Прорывист

Абсолютный экономический закон капитализма Наряду с производственными отношениями собственности в процессе хозяйственной деятельности между людьми возникают отношения по поводу непосредственно производства, распределения, обмена и потребления т.е. экономические законы производства, распределения, обмена и потребления, образующие систему экономических законов. Однако по характеру, историческому месту, степени императивности, длительности действия и т.д., экономические законы имеют и другую относительную градацию. Например: всеобщие абсолютные экономические законы, абсолютные экономические законы, всеобщий абсолютный закон частного экономического явления (например, всеобщий абсолютный закон капиталистического накопления), экономический закон отдельной фазы, экономический закон переходного периода т.д. В данном конкретном случае нас интересует категории «абсолютный экономический закон» вообще, и «абсолютный экономический закон коммунизма» в частности, недооценка которого и привела КПСС к поражению. Последним, кто предпринял попытку теоретического решения данной проблемы, был Сталин, поднявший этот вопрос в своей работе «Экономические проблемы социализма СССР». Однако, как стало ясно теперь, предательство дипломированной, а также наиболее невежественной части окружения Сталина и, логически вытекающая из этого обстоятельства, внезапная кончина Сталина, не позволили развить и применить эти разработки в практике строительства коммунистического общества в СССР. С точки зрения этимологии, латинское слово абсолютный тождественно таким понятиям как безусловный, совершенный, полный, непререкаемый, не подлежащий сравнению с чем-либо, В материалистической диалектике категория «абсолютный закон» принята для обозначения такого экономического закона, формулировка которого безусловно отражает самое существенное, видоопределяющее производственное отношение, оформившуюся связь, делающую явление конкретным в своей определенности. Исчезновение по каким-либо причинам этой связи, обозначенной как абсолютный закон, на практике означает исчезновение самого явления. Так, закон стоимости, являющийся всеобщим и абсолютным для любого и каждого акта обмена товарами во все формациях (независимо от того, соблюдают или не соблюдают требования этого закона товаропроизводители), не является абсолютным для капитализма, поскольку, капитал это форма производственного отношения между людьми, суть которого заключается именно в неэквивалентном, в безвозмездном присвоении части общественного продукта и, следовательно, части общественной стоимости, созданной трудом человека, продавшего свою рабочую душу хозяйствующем демократу, т.е. предпринимателю. Более того, если бы закон стоимости при капитализме соблюдался, то не было бы и самого капитализма, экономических кризисов и мировых войн. Иными словами, сознательный отказ отдельных индивидов от выполнения требований закона стоимости, привел, конечном итоге, к экспроприации частного мелкотоварного производителя и его производства, основанного на всеобщности труда, что явилось предпосылкой к возникновения общества, абсолютным экономическим законом которого, является производство и присвоение прибавочной стоимости. Величина прибавочной стоимости, присваиваемой предпринимателем, может колебаться в довольно значительны пределах, но как только она достигает нуля, исчезает капитал, поскольку капиталом является только та сумма денег и форма экономических отношений, которая приносит прибавочную стоимость. «Производство прибавочной стоимости или наживы — таков абсолютный закон этого способа производства» — писал К.Маркс в «Капитале». Само собой ясно, что если устранить действие абсолютного экономического закона, как главную связь между рабочим и предпринимателем, т.е. лишить предпринимателя возможности безвозмездно присваивать часть общественно стоимости, то мы, тем самым, ликвидируем капиталистическую систему распределения общественно созданного продукта, не снижая производительную силу общества, а лишь освобождая её от откровенных паразитов. Таким образом, и сточки зрения истории субъективны перипетий развития теоретической мысли, и с точки зрения непрерывной, веками повторяющейся хозяйственной практики, можно утверждать, что абсолютные экономические законы существуют и они представляют собой такие виды связей которые не зависят от национальной принадлежности людей, от места проживания, от времени суток и т.д. Однажды возникнув, общество, все его члены оказались связанными между собой необходимыми связями, не меняющими свою определённость от момента возникновения тех или иных общественных формаций, до их естественного заката. Законы, придающие строгую определенность всей системе общественных отношений, составляющие сущность базиса, называются абсолютными экономическими законами формаций. Источник 

Учёные и деньги Научная тайна денег была раскрыта Марксом ещё во второй половине XIX века, однако, до сих пор так и не стала достоянием даже учёного сообщества, несмотря на семидесятилетний скачок в первую фазу коммунизма. Советское учёное сообщество в этом плане разделилось на две неравные группы — одни всецело игнорировали марксизм, будучи естественниками, вторые же все семь десятилетий упорно делали всё, чтобы соединить деньги и Советскую власть, так и не поняв генерального лозунга Владимира Ильича Ленина. Когда произносишь дипломированным учёным простую сталинскую фразу «деньги являются средством эксплуатации», то в лучшем случае она пролетает сквозь серое вещество навылет из противоположного уха. Когда дело касается денег, даже самые маститые специалисты по научной абстракции не способны смотреть на дело объективно. Каждому субъекту почему-то кажется, в лучшем случае, что деньги являются средством эксплуатации кого-то другого, но точно не его. Человечеству в целом всё ещё невдомёк, что деньги — это «странное» передаточное звено между человеком и уже произведёнными предметами, пригодными к немедленному потреблению, которое, между прочим, лишает целесообразности максимальное использование производительных сил для удовлетворения всех потребностей каждого человека. Но ведь учёные — это самая умная часть человечества, почему же их вполне удовлетворяют совершенно бессодержательные словарные определения и даже «конвенциональный подход», суть которого заключается в том, что деньги — это предмет, который люди договорились использовать в качестве платёжного средства? Что, собственно говоря, можно сказать насчёт влияния денег на научную деятельность, если они определены как «особые ликвидные активы, выполняющие функции…»? Мало какой учёный посчитает себя обладателем необходимого количества денег даже просто для комфортного продолжения своей работы. Если призадуматься, то та социальная сила, которая содержит науку за счёт своих «ликвидных активов», ежемесячно оплачивает абсолютному большинству научных работников только ту сумму денег, которая, в конечном счёте, необходима для воспроизводства такого же учёного. То есть обладатель денег платит учёному больше грузчика ровно настолько, насколько сэкономили на образовании и культурном развитии грузчика. Абсолютное большинство учёных выживает так же, как и грузчики, за исключением некоторой компенсации на высшее образование их детей, которые должны, по логике, заменить этих учёных в будущем. Стало быть, всё общественно полезное, что сделал учёный, прямо никак не отражается ни на его будущем, ни на будущем его детей. По сути, всё как у грузчика, от зарплаты до зарплаты, только чванство до небес. В этой связи возникает ещё более интересный вопрос: почему, если учёные — наиболее интеллектуально развитый «класс» человеческого общества, они не являются обладателями этих самых «ликвидных активов»? Ведь не зря такое широкое хождение получила переиначенная цитата олигарха Баффета: «Если ты такой умный, то почему не богатый?», — она обладает не только ловкой колкостью, но и известной глубиной, собственно, проблемы неравномерного распределения денег. Только мало кто пытается всерьёз ответить на этот вопрос, видимо полагая, что есть люди и поумнее. Однако нет сомнений, что сообщество самых умных людей и по статусу и по факту — это сообщество учёных. Вот кому следует ответить на издёвку олигарха Баффета, которая в оригинале звучит как прямое обращение к «самым умным»: «Если вы все такие умные, то почему я тогда такой богатый?». Учёные не только биологической ориентации не могут не замечать, что для поддержания жизни всем живым организмам требуются известные материальные элементы — питание, средства термозащиты, воздух с кислородом, которые поступают в организм непосредственно напрямую. Тогда как современному человеку для поддержания жизни, как это не странно, необходимы изготовленные из сочетания хлопковой бумаги, льна, манильской пеньки и специальных видов пластика билеты, удостоверенные специальный государственным учреждением. Данное обстоятельство породило устойчивое представление, что без денег счастья не бывает. И даже в учёной среде наибольшее хождение имеет мнение, что деньги дают возможность претворить мечты в жизнь. При этом, даже натирая верёвку мылом, чтобы пустить её в ход из-за удушающей нищеты или «внезапного» разорения, современный дипломированный обыватель обвиняет себя, конкурентов, окружающих или бога не в дьявольской сущности денег, а в их недостатке. Дай горемычнику необходимое количество купюр, и он тут же выскочит из петли как ни в чём не бывало. Вызывают серьёзные опасения умственные способности учёного отряда человечества, который столетиями упорно не замечает, что Хомо сапиенс ухитрились отличиться со знаком минус от, например, мартышковых, вставив в свою пищевую цепочку звено из несъедобных бумажек. Что уж говорить о всего 26 днях мировой истории без войн и вооружённых конфликтов, абсолютное большинство из которых развязано, во-первых, на деньги, во-вторых, из-за денег, в-третьих, для усугубления власти денег над человеком. Кто выглядит умнее — учёный, который за деньги разрабатывает оружие массового уничтожения, например, ядерную торпеду, призванную моментально погубить двадцать миллионов человек, или красножопый гамадрил, поднимающий оглушительный вой при виде современного человека? Как и почему люди научных профессий не замечают, что Ленин и Сталин с помощью культурничества и поднятия мировоззрения большинства на подлинно научный уровень пытались искоренить отношения между людьми, которые принимают форму движения банковских банкнот? Советское воспитание, советское искусство, советская культура и нравственность зародились на развенчании культа денег, но в результате деградации КПСС, по воле проституированного научного и творческого сообщества выродились в подобострастие к «ликвидным активам» и в заверение народа о надобности посадить хозяев на его шею. Какой теоретический постулат скрывается за буржуазным понятием денег? Все обывательские представления и все «научные» понятия чубайсов, дроздовых, дерипасок о деньгах базируются на иллюзии пропорциональности, эквивалентности обменных операций. Тогда как всё с точностью наоборот — объективное неравенство стоимостных пропорций есть абсолютный закон рыночной экономики. Как только рынок всецело захватил оборот материальных элементов производства, «отдельные категории граждан» выяснили, что появилось, во-первых, эффективное средство отъёма богатства без применения силы, что было, конечно, в диковинку; во-вторых, чрезвычайно удобное средство накопления богатства — до этого копить сокровища в натуральной форме было часто не только обременительно, но часто и курьёзно. Так возникли полноценные деньги, сущность которых состоит в превращении случайных хаотичных ошибок всех производителей при стоимостной оценке своих товаров в систематические, односторонние, постоянно растущие при помощи обмена реальных товаров на денежные знаки, совершённые в основном по принуждению. Ни один товаровладелец не станет продавать свой товар перекупщику, если к этому не будут располагать специальные, главным образом, искусственно созданные условия. Таким образом, денежная форма обращения доводит свойственную обмену в целом неэквивалентность до возможного максимума. Естественно, что все «погрешности» в виде денежной формы прибыли сосредотачиваются в руках узкой группы тех, кто контролирует рычаг кредита и других «финансовых инструментов». Слой купцов составили люди, которые первыми заметили, что деньги позволяют не только накапливать сокровища, но и отчуждать их у других, давая тем самым купцам власть, то есть возможность навязывать свою волю всем потребителям. Купцы, таким образом, быстро превратились в капиталистов и «конвертировали» свою экономическую власть во власть политическую, потеснив земле- и рабовладельцев, до этого вынужденных физической силой удерживать эксплуатируемыех. Кредит и банк, как писал Маркс в «Капитале», есть мощный рычаг надувательства и причина кризисов. Деньги же, таким образом, представляя собой отдельную форму меновой стоимости, есть инструмент систематического отчуждения большой ценности взамен меньшей ценности. Свойство денег доводить неэквивалентность обмена до предела наиболее устойчивым и системным образом проявляется в наёмном труде, когда работодатель, используя безвыходное положение владельцев товара «рабочая сила», обменивает деньги на рабочее время в комфортной для себя пропорции, которая и превращает общественное материальное или духовное производство в бизнес. Всё тяжелее найти работника науки и образования, который бы понимал, что никаких равных пропорций затраченного труда не существует в реальности вообще. Закон стоимости — это научная абстракция, которая позволяет объяснить возникающие на уровне недоразвитого полуживотного общества меновые пропорции различных вещей. Либеральные СМИ, учебные пособия, учителя, научные работники и журналы, нобелевские лауреаты и политики с неослабевающим напором вдалбливают народу, что противопоставление в обществе одного человека другому, одной группы лиц другой, одного народа другому, обычно называющимся конкуренцией, и только иногда войной на уничтожение, — это естественно и даже полезно. Если принять на веру этот постулат, то невозможно задаться вопросом о том, почему возник обмен вообще и зачем он нужен? Получится, что обмен возник якобы из развития общества, из-за укоренения разделения труда. Именно так и ответят читателю дипломированные в экономике кретины. Да только вот незадача, у муравьёв, например, глубочайшее разделение труда налицо, а обмен так и не возник. У каждого человека в семье налицо разделение труда, но мысли о проявлении меновой стоимости, по крайней мере у нравственно здоровых субъектов, считаются верхом неприличия и безнравственности. У рядовых в армии имеется разделение труда? Но обмен уставом, что называется, не предусмотрен. У компании друзей «на шашлыках» имеется разделение труда при подготовке «маёвки»? А обмен? Обмен возникает исключительно там и где один субъект противопоставлен другому субъекту, в ситуации, когда улучшение положения одного субъекта ведёт к ухудшению положения другого. Причиной возникновения такого положения является частная собственность. Поэтому в марксизме учение о деньгах неразрывно связано с учением о стоимости, стало быть, с учением об обмене и частной собственности. Современное общество, включая и учёных, в лице своих временно благополучных граждан, выработало моральную норму спокойного и даже презрительного отношения к нищете и голоду. Дескать, работать не хотят, не умеют, ленивые, бесполезные люди и народы попадают в разряд голодающих. Правда наутро следующего дня, сторонники данных воззрений, стремглав мчат на работу, чтобы не дай бог начальник не подточил и носа. А в пятницу и субботу они же пьют водку, чтобы «снять напряжение». Те же, на кого безработица и голодная смерть впечатлений не производят в связи с относительным достатком, работают напряжённо и максимально интенсивно из-за оформленного кредита — самого лучшего стимула проследовать на убой самостоятельно и вприпрыжку. Абсолютная истина абсолютной ценности человеческой жизни воспринимается даже учёными в лучшем случае как лирика или ненужный труизм. Многие даже левые профессоры с упорством, достойным лучшего приложения вымеряют стоимостные величины затраченного труда, призывая наёмных тружеников вступить в борьбу за отчуждённую прибавочную стоимость. Эти «доброхоты» не желают принимать во внимание, что жизнь пролетария — бесценна. Какой дурак будет рассуждать об обмене времени своей драгоценной жизни на продукцию ширпотреба, если бы к этому не принуждал установившийся порядок вещей? Ведь любой продукт материального и духовного производства должен служить средством расцвета жизни, средством улучшения жизни, развития человека, раскрытия его сущностных сил, а не способом её поддержания на уровне заводского рабочего в будни и футбольного болельщика в выходные. Суть же состоит в том, что частная собственность, обмен, деньги и наёмный труд — это примитивные формы общественных отношений, в которые люди вступают безо всякого понимания ситуации и при полном отсутствие перспективы. Обмен порочен сам по себе и не может возникнуть в среде действительно адекватно мыслящих людей. Всякое противопоставление человека человеку есть изъятие из совокупных потенциальных сил общества. Возьмите уровень развития дикарей, которые превратили устойчивый прибавочный продукт в систему обогащения горстки эксплуататоров, прикрывшейся демагогией о разделении труда, за счёт перемалывания жизней абсолютного большинства эксплуатируемых, и вы получите «логику» буржуазных экономистов. Следовательно, мотивация, которая возникает в ходе наёмного труда, в ходе погони за деньгами отличается от «мотивации» раба или крепостного на барщине только иллюзией добровольности. От насильственного принципа классического рабовладения «кто не работает, тот не живёт» общество «перешло» к принципу материальной заинтересованности наёмного рыночного рабовладения «кто не работает, тот не ест». Тысячи лет считалось позорным делом идти в услужение другому человеку за деньги, тем более в среде юридически свободных людей. Этот институт был практически полностью представлен наемниками головорезами, криминальными бандами и проститутками. В 44 г. до н.э. Цицерон писал: «Недостойны свободного человека и презренны заработки всех поденщиков, чей покупается труд, а не искусство; ведь в этих занятиях самая плата есть вознаграждение за рабское состояние… Все ремесленники занимаются презренным трудом, в мастерской не может быть ничего благородного, и наименьшего одобрения заслуживают ремесла, обслуживающие наслаждения». А теперь — это норма. Заработная плата — «вознаграждение» за рабское состояние, лучше и не скажешь. Пролетарию приходится не только на публику, но даже для себя, внутренне, часто поддерживать видимость необходимости работать по совести. Работать по совести, с желанием, с песней, в радость в условиях обмена рабочего времени на средства выживания чрезвычайно сложно, если вообще возможно. Каждый пролетарий, хоть на миг освободившийся от рвачества, чувствовал, что внутренне заинтересован в общественно-необходимом труде. Но капитализм гонит его работать за минимальный для физического и социального выживания набор благ, поэтому наёмного работника закономерно не интересует конечный результат его труда. Результат труда наёмного работника отчужден от него как раз деньгами, главным образом, в форме заработной платы. Иррациональность организации труда, кустарность организации труда, излишние траты рабочей силы, постоянная задублированность и неравномерность производства, обилие посреднических звеньев, самодурство капиталиста и начальника, идиотизм пустопорожнего, ненужного обществу труда, бессмысленного перенапряжения сил порождает отношение к труду как к унизительной и обременительной обязанности, которая должна компенсироваться личными материальными благами. Такое положение вещей демотивирует любого работника, побуждает его не прикладывать усилий сверх того, что необходимо для получения заработной платы. Всем известно, что коммунисты открыто и давно провозгласили своей целью уничтожение диктата денег, то есть диктата олигархов, стало быть, уничтожение хронического искусственного недостатка всего необходимого для разумного и продуктивного развития общества. Известно, что сталинский опыт строительства коммунизма продемонстрировал, насколько эффективнее и счастливее общество, которое начало освобождаться от денег. Но большинство учёных и интеллигентов упорно не желают понимать, о чём идёт речь. Источник 

О научных кадрах #реплика Кроме всех прочих достижений большевизма является то достижение, что большевики поставили на научную основу организацию НИОКР и подготовку научных кадров. С одной стороны, организация научной работы в научные институты (что для развитых Европы и США на 1918 год, когда Ленин подписывал первые декреты об организации НИИ, было совсем нетипично и сильно ново – если ленинское и сталинское правительство формировали НИИ массово, то в Европе это было еще дело штучное), заведомо вытекала из концепции общества-фабрики, где производственные отношения соответствуют производительным силам, где все задачи решаются, исходя из научной целесообразности, а не из стихийных флюктуаций денежных средств, опосредованных дурацкой и некомпетентной волей частного собственника. А с другой, такая организация науки напрямую вытекала из уязвимой позиции, доставшейся в наследство от царской России. Царская Россия была крайне бедна научными кадрами, отстала от передовых стран по наукоемким производствам и технологиям, не имела развитой промышленности, поэтому сама обстановка диктовала необходимость концентрировать научные кадры и массово на плановой основе их готовить, причем готовить с большим запасом. Будь в 1917 и население пограмотней, и страна на уровне развития, например, Германии, вполне возможно, что процесс шел бы не так форсированно. НТР только ускорила и подстегнула этот процесс. Был бы Хрущев и его соратники хоть чуточку умней, и смотри они хотя бы на шаг впереди, то они бы сообразили, что то, что в послевоенные годы страны Запада только начали создавать, у СССР уже имелось, и оставалось только этим умело воспользоваться. Но вместо этого пытались экстенсивно «догнать и перегнать» по валу, что вкупе с попытками поехать к желаемому валу на «хозрасчете» сильно снижало это преимущество. Потому что наука не дает, и никогда не давала сиюминутных прибылей – сначала длительный период научно-исследовательских работ с неясным результатом, а затем какая-то практическая технология, которую можно реализовать. Причем от начала работ до технологии может пройти много-много-много лет. В результате были допущены серьезные перекосы как в планировании, так и в организации социальной структуры общества. На последнем стоит немного остановиться. Планирование не просто планирует собственно производство – оно фактически планирует всю структуру общества. Когда закладываются НИИ, научные моногородки, опытные производства, готовятся научные кадры, тем самым изменяется социальная структура, и закладываются некоторые отношения в обществе. Хрущевско-косыгинское «планирование», которое втайне уповало, что «невидимая рука рынка отрегулирует» (а ничем иным ориентацию на прибыль назвать нельзя) критически нарушило структуру общества, где наука и научные работники имели высокий социальный статус. Сиюминутные «экономии» на научно-техническом, инженерном персонале и НИИ, учителях, врачах, в итоге вылившиеся в отставание роста уровня жизни людей с высшим образованием от промышленных рабочих напрямую противоречило самому принципу развития обгоняющего наукоемкого производства. Вместо НИИ молодежь загоняли на заводы, причем плохо автоматизированные заводы, пытаясь загнать как можно больше и тушкой или чучелком взять этот самый «план по валу», в то время как НТР, наоборот, диктовала уменьшать на производствах количество работников и автоматизировать до самого упора. Как социальный ответ получили падение статуса научно-технических работников, которое вылилось в антикоммунизм интеллигенции в перестройку. В этом смысле Китай, который в 90-х начал активно вкладывать в автоматизацию производств (причем имея огромные резервы грубой рабочей силы), как бы его ни ругали за игрища с рыночной экономикой, задачу решил – ускоренно подготовил научные и инженерные кадры, автоматизировал ключевые производства и уверенно обгоняет уже страны Запада. Так вот, возвращаясь к структуре общества. Массовые научно-технические кадры и планово организованное в НИИ производство технологий и научных открытий критически меняют статус ученых, в первую очередь ученых «высшего уровня». Поставленная на уровень фабрики, наука не нуждается в единичных «гениях» с огромным отрывом уровня от основной массы. Роль универсальных конструкторов и ученых снижается. Например, Бартини, который внес целый ряд достаточно революционных предложений в разных областях авиастроения, на момент 1970-80 гг. уже был излишен – его функционал закрывали универсально образованные, но научно специализированные группы. Работа ученого перестала быть одиночной, она стала групповой, коллективной. Практика показывает, что выпадение одного или нескольких ученых из огромного коллектива НИИ, пусть даже они и руководили и вели группы и были «мозгом» проекта, все равно не оказывает никакого влияния на сам процесс научной работы: они были «мозгом» проекта лишь потому, что руководителей много быть не может, в том числе и научных. Отряд не заметит потери бойца. Проблема рядовых сотрудников не в том, что они бездарны или недостаточно образованы – проблема в том, что невозможно всем членам коллектива поставить крупные задачи, и даже если они их возьмут сами, обеспечить материально каждому реализацию этих задач тоже невозможно. То есть, фактический социальный статус инженера, который в НИИ обсчитывает корреляции по экспериментальным данным не ниже любого другого ученого – этот тот самый солдат, который реально носит в ранце жезл маршала. Просто задач маршала перед ним не ставят. Практика деиндустриализации и разрушения наукоемких производств в пост-СССР только доказало практикой этот факт. При сохранении в общих чертах советской системы подготовки кадров на научные успехи влияло гораздо больше материальное разрушение научной базы, чем уход крупных ученых. Иными словами, плановая организация научной деятельности и кадров для нее дают ВЫСОКУЮ ВЕРТИКАЛЬНУЮ ВЗАИМОЗАМЕНЯЕМОСТЬ КАДРОВ. Соответственно, падает ценность индивидуальных разработчиков технологий. Да и сложность производства уже такова, что в одиночку и невозможно ничего изобрести. Поэтому патентное законодательство, которое исходит из принципа принадлежности изобретения автору, все более становится архаизмом – ибо фактическим автором является коллектив, причем чем серьезней изобретение, тем более этот коллектив разрастается до всего научного комплекса, и даже авторское свидетельство становится голой бессмыслицей. Такая наука менее чувствительна к индивидуальному уровню работника, но остается чувствительна к организации работ и материальному оснащению. Капитализм неизбежно проигрывает, пытаясь сохранить частнособственнические отношения в науке. Он дробит и многократно дублирует НИОКР, когда в разных корпорациях занимаются оной и той же проблемой разные коллективы, поощряет индивидуальные разработки, хотя фактически время индивидуальных разработок уже давно ушло, он ставит цели и задачи научным коллективам, исходя из каких угодно принципов, кроме научно обоснованных, финансирование работ идет не по принципу необходимости, а по состоянию рынка или финансовому состоянию заказчика. В такой ситуации индивидуальный уровень работника начинает играть определенную роль (именно отсюда растут ноги у каскада технических собеседований в FAANG), но все равно НЕ ВЫТЯГИВАЕТ чисто из-за критически усложнившегося характера задач. Система таких мелких пробуксовок со временем неизбежно выливается в общее отставание. Просто в науке, где огромные сроки исследований, это обычно не сразу заметно. К тому же в условиях господства капитализма в мире в последние 30 лет, пока Китай не догнал еще, просто долгое время не с чем было сравнивать. К 2020 году Китай фактически догнал и пошел на опережение в научных разработках, в связи с чем качественное отставание западных корпораций – чисто вопрос времени. Российские капиталисты же из этого так и не извлекли никаких уроков, а продолжают паразитировать на научно-техническом наследии СССР, за что уже платят жизнями российских солдат. Иван Шевцов https://max.ru/prorivists/AZ2rT6dTeng

Субъективный и объективный факторы в партийном строительстве и пустозвонные словечки Концепция научного централизма, разработанная и внедряемая Редакцией журнала «Прорыв», не только всё чаще становится объектом нападок оппортунистов и предметом обсуждения в левой среде, но и порождает подражательство. Так, запутавшийся в марксизме левый теоретик Соркин начал было критиковать демократический централизм, да остановился на полуслове. А левые из группы LeninCrew сначала украли сам термин, а теперь выдвинули свой «научный централизм», с голосованиями и троцкистами. Получился самый короткий анекдот в одно слово — троцкисты-централисты. Свой программный документ идеологи ЛК щедро наполнили обидами на «Прорыв», написав, между прочим, и такую абракадабру: «„Научный централизм“ Подгузова — карикатурное преувеличение влияния субъективного фактора в партийном строительстве и революционном процессе». К сожалению, практика показывает, что в левом движении в целом преобладают схожие представления о ведущей, значительной или существенной роли объективного фактора в партийном строительстве. В настольной книге всех настоящих марксистов мира — «Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения» — леваки начала XX века тоже обвиняли Ленина в «карикатурном преувеличении влияния субъективного фактора». Оппортунистическая газетка «Рабочее дело» поучала большевиков: «Революционер имеет задачей, своей сознательной работой только ускорять объективное развитие, а не отменять его или заменять его субъективными планами. „Искра“ в теории все это знает. Но огромное значение, справедливо придаваемое марксизмом сознательной революционной работе, увлекает ее на практике, благодаря ее доктринерскому взгляду на тактику, к преуменьшению значения объективного или стихийного элемента развития». Какое замечательное сходство! Что же на это ответил Ленин? «Величайшая теоретическая путаница… Мы спросили бы нашего философа: в чем может выразиться „преуменьшение“ объективного развития со стороны составителя субъективных планов? Очевидно в том, что он упустит из виду, что это объективное развитие создает или укрепляет, губит или ослабляет такие-то классы, слои, группы, такие-то нации, группы наций и т. п., обусловливая этим такую-то и такую-то международную политическую группировку сил, позицию революционных партий и проч. Но вина такого составителя будет состоять тогда не в преуменьшении стихийного элемента, а в преуменьшении, наоборот, сознательного элемента, ибо у него не хватит „сознательности“ для правильного понимания объективного развития. Поэтому один уже разговор об „оценке сравнительного значения“ стихийности и сознательности обнаруживает полное отсутствие „сознательности“. Если известные „стихийные элементы развития“ доступны вообще человеческому сознанию, то неправильная оценка их будет равносильна „преуменьшению сознательного элемента“. А если они недоступны сознанию, то мы их не знаем и говорить о них не можем. О чем же толкует Б. Кричевский? Если он находит ошибочными „субъективные планы“ „Искры“ (а он их именно объявляет ошибочными), то он должен был бы показать, какие именно объективные факты игнорируются этими планами, и обвинить „Искру“ за это игнорирование в недостатке сознательности, в „преуменьшении сознательного элемента“, выражаясь его языком. Если же он, недовольный субъективными планами, не имеет других аргументов, кроме ссылки на „преуменьшение стихийного элемента“ (!!), то он доказывает этим лишь, что он (1) теоретически — понимает марксизм à la Кареевы и Михайловские, достаточно осмеянные Бельтовым, (2) практически — вполне доволен теми „стихийными элементами развития“, которые увлекали наших легальных марксистов в бернштейнианство, а наших социал-демократов в „экономизм“, и что он „зело сердит“ на людей, решившихся во что бы то ни стало совлечь русскую социал-демократию с пути „стихийного“ развития». Вот и получается, что наши критики остались на уровне плехановского понимания марксизма, то есть в состоянии его фактического непонимания. А ещё есть другая настольная брошюра всех настоящих марксистов — «К вопросу о стратегии и тактике русских коммунистов», в которой Сталин учит: «Субъективная сторона движения — это отражение в головах рабочих стихийных процессов движения, это сознательное и планомерное движение пролетариата к определенной цели. Эта сторона движения тем, собственно, и интересна для нас, что она, в отличие от объективной стороны движения, подлежит целиком направляющему воздействию стратегии и тактики. Если стратегия не в силах изменить что-либо в ходе объективных процессов движения, то здесь, в области субъективной, сознательной стороны движения, наоборот, поле применения стратегии широко и разнообразно, ибо она, стратегия, может ускорить или замедлить движение, направить по кратчайшему пути или совлечь его на путь более тяжелый и болезненный, в зависимости от совершенств или недостатков самой стратегии. Ускорить или замедлить движение, облегчить или затормозить его, — таковы область и пределы применения политической стратегии и тактики». Таким образом видно, что классики марксизма партийное строительство относили сугубо к субъективным факторам революционного процесса. Тогда как оппортунисты всех мастей разглагольствуют о каком-то соотношении субъективного и объективного в партстроительстве. Таким образом видно, что классики марксизма отрицали саму возможность преувеличения субъективного фактора, считая лишь, что может быть лишь недостаток сознательности, а всякий разговор о преувеличении роли субъективного, то есть роли марксистской партии, есть доказательство хвостизма. К слову, в левой среде имеет хождение совсем уж смехотворная идея о том, что стихия пролетарского движения, при определённых обстоятельствах, объективно порождает марксистскую партию. Дескать, прижмёт кризис и война широкие массы населения и в результате из толщи народа выкристаллизуется большевистская партия. Мало того, что эта ходовая идейка не имеет ничего общего с марксизмом, так ещё живая историческая практика, богатая самыми катастрофическими периодами, не дала ни одного примера реализации подобной вздорной концепции. Объективным фактором в партийном строительстве являются лишь сами марксисты как живые люди и те материальные условия жизни, в которых происходит их работа. Всё остальное, включая всех тех сочувствующих и сторонников коммунизма, которые вовлекаются пропагандой и агитацией в коммунистическое движение, относится к субъективной стороне революционного процесса. Сознательности не бывает слишком много, наоборот, в случае плохой работы, ошибок в теории и практике уровень сознательности, то есть сила субъективного фактора, будет недостаточным. Так на первый взгляд мелкая ошибка способна привести к типичному хвостизму. Идеологи ЛК, судя по всему, знакомы с марксистским учением о субъективной и объективной стороне пролетарского движения, но намеренно его искажают, когда пытаются уесть «Прорыв». Под «карикатурным преувеличением влияния субъективного фактора» «Прорывом» ЛК понимают «сектантство, групповщину, пренебрежение истиной ради благосклонности вождя» и «доведение до абсурда требований к качеству кадров», в частности, что коммунист не должен лгать, ошибаться и становиться предателем. Они прозвали нашу кадровую политику формированием «неошибающихся гениев». Что ж, самокритичненько. И, кстати, логично, ведь авторы манифеста ЛК планируют построить организацию из врущих ошибающихся предателей, говоря одним словом — из… троцкистов. Большевистская партия, по мнению ЛК, руководилась ошибающимися гениями. Про «ошибки» Ленина на сайте ЛК пока публикаций не имеется. Но после выпуска этого «манифеста» должны обязательно появиться. Зато про «ошибки Сталина» выпущен целый цикл статей. Правда, все «ошибки» Сталина, оказывается, состояли в том, что он уничтожил «ленинскую гвардию» и не признал в Троцком великого революционера и теоретика марксизма. ЛК убеждают своих читателей, что Сталин лгал партии, классу и народу, фабрикуя преступления лучших из революционеров — троцкистов, зиновьевцев и бухаринцев. Даже Тухачевского Сталин оклеветал и уничтожил. Вот такой вот набор «ошибок», по которому ЛК сходятся с Хрущёвым, Познером, Чубайсом, Хаматовой и «Новой газетой». Более того, если попросить либерального интеллигента или националиста охарактеризовать большевистскую партию, что он скажет, если не «сектантство, групповщина, вождизм»? Откройте любую «научную» или публицистическую статью любого буржуазного писаки о ленинско-сталинской партии и увидите: «сектантство, групповщина, вождизм» на разный лад разными словами. Потому что «сектантство, групповщина, вождизм» — это не научные понятия, а эмоционально-оценочные слова с негативной коннотацией. Пока Сарматов был в составе редакции «Прорыва», он считал, что она представляет собой скреплённый научным мировоззрением и сознательной дисциплиной сплочённый товарищеский круг единомышленников, а как только его исключили, понеслись крики — сектаньство! групповьщина! вождизьм! Вообще говоря, сектантством в пролетарском движении XIX века называлась политика изоляции от масс, создание всяких тайных политических клубов, заговорщических групп и тому подобное. Сектантство же в том смысле, как использует этот термин ЛК, ввели в оборот меньшевики против Ленина и европейские оппортунисты против своих большевиков. Главным теоретиком антисектантства был, конечно, Троцкий, который писал: «Подготовка к революции означает для сектантов убеждение себя самих в преимуществах социализма. Они предлагают повернуться спиною к „старым“ профессиональным союзам, т. е. к десяткам миллионов организованных рабочих, как будто массы могут жить вне условий реальной классовой борьбы! Они остаются безучастны к внутренней борьбе в реформистских организациях, как будто можно завоевать массы, не вторгаясь в эту борьбу! Они отказываются делать на практике различие между буржуазной демократией и фашизмом, как будто массы могут не чувствовать это различие на каждом шагу! Сектанты способны различать только две краски: красную и черную. Чтоб не вводить себя в искушение, они упрощают действительность… Они неспособны найти доступ к массам и потому охотно обвиняют массы в неспособности подняться до революционных идей… Мост, в виде переходных требований, этим бесплодным политикам вообще не нужен, ибо они не собираются переходить на другой берег. Они топчутся на месте, удовлетворяясь повторением одних и тех же тощих абстракций. Политические события являются для них поводом для комментариев, а не для действий. Так как сектанты, как вообще всякого рода путанники и чудотворцы, на каждом шагу получают щелчки от действительности, то они живут в состоянии вечного раздражения, непрерывно жалуются на „режим“ и „методы“, и погрязают в мелких интригах. В своих собственных кружках они заводят обыкновенно режим деспотизма. Политическая прострация сектантства лишь дополняет, как тень, прострацию оппортунизма, не открывая никаких революционных перспектив». Этой же «критики» придерживается не только ЛК, но и большинство современных левых. Все они стоят на платформе «Переходной программы» Троцкого в этом вопросе. Это совершенно антимарксистская, обывательская позиция, досужий трёп вместо науки. Групповщина и вождизм — это термины, принадлежащие к так называемой теории культа личности. Всю историю партийной деятельности Ленина, Сталина и других настоящих коммунистов оппортунисты клеймили не только сектантством, но и групповщиной и вождизмом. Обширная идеологическая база использования данных понятий включает наряду с Троцким таких «гигантов мысли», как Мартов, Хрущёв, Микоян, Тольятти, Жуков, Андропов, Горбачёв, Яковлев и так далее и тому подобное. Короче, всех махровых антиленинцев и антисталинцев. Этими словечками просто обдурить только безграмотную в марксизме и не знающую истории большевизма травоядную паству. Из этого же человеческого материала можно смело лепить партию потенциальных врунишек и предателей. Только зачем? А. Редин 

Про членов семьи изменников родины (ЧСИР) #история #СССР В СССР существовала практика изоляции семей высокопоставленных изменников и заговорщиков. Осуществлялась в разных формах - от ареста и срока при реальном соучастии до высылки и наблюдения при неучастии и непричастности. Также имела место параллельно общественная активность по стигматизации ЧСИР в обществе - то есть, увольнения с руководящей работы (а часто и с работы вообще), исключение из общественных организаций, недопуск к конкурсам в ВУЗы, и т.д. Сразу оговорюсь, что последнее, к сожалению, было низовой инициативой, и, учитывая низкое качество сознания общества, осуществлялось с соответствующими перегибами и эксцессами, в том числе с дурацким усердием, про которое народ и сочинил поговорку "заставь дурака богу молиться он и лоб разобьёт", в том числе с прямым нарушением законодательства и указаний партии. Учитывая, что такие кампании охотно подхватывали и враги Советской власти, и просто мерзавцы и мещане, то этот факт, пожалуй, скорей, репутации Советской власти нанес урон. Целое поколение "свободолюбцев" спекулировало на моральных страданиях "детей Арбата", которых в школе обзывала примерно такая же глупая, как они сами, школота. Практика изоляции ЧСИР, казалось, напрямую противоречит принципу, сформулированному в советском праве и многократно подтвержденной и Сталиным, и его окружением: "сын за отца не отвечает". Однако принцип этот правилен ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ФОРМАЛЬНО-ЮРИДИЧЕСКИ. А с политической точки зрения это уже совсем не так. Дело в том, что в классовом обществе семья в силу исключительной экономической роли для основной массы людей фетишизируется. Высшие классы ценят семью как источник социального статуса, а низшие - как именно ту "ячейку коммунизма", которая помогает выжить и пережить эксплуататорский гнет. Соответственно, господствует БЕЗУСЛОВНАЯ позитивная оценка семейных связей. В ситуации, когда классовая борьба, тем более в своем высшем выражении, доходит до гражданской, с сопутствующими репрессиями, семья автоматически занимает в ней политическую позицию, вне зависимости от реальной доли деятельного участия. Самим фактом существования в силу крепости семейных связей. В ситуации острой борьбы каждый шаг жены врага народа был фактически тем или иным актом вредительства. Ходит, рассказывает, что муж невиновен, это советская юстиция плоха - агитация. Поддерживает мужа в тюрьме - пособничество. Молчит, просто на работу ходит - неясно, что там в башке, нужно эту работу перепроверять, не было бы вредительства из мести. Борьба, и классовая в том числе, часто загоняет в ситуации цугцванга, это просто свойство борьбы, и можно субъективно хотеть что угодно, но делать все равно хуже для всех. В аналогичной ситуации эксплуататорские формации практиковали физическое вырезание семей до какого-то колена. Потому что кровников за спиной оставлять попросту опасно. Но революция, во-первых, отрекалась от эксплуататорских практик, а во-вторых, испытывала острую нужду в кадрах. А большинство взрослых ЧСИР были достаточно образованы, да и дети их, воспитываясь в более образованной среде, статистически гораздо проще осваивали науки и искусства, чем крестьянские дети, которых учить надо было больше и дольше. Большой расточительностью, да и в целом социальным вредом были бы такие акции. В условиях СССР это решали изоляцией, да и то выполнялось все исключительно грубо, топорно, система имела кучу дырок, в которые неизбежно после смерти Сталина пролезли дети, племянники, внуки репрессированных с глубоким несогласием с политикой партии. Хрущёвская "оттепель" дестигматизировала их и даже героизировала и дала им ореол "страдальцев". А дальше Верховный Совет горбачевских времён был битком набит всякими алкснисами и выходцами из раскулаченных. Советской власти "злом отплатили за предобрейшее". ЧСИР не выселялись в голове поле, как это делали английские джентри при огораживаниях, а были обеспечены на общих основаниях работой (пусть и не на тех должностях, чем ранее), жильем, дети ходили в школу, получали среднее и высшее, занимали после этого руководящие и технические должности, наукой занимались, рос их социальный статус и достаток. Но, как говорится, "услуга оказанная ничего не стоит". Совсем не стоит надеяться, что из семей предпринимателей, чиновников, антикоммунистов будут получаться искренние строители коммунизма. История нам показала, что пока классовая борьба существует, только небольшая часть из этой категории перейдет на нашу сторону искренне. Остальные будут боготворить папашу-ворюгу, мечтать о реституции и восстановления социального статуса, банально мстить. Поэтому важно не только репрессировать отдельных людей, но и разрушать комплекс социальных связей, чтобы на место каждого убитого волка не получать стаю волчат в овечьей шкуре. А семья достаточно тяжело разрушается, и не факт, что не придется распространять некоторую систему формальных запретов - например, на занятие руководящих должностей или поступление в ряд ВУЗов. Как любой формальный запрет, он и несправедлив, а часто и неразумен в частном, но при этом способен количественно снизить инфильтрацию управления экономикой и обществом враждебным элементом. Мы усвоили урок - из яиц кобры вылупляются только злые кобры. Мы учтем это, когда придем к власти. Иван Шевцов https://max.ru/prorivists/AZ2cbUUHe9Q

По просьбам читателей, и в связи со случаями недоступности интернета мы добавили в раздел "Архив" на сайте ПРОРЫВа RAR-архив всех номеров журнала за 2002-2026 годы.

О потенциальных кадрах #пнц Если задача «Прорыва» ставится так, чтобы потенциальные кандидаты (категория 8) через годы добросовестного самообразования стали достойными членами авангарда рабочего класса, то целью этой статьи является начало разговора о том, как эффективнее подвинуть к категории 8 остальные семь и как помочь им преодолеть три вышеназванных барьера. Для наглядности рассмотрим несколько персонажей из проиллюстрированных категорий. Категория 8: готовый кандидат, взращивающий свою компетентность. Категория 3: самый классический мещанин — в голове картинка из СМИ, полагается на бытовой «рассудок», или т.н. «умение мыслить», приспосабливается к господствующим условиям среды, то есть социально мимикрирует. При избавлении от ряда капиталистических иллюзий легко перековывается в сознательного вредителя из категории 1. Категория 4: например, священник, мелкий предприниматель или представитель национального общественного движения, совершенно искренне и самоотверженно отдающий всего себя на некоторое благое дело, ту же войну с империализмом. Категория 6: тут можно привести два примера. Вот небезызвестный И. Стрелков. Да, лавры Корнилова где-то не дают ему покоя; да, дальше внешней (пусть и верной) оценки явлений по форме он никак не может проникнуть в их сущность. Но кто может сказать, что такой человек не способен к образованию, и кто может усомниться в том, что он сегодня же готов положить жизнь за свои пусть искажённые, но, несомненно, направленные не на себя, а на всё русское в его понимании общество идеалы? Или В. Грубник, прошедший антимайданное одесское подполье, преданное властями РФ; выдержавший годы в СБУ-гестапо; вернувшийся после обмена в строй как организатор и главный двигатель гуманитарно-волонтёрского движения с начала СВО; прекрасно понимающий беспомощность нынешнего правящего режима; предлагающий в качестве глобального решения… самоорганизацию сознательных русских людей в стиле народного ополчения времён Смуты. Можно сказать, что чем высокоинтеллектуальнее человек, тем сложнее преодолевать барьер его иллюзий. А ведь именно «таким ребятам надо раскрывать классовое содержание государства, показывая, что на одной стороне горстка „эффективных“ приватизаторов разграбивших СССР, а с другой — трудящиеся массы, доведённые рынком до состояния устойчивого вымирания». Категория 5: этакий профессор Преображенский, но давайте уберём лишнюю гротескность для проникновения в сущность. Такой человек может иметь высокий уровень интеллекта, может ударно трудиться всю жизнь, не быть гедонистом, уметь управлять коллективами, уметь искренне заботиться о целой группе людей (от семьи и друзей до группы по, например, волонтёрским интересам) и иметь достойные результаты в практической деятельности (научной, предпринимательской, профессиональной и пр.). Наблюдая окружающее неравенство, естественным образом приспосабливается к этому риску через постоянное накопление «финансовой подушки». Она, во-первых, даёт иллюзию контроля, иллюзию того, что надвигающейся катастрофы можно избежать, во-вторых, всё-таки провоцирует потребительство, а в-третьих, подталкивает к сотрудничеству с олигархией самого похабного разлива ради собственного благополучия. Перспективу, где общество развивается планово, считает идеалистической утопией, так как такое устройство требует отказаться от всего своего предыдущего опыта (барьер животного атавизма не позволяет мыслить категориями необходимости в масштабах всеобщего!), в первую очередь от финансовой подушки, чем подвергнуть себя риску. Исходя из этого наш «профессор» объявляет текущий ход вещей «естественным», а все кризисы — несущественными в исторической перспективе, так как человечество вопреки им продолжает расти. Количественный фактор тут определяет его мышление, а качество жизни этих миллионов несущественно. Смерти миллионов в войнах и угроза лично семье из-за разгорающихся рядом войн воспринимается с фатализмом как естественная несправедливость в рамках общего исторического процесса. Фатализм подавляет способность к борьбе. Он объявляет революционеров фанатиками, тем более что их подвижничество конфликтует с личной привычкой перераспределять часть общественных благ в свою сторону. Резюмировать мировоззрение нашего «профессора» можно так: «Я работаю продуктивно и усердно. Я получаю заслуженное вознаграждение, и бросать это ради, может быть, и понятных, но, по моему мнению, непроверенных коммунистических идей — этим пусть занимаются пассионарии; а если война всё-таки нагрянет и затронет нас — значит, это судьба такая, на масштабах человечества, судя по его количественному росту, это не скажется». Несложно представить реакцию представителей разных категорий на то, как рыночная экономика с её разрастающимся кризисом нарушает их спокойствие. Во-первых, «в меру политизации сознания большинства граждан, роста их социальной, в т.ч. и митинговой, активности формируются предпосылки к очередным крупным общественным изменениям. Т.е. происходит постепенное, стихийное сближение содержания фундаментальной теории общественного развития и массового сознания». Во-вторых, работа марксистов-агитаторов выталкивает людей к самому начальному, поверхностному пониманию того, что их мировоззрение в чём-то ущербно и это необходимо исправить. В этом смысле агитационная работа — это огромный шаг к тому, чтобы люди из любой категории начали двигаться к марксизму. Однако этого недостаточно, ведь только кандидаты из категории 8 способны правильно реагировать и самообразовываться. Остальные поступят другим образом. Представители категории 1 начнут защищать привычный мещанский миропорядок и не преодолеют барьер животных атавизмов. Представители категории 2 не преодолеют барьер сложности и бросят чтения вскоре после начала. Представители категорий 3 и даже 5 начнут читать и тоже бросят, но уже из-за барьера иллюзии. Например, будут держаться за религиозную картину мира или за антисоветские мифы, вдолбленные с детства, и даже идущая вокруг война не сможет заглушить «ужасы» позднесоветской эпохи, вроде очередей за туалетной бумагой. И несмотря на интеллект, многие представители категории 6 также не могут сопротивляться изменению привычного иллюзорного миропорядка. Можем ли мы просто забыть этих людей и отбросить с ними разговор? Не можем! Но нам необходим рост кадрового костяка, то есть значительное количество людей, занимающихся самообразованием, — массовая категория 8. Создать и приумножить такую почву — вот как автор видит одну из текущих задач авангарда. Работать с разными категориями придётся по-разному: представителей категории 1 и 3 — насильно обучать и приобщать к практике, но в перспективе; с представителями категории 7 — сражаться, а представителям оставшихся категорий 2, 4, 5, 6 — помогать преодолевать барьеры и доводить их состояние до категории 8. Я. Дубов Газета «Прорывист» Из статьи: «Барьеры сознания. Об ускорении взращивания настоящих соратников».

О интернационализме #политика Что значит лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»? Если его расшифровать, то мы получим примерно следующее. Поскольку пролетарии всех стран живут принципиально одинаково убого и униженно, поскольку будущее у пролетарских детей всех стран одинаково неприглядно и позорно, постольку пролетариям всех стран надлежит объединиться в борьбе за приобщение к нормальным, человеческим формам существования. Если же пролетарии всех стран не объединятся в своей борьбе за лучшее будущее для себя и своих детей, то предприниматели будут успешно давить из них масло по одиночке, а в случае разрозненных выступлений будут давить, как блох, по очереди. Поэтому, пролетарии всех стран, чтобы гарантированно победить своих эксплуататоров, соединяйтесь! Классики марксизма в качестве оптимального варианта свершения коммунистической революции рассматривали вариант одновременной всемирной коммунистической революции. Как известно, с методологической точки зрения, диалектик-материалист рассматривает оптимальный, или, иначе говоря, максимально продуктивный теоретический вариант, прежде всего, для того, чтобы затем найти тот минимальный масштаб предпосылок, т.е. худшие условия, при которых революция всё еще может быть осуществлена. Как известно, пролетариат России проиграл свою первую русскую революцию, хотя Ленин сделал все от него зависящее, чтобы пролетариат выиграл. Тем не менее, русский пролетариат проиграл. «В награду» за эту нерешительность, несообразительность, победившая российская демократическая буржуазия устроила ему участие в первой мировой бойне, три миллиона убитых и более десяти миллионов искалеченных. Нерешительность мирового пролетариата в борьбе за всемирную коммунистическую революцию стоила ему второй мировой войны, а еврейскому народу — холокоста, который не компенсируешь никакими выплатами. Но и сегодня находятся люди, неспособные понять гуманистическую сущность лозунга о всемирной коммунистической революции. Ну что ж, может, третья мировая война, усиленно готовящаяся современной демократической буржуазией и патриотически настроенной интеллигенцией, прочистит мозги тем, кто останется в живых. Источник  Пролетарский интернационализм, объективно, является продуктом глобализации, концентрации и централизации капитала, разрушения им границ национальных рынков, а с субъективной точки зрения, предполагает такую реальную пропагандистскую и организаторскую работу коммунистов в трудовых коллективах (без чего пропаганда превращается в болтовню), когда пролетарии, независимо от национальности, практически готовятся вместе, по единому плану выступить против тирании буржуазии, прежде всего, «своей нации». Источник