Война никогда не заканчивается в тот день, когда солдат возвращается домой. Она остаётся — в морщинах, в снах, в привычке просыпаться до рассвета и долго смотреть в темноту, словно ожидая команды или тревоги.
Она живёт в памяти, которая не спрашивает разрешения, когда возвращает человека туда, где он однажды оставил часть своей души.
У нас по цифрам примерно так же было. Но уход значительно больше кто переехал, кто забил, кто на кладбище. Встречаюсь с пятёркой друзей. Жизнь многих поменяла не в лучшую сторону. Раздрай и шатания сгубило движение.
Но некоторые вещи остались навсегда. Звук от выхлопной трубы автомобиля или лопнувшая шина до сих пор сильный напряг. Драк стараюсь избегать. Нет тормозов. Оторвать от жертвы большая проблема. Становишься зверем. Легко можно сесть за тяжкие телесные или хуже.
Я имел ввиду «интернетные Одноклассники», Вы же написали с большой буквы. А проводы это «святое», было такое «дело» в советское время, а так же встреча с родными, близкими после службы. Меня, после «службы на юге», родственники ощупывали, «целый, или как?».
За пунктуацией следит система. Я просто часто не проверяю. Меня не щупали. Руки ноги на месте. Потом правда отец в военнике запись нашёл. Мать переживала. Отбрехался.
Спасибо, взаимно. Всё чио в жизни не делается угодно Всевышнему. Как бы горько и глупо это ни звучало. У каждого своя судьба. Я в Афгане выжил, а однокласники в Союзе погибли. Не знаешь где найдешь, где потеряешь.
На автомате нырять приходилось. Искать безопасное место. Мат стал связками речи. Потихоньку отошёл. Когда трезвый и спокойный. Пить и заводиться нельзя и спустя сорок лет. Стрёмно.
Спрошу тебя жизнь, докурив сигарету. Ну, что там осталось за краем твоим? Осколки, что врезались в память шипами? Да запах от пороха прошлой войны. Искали, но тщетно под ворохом пепла. У правды и лжи здесь законы свои. Но вижу сквозь годы, афганское пекло. Где небо оплавило пламя свечи. Зову, не приходят ушедшие годы. Но там я живу, добежав до седин. Сдирая с души проржавевшие пятна. Кровавые пятна, афганской войны. Кишлак под горой, это мёртвая зона. И страха волна пробежит по телам. Последняя пуля и бой мой последний. И вижу, как падаю, тень обогнав. Дымок сигареты и в стопке немного. Ушли далеко мы от нашей войны. Но памяти рваной, от прошлого больно. И шрамы не смыть с почерневшей души. Спрошу тебя жизнь, замерев у порога. Назад оглянусь, здесь слова не нужны. А там за спиной поднимаются горы. С земли к небесам и к своим, и чужим.
Комментарии 43
Ну, что там осталось за краем твоим?
Осколки, что врезались в память шипами?
Да запах от пороха прошлой войны.
Искали, но тщетно под ворохом пепла.
У правды и лжи здесь законы свои.
Но вижу сквозь годы, афганское пекло.
Где небо оплавило пламя свечи.
Зову, не приходят ушедшие годы.
Но там я живу, добежав до седин.
Сдирая с души проржавевшие пятна.
Кровавые пятна, афганской войны.
Кишлак под горой, это мёртвая зона.
И страха волна пробежит по телам.
Последняя пуля и бой мой последний.
И вижу, как падаю, тень обогнав.
Дымок сигареты и в стопке немного.
Ушли далеко мы от нашей войны.
Но памяти рваной, от прошлого больно.
И шрамы не смыть с почерневшей души.
Спрошу тебя жизнь, замерев у порога.
Назад оглянусь, здесь слова не нужны.
А там за спиной поднимаются горы.
С земли к небесам и к своим, и чужим.