Королева в шоке

На белой фаянсовой тарелке две ложки перловой каши и тоненький кусочек черного хлеба. Кормили воспитанниц Смольного института так скромно, что по ночам они плакали в своих постелях от голода. Негоже благородным барышням много есть, особенно в дни поста. А посты здесь соблюдались строго. Четырнадцатилетняя Лена никак не могла понять, почему всё это такое невкусное. Вареную рыбу они между собой называли «мертвечиной», но из-за постоянного чувства голода съедали всё то немногое, что им давали. Она стала сиротой в семь лет, и бабушка — веселая и хозяйственная женщина, которая очень вкусно готовила — сумела добиться включения Елены Ивановны Бурман в число воспитанниц Смольного института для благородных девиц в Санкт-Петербурге. Это было почетно, ценилось в обществе. Девушек учили математике, истории, географии, французскому, танцам, манерам, даже физике. Лена была в числе лучших, и в 1848 году на выпуске получила в подарок золотой браслет и Библию. Только вот о том, как вести хозяйство, вып

"Мужчинам больше позволено, терпи, голубка, терпи", - шептала ей нянюшка. "Но больно же! Как же больно!" . Матушки княгиня не знала, но верила, ей суждено выйти замуж по любви. Не успело еще остыть тело князя Феликса Юсупова, графа Сумарокова-Эльстона, а его наследники уже должны были решать проблемы: как поступить со второй семьей и детьми. До этого сын князя и его супруга, племянница императора Николая II, предпочитали игнорировать существование столь нелестной страницы в биографии отца. Но теперь необходимо было действовать. Феликсу Сумарокову-Эльстону выпало в жизни огромное счастье и везение: жениться по любви, да еще и на богатейшей и красивейшей наследнице Российской империи. Зинаида Николаевна Юсупова была единственной наследницей огромного состояния. А еще и красавица, и обладательница душевных качеств, какие редко сыщешь. Благородная, добрая, разумная наследница с юности дала отцу понять, что выйдет замуж только по любви. Князь Николай Юсупов мечтал увидеть Зинаиду герцогине

С портретов, коими были увешаны стены дворца, где она родилась 28 февраля 1870 года, на нее смотрели лики предков. Старинные тени оживали и не давали девочке забыть: в ее жилах текла древняя кровь Романовых, все страсти французских Богарнэ и дерзость Кутузовых. Дарья, которую в семье на французский манер звали Долли, обожала слушать истории о своей прабабке – француженке, очаровательной Жозефине, ставшей женой Наполеона и не бросившей его даже после вынужденного развода и разгрома. — Ты очень похожа на нее, — мечтательно замечал отец, князь Евгений Максимилианович Романовский, герцог Лейхтенбергский. — И на свою бабушку Марию Николаевну тоже, — добавлял он уже чуть более печально. Мария Николаевна была гранд-дамой Российской империи, дочерью императора Николая I и особой весьма властной и суровой. Девочка ее помнила плохо: бабушка умерла, когда малышке было всего пять лет. Да и о скандальной личной жизни Марии Николаевны Долли тоже ничего не рассказывали. Оставалось только самой, рассм