Сердцу Любо нам-наш Шарлыкский Край .!

Огромный особняк встретил меня ледяным великолепием и давящей тишиной. Я шагала по широкому коридору, стены которого были плотно увешаны мрачными картинами в массивных позолоченных рамах. Впереди, чеканя шаг, следовала Клавдия — женщина с идеальной осанкой и взглядом, полным холодного высокомерия. Она представилась полноправной хозяйкой этого роскошного дома. Я старалась дышать максимально ровно, незаметно поправляя на воротнике приколотое серебряное украшение. Это был мой единственный талисман, и я искренне надеялась, что сегодняшний день станет хорошим началом моей профессиональной карьеры. Перед тем как прийти на эту должность, я потратила несколько часов, детально изучая биографию своего будущего пациента. Илья Данилович Сухогоров когда-то давно считался настоящим портовым королем. Одно только его имя заставляло конкурентов бледнеть от страха и поспешно уступать дорогу его бизнесу. Однако в последние годы на редких снимках в прессе он выглядел лишь бледной тенью самого себя. Огромн

Ну вот откуда в их поселке взяться такой крутой машине? Тамара стояла у окна, придерживая занавеску, и не верила собственным глазам. К ее калитке подкатывал темный, блестящий, нездешний автомобиль, огромный, с тонированными стеклами, больше похожий на какой-нибудь катер, чем на машину. Она отступила от окна и прижала ладонь к горлу. Ошиблись, конечно... Машина остановилась, дверца открылась, и из нее вышел высокий мужчина в темном пальто. Он огляделся, поправил шарф и двинулся к калитке. Походка у него была уверенная, но у самой калитки он вдруг замедлился, точно наткнулся на невидимую стену. Он постоял немного, а потом решительно толкнул скрипучую дверцу, поднялся по ступенькам крыльца и постучал в дверь. *** Тамара узнала его не сразу. Только по тому, как он стоял, слегка наклонив голову к правому плечу, она поняла, кто это. Так, именно так стоял маленький Костик, когда приходил к ней на кухню. Он тихонько садился за стол и ждал, пока она нарежет хлеб. - Здравствуйте, - сказал мужчин

Мария Степановна уже пять лет жила тихой вдовьей жизнью на самом краю глухой таежной деревни. Ее муж, Иван Петрович, всю жизнь проработал главным егерем района и был человеком поистине легендарным. Казалось, он знал каждое звериное логово, каждую потайную тропку, каждый ручей в радиусе многих десятков верст. Местные жители всегда обращались к нему за советом, и он никогда никому не отказывал. После того как Ивана Петровича внезапно не стало, Мария наотрез отказалась покидать родные места. Ее единственный сын Алексей давно вырос и уехал жить далеко от их родных краев, обустроив свой быт в большом поселке. Он часто звонил матери и настойчиво уговаривал ее перебраться к нему. — Мама, ну послушай меня, — звучал из телефонной трубки обеспокоенный голос Алексея. — Зачем тебе одной оставаться на краю леса? Зимы у нас суровые, дрова колоть надо, печь топить. Переезжай ко мне, будешь в тепле и уюте, внуков нянчить. — Алешенька, сынок, не проси даже, — мягко, но непреклонно отвечала Мария Степ

— Я сказал: не трогай этот ящик! Там мои инструменты! Ты оглохла, Лена? Голос Павла гремел на всю квартиру. Дело было поздней осенью. Лене — тридцать два, Павлу — тридцать пять. Он лежал на кожаном диване, который сам же и выбирал пять лет назад, задрав ноги на подлокотник. Вокруг него — горы пустых банок, крошки чипсов, запах застоявшегося табака и дешёвого виски. Елена молча складывала вещи в мусорные пакеты. Не в чемоданы. В чёрные полупрозрачные мешки для отходов. Павел заметил это и хихикнул. — Правильно, — протянул он, жуя сухарики. — Психичке — пакеты самое-то. Ещё бы на помойку сама сходила. Лена не обернулась. — Паша, это квартира моей бабушки. Ты просто прописан здесь. Ты не имеешь права меня выгонять. — Ой, да ладно! — он резко сел, и диван жалобно скрипнул. — Бабушка твоя в психушке, сама знаешь. Документы? Где документы на квартиру, Лена? А нет их! Павел их украл и спрятал ещё год назад. Ты что, забыла? Она замерла. Внутри всё похолодело, но она сдержалась. Павел

Снег валил третий день подряд. Трасса, соединявшая два районных центра, была пустынной — редкие машины ползли наощупь, водители боялись съехать в кювет. В такую погоду нормальный человек сидит дома, у печки или у телевизора, и ждёт, когда небо утихомирится. Но Вера Андреевна, врач-педиатр на пенсии, возвращалась из областной больницы, куда ездила на консультацию. Она вела старенькую «Ниву» осторожно, вглядываясь в белую пелену, и думала о том, что скорей бы домой — к чаю с мятой, к тёплому пледу и коту Тимофею, который наверняка уже заждался. До её посёлка оставалось километров двадцать, когда в свете фар мелькнуло что-то неестественное. Две маленькие фигурки на обочине. Вера Андреевна сначала подумала — показалось. Кто может идти пешком по трассе в такой снегопад? Она сбросила скорость, прищурилась. Нет, не показалось. Дети. Мальчик лет десяти и девочка, совсем кроха, лет пяти. Они шли, держась за руки, по самому краю дороги, утопая в снегу. Одежда на них была явно не для такой по

— Елена, подойдете в седьмой кабинет к десяти, — равнодушно, даже не подняв глаз от светящегося монитора, бросила секретарь. — Спасибо, — едва слышно выдохнула Лена. Она посмотрела на старенькие часы на запястье. Стрелки показывали ровно девять утра. От дикого, скручивающего внутренности волнения она пришла на целый час раньше назначенного времени. Вчера, когда по телефону ей сказали номер кабинета и время собеседования, её руки так дрожали, что она выронила ручку. — Простите, а где можно подождать? — робко спросила она, переминаясь с ноги на ногу. — Вон там, — секретарь раздраженно махнула рукой с безупречным маникюром в сторону коридора. Лена кивнула и вышла из приемной. Длинный, стерильно-белый больничный коридор встретил её резким запахом хлорки, смешанным с чем-то неуловимо кислым. Этот запах мгновенно ударил по нервам, напомнив запахи казенных домов, в которых она провела последние несколько лет. Лена прислонилась к холодной стене, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Все