На скамеечке

— Ты куда деньги дела? Отвечай! Что глаза выпучила, где бабки??? Где мои бабки!? Игорь стоял в дверях кухни, тяжело дыша. Глаза бешеные, кулаки сжаты, кричит так, что слюной брызжет. — Какие деньги, Игорь? Я уже три дня из дома не выхожу. — Мои деньги! Пять тысяч! Утром лежали на столе! Ты взяла? Кристина в глаза не видела никак денег. Ни утром, ни вечером. От страха она стала заикаться, не понимая, что происходит: — Я ничего не брала. Ты сам вчера же в магазин ходил, может... — Ах ты тварь! — мужчина шагнул к ней настолько близко, что она увидела белки его глаз и непроизвольно вжалась в диван. — Ещё и я виноват? Да кто ты такая, чтобы рот открывать? Размахнувшись, он ударил её по голове. Не сильно, больше, как говорят, дал леща. Но она знала, что дальше начнётся. После рождения ребенка она не узнавала мужа, он будто бы сорвался с цепи. До свадьбы они встречались год, потом беременность, роспись. Он сдувал с нее пылинки, носил на руках. Но теперь в нем что-то сломалось. После родов он

— Отпишу тебе квартирку, Машенька. Одна только ты у меня осталась. Только ты будь хорошей внучкой, досмотри меня как следует. Маша смотрела во все глаза на бабушку, которую видела настолько редко, что сейчас будто бы заново узнавала. Восемьдесят два года, но глаза злые, яркие, цепкие, как у молодой. — Ты одна у меня внученька осталась, — разливалась соловьем старушка. — Отец твой, ирод, не сын мне был, а так, ошибка природы. А ты моя кровиночка. Присмотришь за мной — получишь квартиру. Вот эту. Сколько мне осталось, чай не молодуха… Старушка засмеялась, а Маша обвела взглядом кухню, прикидывая в уме. Что ей светит? Съёмная однушка, денег не хватало никогда. Когда она накопит на свое жилье? Как раз к пенсии? А здесь двушка, еще и в центре. Бабушка права, ведь ей осталось немного. — Подумаю, — будто бы не веря в открывшиеся перспективы, промямлила она. Ей вообще казалось, что все это сон. До сегодняшнего дня она не общалась с бабушкой Лилей, а тут та позвала ее в гости! Было от чего ра

— Здравствуйте, вы меня не знаете, но я хорошо знаю вас. Меня зовут Лена, я встречаюсь с вашим мужем. Кирилл сказал, что вы против развода . Поэтому я решила с вами серьезно поговорить. Раз, два, три. Глубокий вдох, выдох. Юля в сотый раз перечитывала это довольно сухое и сдержанное сообщение, не веря своим глазам. Пространство вокруг сузилось до одной точки. Она забыла, как дышать, чувствуя, как сердце рвется на части. Нет, это все какой-то сон. Нет, этого не может произойти с ней. Не ее муж, которого она любила больше жизни. Но реальность безжалостна. Видимо, чтобы она не сомневалась, незнакомка отправила ей фотографии. Кирилл в чужой постели. Кирилл целует какую-то женщину. Скрины переписки: «Юлька опять не в духе», «Малыш, потерпи, дети подрастут, и я уйду, «Солнышко, я ей все сказал. Она грозилась ….». Юля отшвырнула телефон в сторону, как ядовитую змею. Потом рванула в туалет, где ее вывернуло наизнанку. 10 лет якобы счастливого брака, двое маленьких детей. Все, что они строили г

— Мам, ты серьёзно? Ты снова уезжаешь? Тебе самой не стыдно? Не противно? Алла дернула плечом и в упор посмотрела на дочь. Дожили, теперь ребенок ей будет мозги полоскать. Ангелина с чашкой чая стояла у зеркала в прихожей. В глазах отражалась вся гамма эмоций: злость, растерянность, недоумение. — Ты же знаешь, почему я возвращалась, — тихо сказала она, не желая ругаться на дорожку. Дочь не переубедить, не объяснить. Упрямая, хоть криком кричи. — Я знаю, — девушка переступила с ноги на ногу в своих смешных пушистых тапочках. Вот ребенку уже 19 лет, а обожает такие вещи. — Я смирилась с тем, что он… — Я тебя прошу, не начинай. — Мама, тебе сорок лет! Включи остатки своего мозга! Алла промолчала. Надела куртку, взяла сумку в руку. Попробовала поцеловать дочь, но та отшатнулась от нее, как от огня. — Я позвоню. — Не надо, я не хочу с тобой разговаривать. А ведь всего два года назад она и не подозревала, что станет врагом для собственной дочери. Она просто встретила свою любовь…. Только был

— Мам, ты тупая? Что тебе не понятно? Схема проста: ты забираешь бабку, а мы селимся в ее хате. Оля, сжавшись в углу, во все глаза смотрела на свое счастье. Куда делся тот мальчуган, которому она целовала пяточки? Который приносил ей сорванные полевые цветы? Который шептал ей «мамочка» по утрам? Кто этот детина с бритой башкой и наглой улыбкой? — Ты чего, Денис? Зачем бабушку забирать? Она же не лежачая, в здравом уме и крепкой памяти. Сын хмыкнул, потом сел напротив нее и сжал свои ручищи. Впервые в жизни она поняла, что до дрожжи в коленках боится своего ребенка. — Я же тебе, тетере, в сотый раз повторяю. Мы с Ленкой хотим пожениться. Куда нам идти? В ее съёмную однушку? Свою купить денег нет. А у бабушки — двушка в центре. Ты её забираешь к себе, а мы туда въезжаем. Сколько ей еще осталось небо коптить? Понты. Оля внезапно пришла в себя. Если она не даст отпор, глядишь, они вместе в обнимку с ее мамой поедут в дом престарелых. Она же тоже не молода, по логике сына и его пассии. — Ты

— Лера, ты жирная. Побойся бога, хватит жрать. Валерия, которая только что откусила от куска вареной курицы, повернула голову в недоумении. На второй руке, прижав к груди, она держала новорождённую Катю. Девочка сосала молоко, причмокивала, маленькие пальчики сжимались в кулачки. Прошло всего четыре недели, как она стала мамой.Четыре недели она почти не спала, кормила, меняла подгузники, училась понимать, что от неё хочет это крохотный комочек счастья. — Ты что сказал? — Ты слышала, — Дима стоял в дверях, скрестив руки на груди. Взгляд лениво скользил по её животу, бёдрам, отёкшему лицу. На его лице отобразилась такая брезгливость, что ей стало почему-то стыдно и захотелось плакать. — Я больше не могу на это смотреть. Ты превратилась в корову. — Я родила ребёнка месяц назад, — чуть слышно сказала она. Катя почувствовала напряжение, выпустила грудь и заплакала. — Вот именно. Месяц прошёл. А ты всё такая же. У моего брата Вика через две недели уже в джинсы влезала. А ты ходишь в этом бал

«Всё, хватит жрать. Лето близко. Я буду худеть». Планировать похудеть лучше начинать с понедельника. Ну или с 1 января. Так и решила Маша, но доползла до твердого желания увидеть талию только 15 января. Не стала откладывать в долгий ящик и скачала приложение для подсчёта калорий. Потом сходила через дорогу и купила абонемент в фитнес-клуб (чтобы было до слёз жалко денег — типа мотивация). После завершила подготовку — съела все запасы. Не жалела ничего, безжалостно уничтожая такие калорийные булочки и печеньки. Все, она готова к бою. Утро началось не радостно. К кофе необходимо было съесть... Ничего... Ладно, шучу, омлет и кусочек красной рыбы. Красной рыбы она отродясь не ела из-за низкой зарплаты, поэтому обошлась омлетом. Но душа требовала сладенького, подхалимски уговаривая ее уничтожить хоть крохотную конфетку. Мол, точно ничего не будет, она же крошечная. Задушив все порывы сорваться, девушка поехала на работу. Планы у нее были наполеоновскими: минус двадцать килограммов к июню.

— Воры, Кристина. Нет, это сто процентов воры. Валера стоял посреди огорода, уперев руки в бока. Грядка с огурцами выглядела так, будто по ней прошёлся маленький ураган: плети вырваны, земля разрыта, пара засохших огурцов валялась прямо на дорожке. Кристина подошла поближе, присела на корточки. Пару дней назад здесь ещё зелёные крохотные огурчики висели, а сегодня — ни одного. — Может, ёжики? — неуверенно предложила она, чтобы хоть что-то сказать. Муж так выругался, придумав животное созвучное с ежиками, но на букву Х, что она засмеялась. — Валера, давай не так грубо. — Ну, так сама думай, что несешь. Ёжики огурцы не едят. Да и сливу тоже. Кристина вздохнула. Со сливой была отдельная история. Три дня назад они приехали на дачу, а дерево пустое. Трава примята, ветки поломаны, урожай тю-тю. Печально, ведь они планировали отдыхать, а не играть в детективов. Они купили эту дачу в мае. Пожилая хозяйка чуть не плакала, проходя по всему участку и рассказывая историю каждого кустика: — Продаю,

— Ты же всё равно скоро помрёшь, пусть привыкает. Оля замерла с телефоном у уха, чувствуя, как по спине потек холодный пот. Слова бывшего мужа заставляли вновь вспомнить, что происходит в ее жизни. Нет, не этот ответ она ожидала, поэтому и оторопела. — Что ты сказал? — То и сказал, — бывший муж говорил спокойно, лениво, будто бы специально растягивая слова. Он явно наслаждался ситуацией. — Тебе недолго осталось скакать, а Алла будет его мамой. Пусть привыкает заранее, да и это правильно. Что затихла? Чего не визжишь, как обычно? Оля прислонилась спиной к стене, чувствуя, как дрожат ноги. Потом нашарила рукой стул, подтянула и села. Как он может такое говорить? — Ты с ума сошёл, — сказала она тихо. — Ты вообще слышишь себя? — Я слышу, а ты слышишь себя? Ты больна, Оля, пора это осознать и принять. У тебя рак, впереди неизвестно что. Никто не знает, сколько тебе осталось. А ребёнку нужна мать. Алла готова ей стать. Она добрая, она будет хорошо к нему относиться. И потом, когда тебя не ст

— Мам, я женюсь. После этой фразы Катя поперхнулась чаем. Кружка звякнула о блюдце, чайная ложка с глухим стуком упала на пол. — Ты чего? Её единственный сын Кирилл спокойно продолжил: — Я женюсь. Её зовут Алина. В субботу приду с ней, хочу вас познакомить. Катя наклонилась подобрать ложку, чтобы скрыть выражения своего лица. Вот мать, дожила, даже не знала, что ее сын с кем-то встречается. Но ведь ещё месяц назад он был свободен, как ветер. Сам говорил бабушке. Что там за Алина, которая настолько быстро взяла его в оборот? — А ты её любишь? — спросила она, чтобы хоть что-то сказать. — Ну да, — Кирилл пожал плечами. — Женюсь ведь. Логично, блин! Сын давно уже жил отдельно, взял с ее помощью ипотеку. Работал, приезжал к ней иногда в гости, ездил к бабушке в деревню помогать. И тут такой поворот... Мальчик вырос... В субботу сын пришел к ней с Алиной. Катя, увидев ее, вытаращила глаза от удивления. Несмотря на свободный покрой платья, девушка явно была беременна. Скрыть такое было невоз