Ю.

М. Нагибин о России и русских.
«Предназначение России — окончить историю, погубив человечество».
К. Н. Леонтьев
(1831 — 1891)/
«Возникнув как государство и народ на берегу Днепра, под ласковым солнцем Киева, Древняя Русь удивительно быстро взамен самопознания и самоуглубления, плодотворной разработки собственных духовных и физических ресурсов
стала зариться на окружающие земли, обуянная страстью к расширению.
И стала московской Русью, ещё более загрёбистой. Ведь расширяться, захватывая то, что тебе не принадлежит, куда веселее, вольготнее и слаще, нежели достигать преуспеяния на
ограниченном материале собственных возможностей.
<….>
Трудно любить тех, кого ты подчинил мечом и пулей, обездолил, ограбил. Не приходится ждать и любви от них, надо всё время быть начеку ( "Не спи, казак..." ), во всеоружии, в не отпускающем напряжении. Оттого и приучились
русские видеть в каждом иноземце врага, непримиримого, хитрого, подлого.
<….>
Русский народ никому ничего не должен. Напротив, это ему все должны за то зло, которое он мог причинить миру - и сейчас ещё может, - но не причинил.
<….>
Почему-то падение тоталитарного режима пробудило в моих соотечественниках всё самое тёмное и дурное, что таилось в укромьях их пришибленных душ.
Народ, считавшийся интернационалистом, обернулся черносотенцем-охотнорядцем. Провозгласив демократию, он всем существом своим потянулся к фашизму. Получив свободу, он спит и видит задушить её хилые ростки: независимую
прессу и другие средства информации, шумную музыку молодёжи, отказ от тошнотворных сексуальных табу. Телевидение завалено требованиями: прекратить, запретить, не пускать, посадить, расстрелять - рок-певцов, художников-концептуалистов, композиторов авангарда,
поэтов-заумщиков, всех, кто не соответствует нормам старого, доброго соцреализма.
<….>
Вместо веры какая-то холодная, остервенелая церковность, сухая страсть к обряду, без бога в душе. Неверующие люди, выламываясь друг перед другом, крестят детей, освящают всё, что можно и нельзя: магазины, клубы, конторы,
жульнические банки, блудодейные сауны, кабаки, игорные дома. Русские всегда были сильны в ересях, сектантстве, их нынешнее усердие в православии отдаёт сектантским вызовом и перехлёстом.
<….>
У совкового гиганта - вся таблица Менделеева в недрах, самый мощный на свете пласт чернозёма и самые обширные леса, все климатические пояса - от Арктики до субтропиков, а люди нищенствуют, разлагаются, злобствуют
друг на друга, скопом - на весь остальной мир.
<….>
Господи, прости меня и помилуй, не так бы хотелось мне говорить о моей стране и моём народе ! Неужели об этом мечтала душа, неужели отсюда звучал мне таинственный и завораживающий зов ? И ради этого я столько мучился
! Мне пришлось выстрадать, выболеть то, что было дано от рождения. А сейчас я стыжусь столь желанного наследства.
Что с тобою творится, мой народ! Ты так и не захотел взять свободу, взять толкающиеся тебе в руки права, так и не захотел глянуть в ждущие глаза мира, угрюмо пряча воспаленный взор. Ты цепляешься за своё рабство и
не хочешь правды о себе, ты чужд раскаяния и не ждёшь раскаяния от той нежити, которая корёжила, унижала, топтала тебя семьдесят лет. Да что там, в массе своей - исключения не в счёт - ты мечтаешь опять подползти под грязное, кишащее насекомыми, но такое надёжное,
избавляющее от всех забот, выбора и решений брюхо.
Во что ты превратился, мой народ ! Ни о чём не думающий, ничего не читающий, не причастный ни культуре, ни экологической заботе мира, его поискам и усилиям, нашедший второго великого утешителя - после водки - в деревянном
ящике, откуда бесконечным ленточным глистом ползёт одуряющая пошлость мировой провинции, заменяющая тебе собственную любовь, собственное переживание жизни, но не делающая тебя ни добрее, ни радостней...»
Юрий Нагибин. Тьма в конце туннеля. 1994 год