо горного работника Федора Сизикова прозбою его унтер штейгер Василей Козмин руку приложил.
А какие именно в тех местах где он Сизиков с протчими сотоварищами находился, разные убеглые кроются и жительствуют о том в дополнение означаюца подсим, а имянно:
жительствуют при местечках называемых:
Под горой листвягой при ключе впадающем в реку Белу
Змеиногорского рудника горные служители:
Иван Дедигуров,
Василей Черепанов а по прозванию Сивриков,
с коими и он Сизиков жителсьтво имел в одной избе.
На речке Бобровке впадающей в реку Бухтарму в одной избе, и сверх тово мелница мутовчатая
Бергаер Кирило Атаманов
с братом крестьянином Борисом
у коего сын Василей 25 лет.
На ключе впадающем в речку Проездну, а оная в Бухтарму, в двух избах, и мелница мутовчатая
Колыванской слободы из деревни Гилевой крестьянин Филип Поморцов,
и с им жившей Носков коеи назат тому другой год помер
С Иртышу крестьнин Михайло Булычев,
и с им крестьянская жена Офимья Яковлева Кузнецова
Крестьяне с Иртышу Матвей Сиников с сыном Федором 19 летним
По реке Езовой впадающей в реку Бухтарму в шести избах и одна мельница
Оставной заводской служитель, как зовут не знает, а пишется Блинов
у него дети
бергаеров двое и павловской заводской служитель, еще промывалщик
(как {их всех} зовут не знает)
Кузнецкого ведомства крестьянин Прокопей Гаврилов и с ним крестьянская жена Лукерья Иванова, да бергаер Светлаков.
Каторжные Абросим Шумилов с братом Ефтифеем, коей уже помер, солдат как зовут и чей пишется незнает
Чаусского ведомства крестьянин Степан Федоров Рубцов, коей с им Сизиковым искамня ныне выезжал ногде теперь находится неизвестно
у него жена Фекла Прокопьева дочь, дети
бергаиер Михайло
крестьянин Федор
Кузнецкого ведомства крестьянин Филимон Ощеулов, коеи ныне тоже с ним выезжал и где находится неизветсно.
Каторжный Емельян Юргин
Бывшей дьячек а откуда незнает Иван Иванов Тешев и с им убинской слободы деревни Староалейской крестьянин, как зовут и пишется не знает, а по отчеству Сергеич
Каторжный Егор, чей пишеца незнает и зим кузнецкого ведомства крестьянин Григорей Чепряков, да с Чумышу Прокопей Тараданов.
По ключу впадающему в речку Середчиху, а оная в Езову, коя впадает в реку Бухтарму, в ряти избах и две мельницы.
Казак из России Василий Гаврилов у него сестры девки Лукерья 60ти, Огрофена 50 лет и их тетка как зовут не запомнил 90 лет
с реки Оби крестьяне
Осип Красков, у него тетка Фекла Петрова
Ксенефонт Козмин Туртин
у него мать Авдотья Петрова,
крестьянин ачей незнает
у него сын Еремей 33 лет,
и крестьянина Туртина тетка Дарья Петрова Краскова
Иван Степанов Кротов
По речке Серетчихе впадающей в Езову, а оная в Бухтарму в двух избах
с Иртышу из деревни Секисовки крестьянин Фома Троеглазов
и при нем
крестьянская жена как зовут незнает, Гаврилова дочь
у него дети
Петр 12 Иван 9 лет ещё нынешнего году родила, а сына или дочь невидал и незнает
Василей Ярков, у него жена и дочь девка как зовут незнает
По речке Тихой впадающей в реку Катунь а оная в обь в трех избах и одна кузница
крестьянин Андрей Околеев у него дети
крестьяне ж Конан и Петр
крестьянин Данило Шималин збратом
крестьянином Венедиктов
крестьянин как зовут и чей пишется незнает и с сыном крестьянином же
По речке Поскаче впадающей в речку Белу в двух избах
из полских солдат Сергей Иванов и с ним крестьянин Василей Корнилов и Григорий Тотмин
По речке Белой впадающей в реку Бухтарму, а оная в Иртыш, в четырех избах и одна мелница
крестьянин Яков Рогалев, с теткой Авдотьей Ивановой,
драгун Терентей Иванов и крестьяннин Алексей Зайцов
крестьянин с сыном и женой, а как их зовут и чьи пишутся не знает, да племянник Лаврентей
солдаты Киприян Тихонов и Ананья Харлов
По речке Белой вниз в одной избе и мелница
горной работник Яков Загуменнов и с им солдат Петр Макляков, отставной бергаер Григорей Зубов с шурином бергаером Савастьяном Бердюгиным.
школник Иван Конюхов, барнаульского завода служитель Василей Талапов, да бывшей прежде в бегах и по явке отпушенн был на волю Александр Гуляев и оба нынешней весны уехали в жительства к киргисцам
из заводских рекрут Матвей Андреев сын а чей пишется незнает, коей из Барнаулу бежал со солужителем Талаповым
По реке Белой вверх в девяти избах при которых имеется кузница и две мелницы
солдат Иван Быков с крестьянской женой Агафьей Ивановой
крестьяне Прокопей, Михайло и Евдоким Орловы
солдат Тимофей, а чей пишется не знает и малолетний Егор Коротков и Федор Петров
бергаеры Василий Зайков и Павел Попов дворовой человек порутчика Волошанина Федор
крестьяне Григорей и Василей Лысовы, у них мать Домна Григорьева, сестра девка Авросинья 20 лет у ею сын годовой,
крестьянина Ивана Лысова жена Лукерья Иванова с детми малолетники тремя сыновьями и одной дочерью, а муж ею попоимке находится в Барнауле под стражей
крестьяне Иван и Назар Сосновский, да Федор Рахманов, у него племянник Григорей крестьяне же, и с ними крестьянина Никифора Полковникова дочь Анна
крестьянин Алексей Вяткин и с ним два шурина бергаер Антипа и крестьянин, сестра девка Василиса, а чья пишутся не запомнил, крестьянина Петра Долгова жена Татьяна Федорова.
По реке Белой четырех избах и одна мелница
крестьянин Архив Коробейников с женой и дочерьми девками Варварой и Офимьей и с ними Василей Бердников
Михайло Шарыпов и с ним крестьянина Григорья Табакаева жена Матрена Васильева и у нею дочь девка Окулина 15 Авдотья 4 и сын Павел 8 лет.
Лука Шипунов с племянником Матвеем лет 30 и сестрой девкой Анисьей, а другая Федосья в 789 году померла, ещё с оным же Шипуновым жительства имеет два крестьянина, а чьи пишутся не знает
крестьянин Степан Максимов назат тому другой год быв напромыслу зверей и безызвестно потерялся
казак Федор чей пишется не знает и с ним крестьянина Семена Бердникова жена Ирина Никифорова дочь
драгун из крепости Усть-Каменогорской, да бергаер храмой, а чьи пишутся не знает, ещё драгун Петр Спиридонов.
Вверх по Белой шести в избах и две мелницы
Белоярской слободы
Крестьянин Леонтий Бердников з братом Кирилом и с женой Авдотьей Ильиной дочерью, а чья пишется не знает, у коей два сына крестьяне Петр и Тит, а у Леонтия был брат Иван коего он Бердников же сам назат тому 4 года из ружья убил (Бердниковы – это Кривошеины, а это тот Иван, что попал на допрос в 1778, у него, судя по другим документам, была кличка – Безголовый, видимо это как-то связано с тем что его в итоге застрелили).
Никита Бердников с сестрой девкой Федосьей, у коей две дочери Матрена и Катерина малолетние, ещё крестьянин Федор чей пишется не знает,
умершего крестьянина Никифора Бердникова жена Авдотья Андреева с сыном Иваном
Данило Бердников с сестрой девкой Марьей 25 лет, у коей детей четверо сын Савастьян, дочь Анисья а прочих имена и коего полу не знает,
написанного Бердникова сестра девrа Анна 40 лет, у его дети Софон, Гордей, Сидор и дочь Дарья
Колыванской слободы деревни Устьянцовой крестьянин Игнатей Зайцов с крестьянской дочерью девкой у коей сын малолетний как обоих зовут и чья она не знает
По Белой в двух избах
крестьянин бывшей у китайцов и отпущенной по явке его на волю Иван Петров Щетников, с реки Оби крестьянин Максим Григорьев, бергаер Василей Босоногов, крестьянин Андрей Сизиков
По реке Береле впадающей в реку Бухтарму в четырех избах
с Оби
крестьянин Иван Калмаков у него тетка Наталья Семенова, сестра девка Наталья Кириллова, бергаер Борис Стремяков
с Чумышу
крестьяне
Яков Звонков
Иван Миронов
Фома и Иван Момонтовы
Колыванской слободы деревни Гилевой крестьянин Иван Силиванов
Итого:
заводских 24
разного звания 91
женок 21
детей:
мужеска 14
женска 22
всего 172
горные работники: Василей Дубской назад тому 5 годов на реке Бухтарме быв за промыслом зверей, при катаржном Абросиме, лошадь легнула в косницу и от того помер.
Аммос Вершинин, назад тому третий год за многие у живущих в тех селениях разные воровства, по согласию собрания отпущен по реке Белой на плоту.
Сверх вышеписанных беглых людей от их селениев в верстах во сте далее вниз по реке Бухтарме есть живущие на речке Тургусуну, и оная впадает в Бухтарму, о которых я Сизиков от других живущих с ним беглецов слыхал что живут в таких же ущельях внемалом количестве, толко я в тех селениях небывал, и сколько оных жительствует и кто имянно незнаю.
Против вышеозначеннного допросу и приобщенной при оном росписи в дополнение показал, по всем речкам ключам жительствующие и поущелинам беглецы отправляют приношение молитв всякой в своем доме, а в воскресныя и в знаменитыя праздники, сколко прилучитца в одной деревне жителей, то собираются в одном, который побольше доме и тут вообще молятся, и оное происходит несколко часов, хотя чтения публичного и небывает, но всякои сколко знает молитв читает про себя, а другие просто молятся, а как священников и других церковных служителей вовсем селении неимеется, то прирожении младенца знающие толко грамоту нарекут имя, а более молитв и обрядов над родившимся и родилницами не совершает, кроме кои окажутся блиские к смерти то оных теж грамотные погружают в воду, а здоровые и живые и поныне остаются некрещеными, отцы имеющие женска пола детей замуж невыдают, и низакого не обручают, а потому дочери их и ведут распутную жизнь, если кто умрет то погребают ево без всякова молитво приношения, а после из ближних ево а если нет то из имущества умершего грамотного наймут шесть недель читать канон поминают, чтож принадлежит до управления оных во всем селении никаких властителей над собой не имеют, кроме если кто в преступлении изобличен будет, то из несколких деревень со званным исцом живущия соберца к преступнику в деревне и в ево доме разобрав и соразмерно с преступлением положат наказание, например если изобидит воровством из разных домашних припасов или зверского промыслу, то наказание чинят батожьем, палками и плетми, а в отлучку мою с прочими на промыслу товарищами один раз последовало за неоднократные разные воровства почему уже терпим не мог быть в их жительствах беглой же катаржной Аммос Вершинин по собрании крестьян Иваном Лысовым, Иваном Кротовым и Прокопьем Гавриловым с прочими товарищами приговорен был и оными на зделанном плоте посадя означенного преступника заколотив ноги в продолбленные нарочно для того ненасквозь две диры, снабдив несколко харчевых припасов, также чем бы можно было управлять плот и отпустив вних по реке, с тем намерением если может куда благополучно выплыть та и счаслив, а если потонет тому и достонет, и оной Вершинин в живых ли находится неизвестно. Пропитание всех жителей состоит в хлебопашестве разного рода, как то: в посевах ржи, ярицы, ячмень, пшеница, лен, коноплю, и китайской ячмень, кои убирая с полей кладут в состроенные настолбах житницы называемые саивы, во время ж неурожайных лет в бытность его в камне на другой год в июле мце в последних числах, когда уже посеянные хлебы были в колосу, то от выпавшего в поларшина снегу, и лежавшаго трои сутки коеи хотя и стаял, но от неумеренного холоду в разных местах хлебы вызябли, а более уже такого неурожая в бытие ево небыло, и в случае занедостатком хлеба напасая пихтовой коры очистив со оной серу изсуша толченую перемешав с частию муки делают хлебы и оную кору полагали потому что слышал он от первых живших в камне беглецов, кои нашли таковой поупотреблении безвредной способ. Холсты сукна и ткут в селениях сами, также ловле разного рода зверей продолжает, а придомах некоторые имеют коров и куриц, а засолье нагоркие озера кои состоят у реки Алея в недалном разстоянии от Локтевского завода ездят из жила сами и годовую препорцию вывозят запасют всякои просебя, почти при всякой дереве есть небольшие на ключах и речушках мельницы называемые мутовчетыми, жернова во оные выделываеют сами, во всей округе селения, две кузницы, для исправления разных инструментов, для хлебопашества звериной ловли и домашних надобностей, а как от селения на полдень китайская граница отстоит толко на один день езды, и из их фарпостов живущия уволяются за промыслом и познакомству приезжая в селения или съезжаясь на путях вывозят и променивая им изловленных разного рода зверей и кожи, закои получают привезенные товары кусками серебро, канфы, фынзы, шолак?, бязи, дабы, овчины, халаты шелковы и бумажны, переденую и непреденую хлопчатую бумагу, шерсть овечью разных цветов, к рубахам пуговицы соль и как у них меня происходит воровски, то они опасаясь их стражи в фарпосты к ним неездят, а между собой вселяниях хлеб для пищи и напосев равно и всех оных вещи естли кто соизлишиством имеет или выменивает понадобносте покупателям продают, а неимущим вместо милостыни повозможности наделяют разным одеянием и пищей, также торгуют и с киргисцами кои жительствуют по здешную сторону реки Иртыша и Нарыма разстоянием один же день пути, променивая им разного поболшой части хищных и иных зверей и кожи маральи, получая отних шубы воилока, лабашаки, овчины, мерлушки, бухарские занавесы и выбойки разнои тик и кеж, александреику, пестреды, верблюжью шерсть, земляную соль, арканы, плети, все оные вещи употребляем для своей надобности, сверх того чрез обитающих же по Нарыму киргис приезжают ташкинцы и привозят выменныя товары и серебрыные денги с российской границы, порох свинец ружья винтовальные без ложей получают разного рода зверей и деланные маральи кожи и все оные народы видя привозимые для их вещи, а со стороны из деревень крестьяне российские приезжаютли ичто имено привозятли, также и беглецы к им в деревни ездятли исчем отих обратно возращаютсель подлинно сам я Сизиков невидал и ниоткого истоварищей неслыхал и незнаю, назатже тому другой год живущие в тех селениях беглые люди присобраниях намерялись отсебя выбрать одного человека которойбы пробравшись тихим образом в Барнаул и явится к начальнику заводов заиспрошением о преступлении их прощения и чтоб их невыводя истамошних мест положит в надлежащей платеж подати, нонапоследок старики сказав ходя де неспростят, новыведут издешних мест и определят к прежней должности почему иостались попрежнему. Ксему допросу вместо горного работника Федора Сизикова прозбою ево унтер штейгер Василей Козмин руку приложил.
Придопросе вышеозначенного преступника Сизикова учрежденнаго при Колывано Воскресенском баталионе воинского суда воотделенной при Змеиногорском руднике части вприсудствии находились
Капитан Семен Смирнов
Гитефервалтер Филип Риддер
Штих Мейстер Степан Усов
Прапорщик Николай Колобовой
Зааудитора сержант Лаврентий Старков
Посправке оказалось
Написанный всем допросе горной работник Федор Сизиков в службу взят Белоярской слободы из крестьян бергаером 770 ноября 18 числа горным работником.
В 775 и 779 годах запобеги из службы и воровства поразу плетьми, в 782 за побег же из службы и чинимые в оном воровства и грабительства по сентенции военного суда приговорен к наказанию кнутом и к отсылке в катаржную работу но по силе всемилостившаго манифеста состоявшегося в 7 день августа 1782 года от наказания освобожден.
1ое лето 783 года до осени прожив у Дедигурова и Сиврикова сначала продал привезенное с собою ружье Дедигурову за шесть рублев и деньги получил серебреной монетой, на которые у живущего внедалеком от их расстоянии крестьянина Луки Алексеева Шипунова зипун серого сукна, холста на две рубахи и двои портов, да на чарки товару ефтевые переда с голенищами козловыми купил, да хлеб и харчевые припасы с Дедигуровым и Сивриковым ели вместе потом, что я обращался в домовой у их работе у козбы сена и для снятия с поля хлеба до осени. А между тем с живущими в тех ущелинах разного звания людьми также и с бывшим из Барнаулу товарищем Дубским часто временно видался которые присоветывав, то осенне-зимнее время ловить малых зверей как то соболей белку и тому подобных, ловушками называемыми кулемками и снабдя меня хлебом, зверинным вяленным мясом, салом и рыбой, и той осени всё оное на речку Максиху в имеющуся, прежде построенную до приезду моего избушку отвезя жительствовал во всю зиму один, разстоянием от жилья верстах в осми и промыслом в ту зиму добыл соболей двадцать, а белок до шестидесяти, и весной в Великий пост возвращаясь к Дедигурову бывших у него соболей продал живущему в соседстве крестьянину Михаилу Шарыпову за сто рублев, от коего по цене получил лошадь, ружье с натруской, пороху два, свинцу четыре фунта и кафтан китайчатый, опояску стамедную, сапоги козловы двое, ловушек железных капканов пять, остальное количество пятдесят девять рублей серебрянными деньгами.
2ое лето, то есть 784 с весны обще с Дедигуровым обращаясь для посеву ему хлеба у коего имеется и соха с сошниками и за работу дал он мне семян из еонго и посяно было ярицы два, а ячменя один загон, а прочее время того лета упражнялся с товарищами поблизости тамошних селений для ловли рыбы и разного звания зверей, в коем числе добыто было три выдры и оные тамошнему же крестьянину Никифору Бердникову (коей в прошлом 789 году в страдное время на пашне помер), продал за двадцать один рубль и по цене в число денег получил седло, на рубахи набойки по красной земле два конца, и кежу полосатого на двои порты, пороху два, свинцу пять фунтов, а остальные девять рублев шестьдесят копеек деньгами, и того же лета приготовил сена и хлеб снял коей осенью измолотил и для зимы со излишеством было оного довольно и оную зиму обще с Дедигуровым и Сивриковым да кресьянином Максимом чей пишется не знаю промышляли, из которого промыслу начасть мою поразделу досталось три соболя, коих вышесказанному крестьянину Никифору Бердикову продал за десять рублев. и в число денег от него получил к вьюшному седлу деревягу, пороху три, свинца четыре фунта, а остальное взял деньгами шесть рублей.
3е лето 785го году весной с живушим невдальном расстоянии крестьянином Михаилом Шарыповым посеяв хлеба ярицу шесть, ячменя три загона, а на последок приготовя для зимнего времени сена и во все лето обращался для ловли зверей же маралов, сохатых, козлов и рыбы себе в пищу, а между тем добыл выдер четыре, быв вместе с товарищем Черепановым по прозванию Сивриковым у коего было выдер две, соболей три, и всё оное будучи от жилища в примерно верстах десяти с ехавшими двумя китайцами повстречались, кои ездили для стрельбы зверей, променяли, я за четыре выдры взял серебра в одном куске один фунт, дабы синей малой руки три, также и Сивриков получил китайками и дабами, откуда возвратясь к своей избушке пожив недолгое время согласяс из оной я с Дедигуровым и Сивриковым переехал по реке Белой вверх от прежнего жилища в верстах двадцати и на впадавшем в оную ключе расстоянием от Белой в пол версте построили избушку, хлеб и прочее для зимнего времени приготовя, я один уехал на речку Максиху и промышлял зверей добыв соболей двенадцать выдру одну и белок тридцать, а по последнему зимнему пути обратно к товарищам возвратился, двух соболей черных отменной доброты живущему в соседстве с ими крестьянину Ивану Калмакову продал за двадцать запетю? рублев и в число той цены от него получил пороху пять и свинцу десять фунтов, епангу? синяго солдатского сукна, да серебра три четверти фунта.
В 4е лето 786го года с начала весны из находящихся в бегах бергаера Бориса Стремякова нанял посеять хлеба дав ему свои семена и денег два рубля, а сам обще с товарищами Дедигуровым, Сивриковым, Иваном Быковым, Киприяном Тихоновым, Афансьем Могилниковым, Михайло Сорокиным и Степаном Максимовым, согласяс уехали на реку Иртыш расстоянием примерно отстоящем от жила их верст во сте тридцати (130), остановясь на устье реки Черемошки (речь о Черемшанке, что течет рядом с Бородино) по течению реки Иртыша вверху от Усть-Каменогорской крепости верстах во сте (100), впадающею в Иртыш, для ловли зверей и рыбы, живши с месяц сделав лотку, рыбы красной самоловами добыли с излишеством так, что одним им восми человекам их увести на верховых лошадях, хотя оная была и вяленая, было неможно, а потому и послали и с товарищем Степаном Максимовым в свое жительство чтоб оповестит прочих жителей для получения и увозу рыбы которой чрез неделю обратно к им на Иртыш обще и с сорока двумя человеками приехали, собравшись, с добытою рыбою, уехали в своё жительство, а на рыбалке ещё двое – Иван Быков и Киприян Тихонов остались для обождания обещавшихся ещё к им приехать за рыбою же из их селения пяти человек, я стоварищами по приезде в свои жительства живши с неделю, тогда остальные семь человек возвратясь сказали, что по отъезде всех нас вскоре, будучи оне ещё на рыбалке, рекою приехав в лотках воинская команда и вскольких человеках не знали, также и из-за речки в тот же раз человек до ста киргизцев, и все из ружей в их стреляли но никого не повредили, а между тем из бывших беглецов Иван Калмаков тоже и в их стрелял и чрез Иртыш подстрелил под князем Эристовым (комендант Усть-Каменогорской крепости) лошадь, а его самого невредив, и в то самое время от князя к ним прислан был казак Егор Ворогушин для того чтобы не стрелялись, кои более уже не стреляли. А только просили отогнавших киргизцами у них пять лошадей возвратить, но казак Ворогушин уверил что оные киргизцами уже уведены в их улусы, тогда наши обратно в жилища возвратились. В то лето я более вдаль никуда уже не отлучался, а в осеннее время вновь из Змеева беглые пришли – Петр Маклеков и горные работники Яков Загуменнов и Аммос Вершинин. Я же упражнялся в домовой для себя работе и зимой прожил дома безотлучно до весны.
В 5ое лето 787 года сначала весны взяв с собой запасу уехали обще по согласию с Сивриковым, Могильниковым, варнаком (беглый каторжный) Емельяном Юргиным и Загуменновым на реку Бухтарму расстоянием от своих жилищ в тридцати верстах, остановясь и лошадей всех отправили обратно в жило с крестьянином которой по найму жил из нас у Сизикова. Прожив суток трое и сделав две лотки и по оной реке вних доехав на Иртыш и по оному вверх до реки же называемой Нарыму примерно верст тридцать пять, а от оной далее Иртышом плывши двои суток и выждав ночь темную проплыли безпрепятственно китайские посты стоящие по обе стороны реки на берегах, которые распозновать могли потому что часовые друг другу подавали знаки вместо сигналов стучанием несколько раз в доску, от коего ещё один день вперед ехав останавливаясь для промыслу рыбы и в седмой же день день приплыли к озеру называемому Нор Зайсан и по оныму подле берегу прошли на другую сторону, где впадает малой Иртыш и вверх по оному примерно верст с пятьдесят ходили и ловя всякого попадающего зверя, но жителей и населения никакого не находя, так как китайских караулов (проехав вышеписанные) более не видали. Добыли там бобров шестьдесят, выдер десять и с Петрова дня возвратясь тем же путем и таким же образом через китайскую границу и караул до устья Нарыму в лотках, а оттуда пешком уйдя чрез горы и леса в свое жительство. И спустя несколько дней после того приехали к селению ташкенцев два человека, коим напривезенный ими товар добытые нами бобры со струями, кои были присняти шкур осолены, и выдры, всего семьдесят зверей, и за оные получили бахтами тином полосатым пороху пуд и свинцу два пуда на двести пятьдесят рублев, да деньгами серебрянной монетой тристапятьдесят рублев и на последок полученное все разделив по частям деньгами по семидесяти рублей и товары по равной каждому части, и более то уже лето никуда я не отлучался, наняв сено поставить и хлеб убрать, коей с весны посеян был, измолотя оной оставлял на сбережение товарищам, и под присмотром лошади были, а сам потребной припас заготовлял на зимнее время и один хаживал как и прежде на речку Максиху для промыслу зверей добыв соболей одинадцать, белок двадцать, возвратясь обратно к товарищам и жил уже до весны.
6е 788 сначала оного упражнялся в ловле рыбы, бывшие одинадцать соболей и двадцать белок приехавшим двум китайцам променял на серебро коего взял один фунт, а на последок с Петрова дня согласясь с товарищами Дедигуровым и Загуменовым съездить за солью на горные за Локтевским заводом озера, взяв с собой по ружью, толченых сухарей и вяленой рыбы каждый и уехали на верховых лошадях, сначала на реку Бухтарму переправясь чрез оную на лодках связанных, а лошадей переплавя и поднявшись на бухтарминские белки с оных к речке небольшой, как называется не заполнил, а только впадающая в Нарым, отворотя в правую руку проезжая степным местом верст десять выехав на речку Березовку, оставя оную в правой стороне по ней прямо выехав к Бухтарме реке и вторично оную переправясь и продолжая путь до речки Мякотихи и чрез Большую гору спустясь на речку Ульбинску впадающую в реку Ульбу, вниз по оной лесами ездивши несколько времени отворотя в правую руку знявшись на гору и по оной спустясь к речке кою переехав и так чрез горы спустились к реке Ульбе, в 6 день и по Ульбе вверх одну ночь и переправясь выехали на дорогу коя лежала к руднику о коем Загуменнов хотя и сказывал как называется толко ныне вспомнить не могу и по оной чрез леса на степь отворотя с дороги и к реке Убинке в правую сторону и по оной вниз до реки Убы в два дня приехав по оной по броду и от оной чрез гору в ночи на дорогу лежащую от деревни Лосишинской и по оной проезжая в ночи в деревне Большереченскую и другую до увала верст пять, своротя с оной в левую сторону и по имеющемуся хрепту проезжая чрез гору Спаскую и дорогу лежащую с Иртышу и Николаевского рудника степью более ногами а днем останавливаясь и укрывались, доехав до речки Каменки впадающий в реку Алей остановились. Товарищи Загуменов и Дедигуров сказав мне чтоб быть на той речке их дожидаться, а они съездят в деревню Старо-Алейскую к крестьянину чей пишется не упомнил, для того, чтобы оной съездил в Змеево и созвал бы бергаера Максима Кузнецова коего Дедигуров называл братом и оного намерились с собой же в камень увести, куда уехав и чрез ночь на другой день обратно ко мне возвратясь одне и сказали, что того крестьянина коей им был надобен невидали. Да и в Змеево сами не ездили, откуда паки поехав и к речки Золотушинской прожили для роздыху лошадей трое суток, а по утру поехав вперед увидели в стороне стоящих людей к коим приехав узнали, что унтер штенгер Алексей Литвинов и с им служители Локтевского завода Шадрин, Чумичев и Зырянов, а Литвинов также узнал что беглые и у нас спросил назвав Загуменова, куда с товарищами поехали и откуда ныне и сколько вас всех гуляет, коему и признавшись, что ис камню поехали гулять, а о числе людей умышленно объявили, будто всех было пятнадцать человек, для того чтобы нестал их имать, только прочие отстали в другом месте и между прочим разговаривая спрашивал он незнаем рудных приисков, коему и объявляли, что прииски имеются по речке Бухтарме от устья в немалом расстоянии, а сверх того на речке Березовке впадающей с левой китайской стороны в Бухтарму руды же по имеющемуся в них шпаку почитают серебряные на что и Литвинов об оных приисках упомянул, что сам те прииски знает и послан для разработки. А им советовал чтоб раскаявся в погрешности явится в команду, но не послушав, а устремясь остались в прежних мыслях. Оттуда ж растався уехали прямо степью неприворачивая к реке Алею и дереням, чрез два дня доехав на озера которые от Локтевского завода в сорока верстах, пробыв на оных одне сутки нагрузя соли в сумы примерно пуда по два и по три не видав из людей никово, возвратясь обратно и самым тем же местом как и вперед следовали, и на другой уже день недоезжая до речки Золотушинской увидев стоящего с лошадьми человека к коему приехав спросили кто таков и откуда, коей сказався что Змеиногорского рудника конюх, а как зовутся и чей пишется хотя и назывался толко ныне примонить не могу, на казенных двух лошадях и телегах с оковаными колесами вез бревна на рудник, какой названием не упомню, однако же проговаривал что состоящей поблизости того места, на оном же за унтерштенгера был бергаер Титов и с оным конюхом тою ночь ночевали и между раговоров объявляли что беглые горные служители чьи именно пишуца, и как того вечера шел дозжик, то бывшую у их привезенную из камня палатку холщевую раставя и спали до утра все вместе, а с вечера ещё сварив из муки и масла называемой саламат и того конюха накормили, коей росту немалого тончавой лицем сухощав и смуглой волосы на голове и брови черные, коего еще и собой ехать в камень звали, но он не согласился, а товарищ Дедигуров просил было чтоб он дал знать об их брату ево вышесказанному бергаеру Максиму Кузнецову, тож к побегу только реченой конюх отозвался и сказал что совсем оного Кузнецова незнает, и искать его времени не имеет, а поутру разстався уехали, и следуя днями и поночам самыми ж теми местами и незаезжая как в Змеиногорский рудник, равно в деревню Староалейскую и в другие селения и набывших из камня лошадях к реке Убе от соленых озер в пятой день, а от оной к Ульбе в два до речки Березовки в шесть, а доих жительства приехали всего восемнадцать дней и самой тойже дорогой коей и прежде проезжали и пропитание все оное время имели взятою с собой толчею и промышляли рыбу и зверей, а по приезде то лето и зиму добыв семь соболей и весной же продал приехавшему ташкинцу коей сказывался что зовут ево Усюном а чей пишетца незнает и жительствует для торговли в крепости Усть-Каменогорской и за оных соболей получил товаром китаек черных крученых две, тех мерлушаток, сукна синяго корнавого шесть споловиною, сядритского шесть с половиной аршин также и прочих оной ташкинец товару на зверей доволно выменял и от их уехал.
7е лето 789 года весною для посеяния хлеба нанял а сам согласясь з Загуменновым, крестьянином Василием Корниловым и барнаульским рекрутом Матвеем чей пишется не знает, в маие мце уехал для промыслу зверей к Телецкому озеру примерно до оного полагает верст со стошестьдесят, но не доезжая до оного абыв порекам следуя от жительства своего мимо озера Маральева в вершины Катуни от оной на Берель, и вторую Катунь, переправясь оную и по впадающей в его речке в вершины чрез белки спустясь со оных степь до реки Чуи и по оной уже промышляя добыли выдер десять, возвратились обратно в июле мце к Ильину дню, и после того приехавшим в их жилища ташкенцам трем человекам, из коих один Мияско живущий в крепости Усть-Каменогорской, сменяли на товар от коих получили фанзы желтой аршин тридцать, седло с прибором оправленое медью, позументу золотаго один с половиною аршин, также и прочаго товару всего по цене на шестьдесят рублев, и всио оное разделили по равной между собои части, а в осение того лета время я с крестьянином Егором Коротковым согласяс ехать к реке Нарыму, которая насей стороне Иртыша а от Усть-Каменогорской отстоит примерно верстах во сте тридцати для сатовки с кригизцами, кои также кочуют по оной невдалеке от устья разстоянии и вершинам, и пришлася с собой обще бывшаго в то время у их в житилествах для сатовки ташкинца вышепоминаемого Усянка, и поприезде к киргисцам я одного подарил двумя маральими деланными кожами, а вместо оных получил в отдарок корову, да Коротков выменял также другую, а между тем товарищ их солдат Попов к реченному ташкинцу Усянку выпросился для жительства у него во услугах, коей стем ташкинцем у киргизцев и остался, а оне в троем уже и с высотованными двумя коровами возвратились в свое селение и тою зиму никуда не отлучаясь быв в своих селениях, и упражняясь в домашних работах и делания маральих кож.
8е сего 1790 года с начала весны я согласясь с товарищами Загуменновым, Тихоновым, Быковым, Сивриковым, Гуляевым и Рубцовым уехав из их жительства с реки Белой чрез гору Лисвягу к реке Бухтарме, а с оной на Нарым, где жительство имеет киргисцы разстоянием от их селения в сороки или пятидесяти верстах на реку Иртыш и на устье Нарыму четверо упражнялись для ловли красной рыбы, а трое у промыслу зверей пробыв недели три рыбы немалое количетсво навялили, а прочия десять медведей и одну выдру добыв а как в то время у живущих киргисцов находился ташкинец Довлет, коему всех медведей и выдру променяли и вместо оных от него получили два ружья винтовальных без ложей, свинцу двадцать фунтов и пять черных шляп, сверх того у киргисцов я выменял напривезенныя деланные маральи кожи двух меринов сиваго и рыжаго, а с рыбой возвратясь в свое селение живши толко три дня и находящийся беглые же крестьяне Степан Рубцов лет шестидесяти и Филимон Ощеулов двадцати пяти годов, а по приметам Рубцов росту средня лицом смуглой волосы на голову и борода черные глаза карие, а второй росту средняго ж лицем бел шадрив волосы на голове и борода неболшая темнорусые глаза серые, безотступно просили меня с ими съездить, Рубцов по сына в Змеиногорском руднике бергаера как зовут неупоминал, Ощеулов за родным братом Ощеуловым же и по таковой их прозбе ехать с ними для показани дороги согласился имеющееся у меня всио вышеобъявленное имущество оставив товарищу Василью Черепанову а по прозванию Сиврикову и собравшись нынешняго Петрова посту на второй неделе в пятницу с речеными Рубцовым и Ощеуловым взяв с собой лошади меринов я рыжаго, Рубцов Сиваго, а Ощеулов саврасого с седлами и изнас один я одно свое толко ружье винтовальное с натруской с порохом и пулями, а у товарищей ружей небыло, сумы из дубленой кожи вешные и двумя железными пряшками, и в оные положа хлеба и рыбы котел медной с крышкой, топор с кожанным натопорником широкой, огниво, ножик с ножнями, уд язевок пять, мешок холщевой, соли фунта два, из платья шенель сукна белого, зипун серого сукна, шляпа черная, опояска шерстяная, рукавицы козлиные, рубашка набоичетая, шеровары козлинные, чарки с голенищцами ефтевыми, челки вязанные шерстянные верблюжьи и плеть ременная. И из жительства все трое вместе уехали, самыми ж местами как прежде сего токамнеж с Дедигуровым и Загуменновым выезжали, то есть от их селения чрез реку Бухтарму, речку Березовку и паки к Бухтарме с оной к рекам Ульбе и Убе в 8 день переправясь оную на лошадях вброд и потечению оной вниз незаезжая в деревни Секисовскую и Болшереченскую выехав на большую дорогу, а потом своротя и хрептом к Спаской горе от оной в правую руку и приехали на пашни в 12 день где увидели крестьян двух человек и с двумя малолетники детьми и наспрос их сначала сказывая, что ездили для покупки хлеба на напоследок созвали оне к себе на стан сварили кашу и вообще ели, а между тем я Сизиков спросил их ис которой деревни и чьи оне, которые и сказались что крестьяне деревни Староалейской крестьяне Емельян Синеносов и другого прозвания незнаю, а Синеносов вызвавши, направсно сказываите о себе что за покупкои ездите хлеба, а однако беглецы из камню, и спрашивал о Загуменнове коеи де ему и прежде был знаком, тогда уже им признались и товарищи Рубцов и Ощеулов спрашивали у их незнают ли в котором заводе или руднике находтся мастеровые у Рубцова сын, а у Ощеулова брат Илья, из коих Синеносов сказал что Рубцов в Змеиногорском рудике, а Ощеулов в Колыванском заводе, а потому и просили ево чтоб он постарался и помянутых их родственников отыскать, коих бы и привести к им же для побегу, но оной толко согласился ехать в Змеево и сыскать Рубцова сына и зато наперед от него получил две кожи маральи деланные, а на последок условясь, Рубцов остался у помянутого Синеносова на пашне в ожидании сына своего, а я с Ощеуловым сказався что поедем в Колывань и чрез неделю или раньше обещались быть тут же на пашню, откуда того ж дни уехали на речку Каменку пробыли двои сутки для ловли рыбы, а на третей день степью к реке Алею и выше деревни Гилевой в забоке ночевали, и между тем условясь ежели мне ехать в Колывань посколку у меня было ружье то может быть с нем повстречався не признали б что беглой, ехать с им несогласился и с тем же условием чтоб съезжаться на пашню откуда разстались Ощеулов уехал в Колывань и намерился ехать дорогой, а он Сизиков в забоке оставя бывшие у него сумы, потому что ещё нато место намерен быть и в оных топор наладя из дубленой кожи и полуфунта свинцу помешкав немного, тогоже дни поехал с ружьем в деревню Староалейскую к вышеписанному крестьянину Синеносову с тем чтоб отыскать и разведать нашол ли Рубцова, также и выпросить у него Синеносова хлеба, и дополденя примерно часу в 9м или 10м подъехав к деревне и в оную чрез брод коей имеется среди деревни, как только из воды выехал, то бывшие на берегу тои деревни крестьяне коих он ещё из-за реки видел человек десять или более остановя на берегу спросили откуда чей и куда поехал, котором отозвался бутто крестьянин и издил искать отшатившихся лошадей, но оные тому неповеря упоминали тебято и надо и видел того крестьянина коей был прежде с нами и Синеносовым напашне но как пишется не знаю, но думал конечно он донес и ево узнал, хотя б наотпор с ними и не дался им себя поймать нооробев, а более нехотя онаго чинить, и добровольно соидя с лошади сам им отдал ружье и сопоясной ножик, тогда уже оне закрычали, которые были напашне из тех один сам приехал, а в тот же час из бывших поблизости домов увидел что к ему прибежали змеевская команда и упомянутый крестьянин Синеносов с офицером, коей приказав руки заворотя на спину связали, и того ж дни увезен в Змеиногорский рудник оставшее как и вышесказано у товарища Черепанова по прозванию Сиврикова имущество мое состоит в следующем: конь сивой коей был выменян у киргизцев, а бывшей с Алею покраденной с начала побегу мерин гнедой назат тому четвертой год будучи в камне и в их жительстве от болезни изгибла, седел два, певрое с медной оправой, а другое простое въюшное, войлоков два, лоушек железных называемых капканов пять, шуб три, 1я крыта китайкой черной крученой опушена выдрой, а мех мерлущатой, немного ношеная, а остальные одна нова, другая поношена, овчиные кафтанов три и сукна синяго корноваго, 2 солдатского зеленого, 3 китайки черной крученой, а подклад дабинной синей, шабка черного плису высокого опушена черной мерлушкой ношеная, опояска камлотовая малиновая, рубах фанзовая желтая с позументом золотым, бахтовых две новые, дабинных синих две, безинна белая, портов тиновых кежовых и бумажных пятеры, двои сапоги одне козловые, а другие юфтевые, чарошного товара почев и передов пять пар, кож маральих дубленых три, сумы переметные юфтивые, платов барсовых алои, другой по черной земле, корова хотя и была вымененноя от киргисцев, но онаяуже убита, денег серебреных сто рублей, серебра четыре фунта, свинцу десять фунтов, коса сенокосная и серпов два, будучи в сем побеге кроме кроме что за границей кроющихся в ущелинах гор пристанодежателей тем беглецам в селениях крестьянских никого не знает, воровства и грабительства кроме покражи одной лошади седла ружья и на пропитание припасов, равно же сам собою и нискем как российским так и другим за границею живущим народам смертного убийства нечинил и в сем допросе показал что происходило со дня моего побегу истинную правду безовсякой лжи и утайки. К сему допросу вместо горного работника Федора Сизикова прозбою его унтер штейгер Василей Козмин руку приложил.
А какие именно в тех местах где он Сизиков с протчими сотоварищами находился, разные убеглые кроются и жительствуют о том в дополнение означаюца подсим, а имянно:
жительствуют при местечках называемых:
Под горой листвягой при ключе впадающем в реку Белу
Змеиногорского рудника горные служители:
Иван Дедигуров,
Василей Черепанов а по прозванию Сивриков,
с коими и он Сизиков жителсьтво имел в одной избе.
На речке Бобровке впадающей в реку Бухтарму в одной избе, и сверх тово мелница мутовчатая
Бергаер Кирило Атаманов
с братом крестьянином Борисом
у коего сын Василей 25 лет.
На ключе впадающем в речку Проездну, а оная в Бухтарму, в двух избах, и мелница мутовчатая
Колыванской слободы из деревни Гилевой крестьянин Филип Поморцов,
и с им жившей Носков коеи назат тому другой год помер
С Иртышу крестьнин Михайло Булычев,
и с им крестьянская жена Офимья Яковлева Кузнецова
Крестьяне с Иртышу Матвей Сиников с сыном Федором 19 летним
По реке Езовой впадающей в реку Бухтарму в шести избах и одна мельница
Оставной заводской служитель, как зовут не знает, а пишется Блинов
у него дети
бергаеров двое и павловской заводской служитель, еще промывалщик
(как {их всех} зовут не знает)
Кузнецкого ведомства крестьянин Прокопей Гаврилов и с ним крестьянская жена Лукерья Иванова, да бергаер Светлаков.
Каторжные Абросим Шумилов с братом Ефтифеем, коей уже помер, солдат как зовут и чей пишется незнает
Чаусского ведомства крестьянин Степан Федоров Рубцов, коей с им Сизиковым искамня ныне выезжал ногде теперь находится неизвестно
у него жена Фекла Прокопьева дочь, дети
бергаиер Михайло
крестьянин Федор
Кузнецкого ведомства крестьянин Филимон Ощеулов, коеи ныне тоже с ним выезжал и где находится неизветсно.
Каторжный Емельян Юргин
Бывшей дьячек а откуда незнает Иван Иванов Тешев и с им убинской слободы деревни Староалейской крестьянин, как зовут и пишется не знает, а по отчеству Сергеич
Каторжный Егор, чей пишеца незнает и зим кузнецкого ведомства крестьянин Григорей Чепряков, да с Чумышу Прокопей Тараданов.
По ключу впадающему в речку Середчиху, а оная в Езову, коя впадает в реку Бухтарму, в ряти избах и две мельницы.
Казак из России Василий Гаврилов у него сестры девки Лукерья 60ти, Огрофена 50 лет и их тетка как зовут не запомнил 90 лет
с реки Оби крестьяне
Осип Красков, у него тетка Фекла Петрова
Ксенефонт Козмин Туртин
у него мать Авдотья Петрова,
крестьянин ачей незнает
у него сын Еремей 33 лет,
и крестьянина Туртина тетка Дарья Петрова Краскова
Иван Степанов Кротов
По речке Серетчихе впадающей в Езову, а оная в Бухтарму в двух избах
с Иртышу из деревни Секисовки крестьянин Фома Троеглазов
и при нем
крестьянская жена как зовут незнает, Гаврилова дочь
у него дети
Петр 12 Иван 9 лет ещё нынешнего году родила, а сына или дочь невидал и незнает
Василей Ярков, у него жена и дочь девка как зовут незнает
По речке Тихой впадающей в реку Катунь а оная в обь в трех избах и одна кузница
крестьянин Андрей Околеев у него дети
крестьяне ж Конан и Петр
крестьянин Данило Шималин збратом
крестьянином Венедиктов
крестьянин как зовут и чей пишется незнает и с сыном крестьянином же
По речке Поскаче впадающей в речку Белу в двух избах
из полских солдат Сергей Иванов и с ним крестьянин Василей Корнилов и Григорий Тотмин
По речке Белой впадающей в реку Бухтарму, а оная в Иртыш, в четырех избах и одна мелница
крестьянин Яков Рогалев, с теткой Авдотьей Ивановой,
драгун Терентей Иванов и крестьяннин Алексей Зайцов
крестьянин с сыном и женой, а как их зовут и чьи пишутся не знает, да племянник Лаврентей
солдаты Киприян Тихонов и Ананья Харлов
По речке Белой вниз в одной избе и мелница
горной работник Яков Загуменнов и с им солдат Петр Макляков, отставной бергаер Григорей Зубов с шурином бергаером Савастьяном Бердюгиным.
школник Иван Конюхов, барнаульского завода служитель Василей Талапов, да бывшей прежде в бегах и по явке отпушенн был на волю Александр Гуляев и оба нынешней весны уехали в жительства к киргисцам
из заводских рекрут Матвей Андреев сын а чей пишется незнает, коей из Барнаулу бежал со солужителем Талаповым
По реке Белой вверх в девяти избах при которых имеется кузница и две мелницы
солдат Иван Быков с крестьянской женой Агафьей Ивановой
крестьяне Прокопей, Михайло и Евдоким Орловы
солдат Тимофей, а чей пишется не знает и малолетний Егор Коротков и Федор Петров
бергаеры Василий Зайков и Павел Попов дворовой человек порутчика Волошанина Федор
крестьяне Григорей и Василей Лысовы, у них мать Домна Григорьева, сестра девка Авросинья 20 лет у ею сын годовой,
крестьянина Ивана Лысова жена Лукерья Иванова с детми малолетники тремя сыновьями и одной дочерью, а муж ею попоимке находится в Барнауле под стражей
крестьяне Иван и Назар Сосновский, да Федор Рахманов, у него племянник Григорей крестьяне же, и с ними крестьянина Никифора Полковникова дочь Анна
крестьянин Алексей Вяткин и с ним два шурина бергаер Антипа и крестьянин, сестра девка Василиса, а чья пишутся не запомнил, крестьянина Петра Долгова жена Татьяна Федорова.
По реке Белой четырех избах и одна мелница
крестьянин Архив Коробейников с женой и дочерьми девками Варварой и Офимьей и с ними Василей Бердников
Михайло Шарыпов и с ним крестьянина Григорья Табакаева жена Матрена Васильева и у нею дочь девка Окулина 15 Авдотья 4 и сын Павел 8 лет.
Лука Шипунов с племянником Матвеем лет 30 и сестрой девкой Анисьей, а другая Федосья в 789 году померла, ещё с оным же Шипуновым жительства имеет два крестьянина, а чьи пишутся не знает
крестьянин Степан Максимов назат тому другой год быв напромыслу зверей и безызвестно потерялся
казак Федор чей пишется не знает и с ним крестьянина Семена Бердникова жена Ирина Никифорова дочь
драгун из крепости Усть-Каменогорской, да бергаер храмой, а чьи пишутся не знает, ещё драгун Петр Спиридонов.
Вверх по Белой шести в избах и две мелницы
Белоярской слободы
Крестьянин Леонтий Бердников з братом Кирилом и с женой Авдотьей Ильиной дочерью, а чья пишется не знает, у коей два сына крестьяне Петр и Тит, а у Леонтия был брат Иван коего он Бердников же сам назат тому 4 года из ружья убил (Бердниковы – это Кривошеины, а это тот Иван, что попал на допрос в 1778, у него, судя по другим документам, была кличка – Безголовый, видимо это как-то связано с тем что его в итоге застрелили).
Никита Бердников с сестрой девкой Федосьей, у коей две дочери Матрена и Катерина малолетние, ещё крестьянин Федор чей пишется не знает,
умершего крестьянина Никифора Бердникова жена Авдотья Андреева с сыном Иваном
Данило Бердников с сестрой девкой Марьей 25 лет, у коей детей четверо сын Савастьян, дочь Анисья а прочих имена и коего полу не знает,
написанного Бердникова сестра девrа Анна 40 лет, у его дети Софон, Гордей, Сидор и дочь Дарья
Колыванской слободы деревни Устьянцовой крестьянин Игнатей Зайцов с крестьянской дочерью девкой у коей сын малолетний как обоих зовут и чья она не знает
По Белой в двух избах
крестьянин бывшей у китайцов и отпущенной по явке его на волю Иван Петров Щетников, с реки Оби крестьянин Максим Григорьев, бергаер Василей Босоногов, крестьянин Андрей Сизиков
По реке Береле впадающей в реку Бухтарму в четырех избах
с Оби
крестьянин Иван Калмаков у него тетка Наталья Семенова, сестра девка Наталья Кириллова, бергаер Борис Стремяков
с Чумышу
крестьяне
Яков Звонков
Иван Миронов
Фома и Иван Момонтовы
Колыванской слободы деревни Гилевой крестьянин Иван Силиванов
Итого:
заводских 24
разного звания 91
женок 21
детей:
мужеска 14
женска 22
всего 172
горные работники: Василей Дубской назад тому 5 годов на реке Бухтарме быв за промыслом зверей, при катаржном Абросиме, лошадь легнула в косницу и от того помер.
Аммос Вершинин, назад тому третий год за многие у живущих в тех селениях разные воровства, по согласию собрания отпущен по реке Белой на плоту.
Сверх вышеписанных беглых людей от их селениев в верстах во сте далее вниз по реке Бухтарме есть живущие на речке Тургусуну, и оная впадает в Бухтарму, о которых я Сизиков от других живущих с ним беглецов слыхал что живут в таких же ущельях внемалом количестве, толко я в тех селениях небывал, и сколько оных жительствует и кто имянно незнаю.
Против вышеозначеннного допросу и приобщенной при оном росписи в дополнение показал, по всем речкам ключам жительствующие и поущелинам беглецы отправляют приношение молитв всякой в своем доме, а в воскресныя и в знаменитыя праздники, сколко прилучитца в одной деревне жителей, то собираются в одном, который побольше доме и тут вообще молятся, и оное происходит несколко часов, хотя чтения публичного и небывает, но всякои сколко знает молитв читает про себя, а другие просто молятся, а как священников и других церковных служителей вовсем селении неимеется, то прирожении младенца знающие толко грамоту нарекут имя, а более молитв и обрядов над родившимся и родилницами не совершает, кроме кои окажутся блиские к смерти то оных теж грамотные погружают в воду, а здоровые и живые и поныне остаются некрещеными, отцы имеющие женска пола детей замуж невыдают, и низакого не обручают, а потому дочери их и ведут распутную жизнь, если кто умрет то погребают ево без всякова молитво приношения, а после из ближних ево а если нет то из имущества умершего грамотного наймут шесть недель читать канон поминают, чтож принадлежит до управления оных во всем селении никаких властителей над собой не имеют, кроме если кто в преступлении изобличен будет, то из несколких деревень со званным исцом живущия соберца к преступнику в деревне и в ево доме разобрав и соразмерно с преступлением положат наказание, например если изобидит воровством из разных домашних припасов или зверского промыслу, то наказание чинят батожьем, палками и плетми, а в отлучку мою с прочими на промыслу товарищами один раз последовало за неоднократные разные воровства почему уже терпим не мог быть в их жительствах беглой же катаржной Аммос Вершинин по собрании крестьян Иваном Лысовым, Иваном Кротовым и Прокопьем Гавриловым с прочими товарищами приговорен был и оными на зделанном плоте посадя означенного преступника заколотив ноги в продолбленные нарочно для того ненасквозь две диры, снабдив несколко харчевых припасов, также чем бы можно было управлять плот и отпустив вних по реке, с тем намерением если может куда благополучно выплыть та и счаслив, а если потонет тому и достонет, и оной Вершинин в живых ли находится неизвестно. Пропитание всех жителей состоит в хлебопашестве разного рода, как то: в посевах ржи, ярицы, ячмень, пшеница, лен, коноплю, и китайской ячмень, кои убирая с полей кладут в состроенные настолбах житницы называемые саивы, во время ж неурожайных лет в бытность его в камне на другой год в июле мце в последних числах, когда уже посеянные хлебы были в колосу, то от выпавшего в поларшина снегу, и лежавшаго трои сутки коеи хотя и стаял, но от неумеренного холоду в разных местах хлебы вызябли, а более уже такого неурожая в бытие ево небыло, и в случае занедостатком хлеба напасая пихтовой коры очистив со оной серу изсуша толченую перемешав с частию муки делают хлебы и оную кору полагали потому что слышал он от первых живших в камне беглецов, кои нашли таковой поупотреблении безвредной способ. Холсты сукна и ткут в селениях сами, также ловле разного рода зверей продолжает, а придомах некоторые имеют коров и куриц, а засолье нагоркие озера кои состоят у реки Алея в недалном разстоянии от Локтевского завода ездят из жила сами и годовую препорцию вывозят запасют всякои просебя, почти при всякой дереве есть небольшие на ключах и речушках мельницы называемые мутовчетыми, жернова во оные выделываеют сами, во всей округе селения, две кузницы, для исправления разных инструментов, для хлебопашества звериной ловли и домашних надобностей, а как от селения на полдень китайская граница отстоит толко на один день езды, и из их фарпостов живущия уволяются за промыслом и познакомству приезжая в селения или съезжаясь на путях вывозят и променивая им изловленных разного рода зверей и кожи, закои получают привезенные товары кусками серебро, канфы, фынзы, шолак?, бязи, дабы, овчины, халаты шелковы и бумажны, переденую и непреденую хлопчатую бумагу, шерсть овечью разных цветов, к рубахам пуговицы соль и как у них меня происходит воровски, то они опасаясь их стражи в фарпосты к ним неездят, а между собой вселяниях хлеб для пищи и напосев равно и всех оных вещи естли кто соизлишиством имеет или выменивает понадобносте покупателям продают, а неимущим вместо милостыни повозможности наделяют разным одеянием и пищей, также торгуют и с киргисцами кои жительствуют по здешную сторону реки Иртыша и Нарыма разстоянием один же день пути, променивая им разного поболшой части хищных и иных зверей и кожи маральи, получая отних шубы воилока, лабашаки, овчины, мерлушки, бухарские занавесы и выбойки разнои тик и кеж, александреику, пестреды, верблюжью шерсть, земляную соль, арканы, плети, все оные вещи употребляем для своей надобности, сверх того чрез обитающих же по Нарыму киргис приезжают ташкинцы и привозят выменныя товары и серебрыные денги с российской границы, порох свинец ружья винтовальные без ложей получают разного рода зверей и деланные маральи кожи и все оные народы видя привозимые для их вещи, а со стороны из деревень крестьяне российские приезжаютли ичто имено привозятли, также и беглецы к им в деревни ездятли исчем отих обратно возращаютсель подлинно сам я Сизиков невидал и ниоткого истоварищей неслыхал и незнаю, назатже тому другой год живущие в тех селениях беглые люди присобраниях намерялись отсебя выбрать одного человека которойбы пробравшись тихим образом в Барнаул и явится к начальнику заводов заиспрошением о преступлении их прощения и чтоб их невыводя истамошних мест положит в надлежащей платеж подати, нонапоследок старики сказав ходя де неспростят, новыведут издешних мест и определят к прежней должности почему иостались попрежнему. Ксему допросу вместо горного работника Федора Сизикова прозбою ево унтер штейгер Василей Козмин руку приложил.
Придопросе вышеозначенного преступника Сизикова учрежденнаго при Колывано Воскресенском баталионе воинского суда воотделенной при Змеиногорском руднике части вприсудствии находились
Капитан Семен Смирнов
Гитефервалтер Филип Риддер
Штих Мейстер Степан Усов
Прапорщик Николай Колобовой
Зааудитора сержант Лаврентий Старков
Посправке оказалось
Написанный всем допросе горной работник Федор Сизиков в службу взят Белоярской слободы из крестьян бергаером 770 ноября 18 числа горным работником.
В 775 и 779 годах запобеги из службы и воровства поразу плетьми, в 782 за побег же из службы и чинимые в оном воровства и грабительства по сентенции военного суда приговорен к наказанию кнутом и к отсылке в катаржную работу но по силе всемилостившаго манифеста состоявшегося в 7 день августа 1782 года от наказания освобожден.
Нет комментариев