Tatyana Arhireeva

Рыжевато-коричневое пятно стремительно расползалось по тончайшему перламутровому шелку, безжалостно пожирая золотые узоры ручной росписи. Вероника стояла у массивного обеденного стола, не в силах оторвать глаз от испорченной работы. Руки ходили ходуном, а в горле будто колючку забили — ни вдохнуть, ни выдохнуть. В просторной столовой, где густо пахло мясом с приправами и дорогущими духами, повисла тяжелая, липкая тишина. — Убери эту дешевку, — скривилась Римма Эдуардовна. Она небрежно отодвинула от себя глубокую тарелку, даже не подумав вытереть каплю бульона, которая ляпнула прямо на полированное дерево. На лице свекрови — ни капли сожаления, одно сплошное презрение. — Я с этим палантином больше месяца провозилась, — голос Вероники дрожал и сорвался на какой-то жалкий шепот. — Сегодня же день памяти Леонида Аркадьевича. Я всё по бабушкиной науке делала, слоями воск наносила. Думала, вам в радость будет… — Бабушкиной? — Римма Эдуардовна коротко хохотнула, поправляя массивный золотой бр