Мистика,паранормальное (Истории из жизни)

БЛУДЛИВЫЙ МУЖ. Мистическая история Зовут меня Вика. Я живу в небольшом городке. Хочу поделиться историей, которая случилась с моей соседкой Леной. Мы живём с ней в одном доме, на одной площадке, с самого рождения, так что я живой свидетель всего произошедшего, и мне очень важно, чтобы кто-то со стороны высказал своё мнение, может мы с ней всё себе надумали? Лена старше меня на 7 лет. Когда-то я была для неё малявкой, но с годами разница в возрасте стала не заметна, и мы подружились. Я ещё училась в старших классах, когда мы всем двором выдали Ленку замуж. Вышла она за видного парня. Саша был просто невероятно приятным молодым человеком. Открытая улыбка, внимательный взгляд необычайно ярко-синих глаз, хорошая спортивная фигура. Ленке все говорили, что такой красавчик обязательно будет погуливать, но она была влюблена как кошка и никого не слушала. Называла Сашку своим котиком... А он и погуливал! (Это ещё мягко сказано!). Особенно весной, в марте, только солнышко пригреет, как Сашка "хвост распушит" да и уходит из дома и целыми сутками где-то шляется. Но, нагулявшись, всегда к Ленке возвращался. Часто побитый и виноватый... и жена всегда его принимала. Правда не сразу. У них уже даже какой-то свой семейный ритуал сложился: Сашке было необходимо заслужить Ленкино прощение. То есть в течение где-то недель двух он приходил с цветами под дверь, звал жену и громко просил дать ему "последний шанс". Также был обязательный концерт под окнами: блудный муж пел песни под гитару или читал стихи, чаще всего Есенина. Для всех соседей это было настоящим развлечением, не хуже телевизионного шоу, а то и лучше, всё-таки Саша пел живьём, и неплохо! По истечении определённого срока Лена прощала мужа-гулёну, и у них начинался новый медовый месяц. Натуру Сашки не исправило даже рождение сына. Но, если такая жизнь устраивала саму мою соседку, так что же нам лезть со своим мнением? Мы и не лезли. Так прошло лет десять. Сыну Лены Дане было года четыре, когда он сильно заболел. И именно в это время у его папаши случился загул. Мальчишку еле вытянули доктора. Всё обошлось, но пережитое заставило Лену задуматься, и, когда её "котик", нагулявшись, вернулся домой, она его не впустила и не простила, не помогло ни пение любимых Ленкиных песен, ни замечательные Есенинские стихи. Сказала: - Пусть только явится - с лестницы спущу! Саша, когда узнал, что его сына еле спасли, пока он был "в загуле", будто прозрел. Вообще-то он был отличным отцом (так сказать, в свободное от похождений время). Идти ему было некуда, другие женщины его интересовать перестали. Как отрезало! Устроился кем-то недалеко от дома, то ли дворником, то ли сторожем, с проживанием в подсобке. Муж, ставший на путь исправления, не терял надежды на примирение с любимой женой. Говорил, что всё, что зарабатывает, откладывает, копит на семейное путешествие, Верил, Лена его простит. Но однажды случилось несчастье. Сашку сбила машина прямо во дворе. И вроде бы удар был несильным, но он с размаху приложился головой об асфальт. Лена, как узнала, чуть с ума не сошла. На похоронах кричала: - Да простила я его! Простила! Только сказать не успела! Мне она призналась, что если бы не сын Данька, наложила бы на себя руки. Слишком сильно любила она своего Сашку. Так, что согласна была бы на любые его загулы, лишь бы он жил и возвращался к ней хоть иногда. А ещё говорила, что зовёт его каждую ночь, отпустить не может. И вот как-то ранним утром её разбудил грохот. Лена вскочила, смотрит, валяется на полу горшок с цветком, а рядом сидит... чёрный кот... Было лето, балкон нараспашку, жили мы на втором этаже. Видимо, запрыгнул как-то, может быть, по трубе залез. От неожиданности Лена плохо соображала, но решила не выгонять кота, а хотя бы для начала покормить, наверняка голодный, раз такой эквилибр устроил. На кухне Ленка ахнула: у кота были ярко-синие глаза! Совсем, как у её Сашки! Прибежала ко мне с дикими воплями: - Ко мне Сашка вернулся!!! Я уж было подумала, подруга "кукухой поехала"... А Ленка говорит: - Иди, сама посмотри! Я пришла к ней, вижу кот сидит в любимом кресле Сашки. Чёрный такой с белым галстучком и лапками - франт франтом, каким и был Ленкин муж! Подруга верещит: - Представляешь, сбегала в магазин за "Вискасом", не жрёт, скотина! Смотрит на мои пельмени! Дала штучку, понюхал, облизнулся, но есть не стал. А я возьми да и вспомни, что Сашка только с кетчупом пельмени уважал. Обмазала, дала коту - съел как миленький!! Ты видела когда-нибудь кота-гурмана, который ест пельмени с кетчупом?! Вот и я не встречала таких! Сашка это, как пить дать, он! Разубеждать Ленку было бесполезно... Да и надо ли? А потом и я стала замечать, что взгляд у этого, невесть откуда взявшегося котика, какой-то осмысленный, аж до мурашек! И абсолютно всё понимает! Прижился кот у моей подруги. Как и покойный блудный муж периодически "уходил в загул", но всегда возвращался, побитый и виноватый... Наверное, и говорить не надо, что подруга называла кота Сашкой, а тот замечательно на это имя откликался. А недавно были годины Лениного мужа. Мы вместе с ней и Даней ездили на кладбище. А когда вернулись, кота в доме не оказалось, хотя он точно был в квартире, спал в кресле, мы все это хорошо помнили! Кот так и не вернулся. Если это действительно была Сашкина душа, воплотившаяся в хвостатом пушистике, то время этого воплощения, видимо, подошло к концу. Позвали Сашку куда-то дальше. Туда, где рано или поздно мы все окажемся... Значит, ещё встретимся... Автор Виктория

Волк (мистическая история) автор ©запискисумасшедшей -С ума сошла? Даже не думай, ты, что не слышала какие о нем слухи ходят? Он очень странный, у него с головой не лады! В доказательство своих слов Карина покрутила пальцем у виска. -Найдем тебе другого, нормального, это псих, точно тебе говорю! -А что в нем такого? - спросила Таня не обращая внимания на слова Карины и не отводя глаз от потрясающе красивого молодого человека. -Что такого? Слушай, сейчас расскажу - и набрав в легкие побольше воздуха Карина затараторила. -Ну, во-первых, его зовут Кристиан! Кристиан, Карл! Ты вообще имя то слышишь. Наши пацаны ржут и называют его Кристиной. Он живет в соседнем доме от шараги. Мне Андрей рассказывал, они его видят каждый день, а вернее вечер, он ходит гулять со своей собакой, у него хаска. Так вот, они идут, садятся на лавочку и просто сидят вдвоем. Его нет в соц сетях, у него нет друзей и увлечений, он ни с кем не общается. Но самое интересное знаешь, что? Знаешь? - Карина даже забрызгала Таню слюнями от переизбытка эмоций. -Ну и что? -А то, то, что у его хаски глаза разного цвета один голубой второй карий. -И что? -Ты что, совсем балда? На него посмотри, у него глаза разного цвета, голубой и карий! Как такое может быть? Поговаривают что его хаски, не хаски вовсе, а волк! А он - оборотень! -Боже, Карина, ну купил себе такую собаку специально, чтоб на вас дураков, ужас наводить! Что сложно что ли такого щенка подобрать с разными глазами? Я тебя умоляю, прекрати ты вестись на всякую чушь! Ты себя слышишь? Нам что по 8 лет? Ну, такая ерунда, честное слово! Парни сочинили про него сказочку, просто потому что боятся конкуренции, он вон какой красивый и загадочный. -Как знаешь, я тебя предупредила! После этих слов Карина резко развернулась и ушла. Придётся потом еще и извиняться. Таня училась на втором курсе, и стыдно признаться, еще ни разу в жизни у нее не было настоящих отношений. Она была слишком скромная, не такая как Карина. А этот парень, ей очень понравился. Он поступил сюда недавно, но уже успел обрасти сплетнями. По опыту Таня знала, что так обычно бывает с хорошими людьми. Он приковал ее внимание сразу. Высокий, статный, в хорошей физической форме, в черной футболке в обтяжку, черные волосы, немного ниспадающая челка, которая чуть прикрывала его проницательный взгляд. Глаза и правда были разного цвета, но это только добавляло некой загадочности и томности всему его облику. Когда Таня на него смотрела, казалось, будто бабочки летают в ее животе. Для себя она уже решила, что нужно как то с ним познакомиться, переступив через свою стеснительность. И сама того не подозревая, Карина только что подсказала ей способ. Вечером, Таня, предварительно красиво одевшись и прихватив с собой электронную книгу, села на ту самую лавочку, где должен был сидеть он. И принялась ждать, читая при этом книгу. Стемнело и стало слегка прохладно, когда Таня прихорашивалась, она совсем не подумала об этом и поэтому немного поежилась. -Ух ты, какя цыпа и без охраны. Сердце у Тани неприятно екнуло, и она подняла глаза. Над ней возвышался Артем. Артему она уже несколько раз давала отворот, поворот, все потому что Артем был непроходимым бабником, коллекционирующим девушек. Он просто спал с ними со всеми, а потом хвастался друзьям, и конечно его очень злило, что Таня не попала в его список. -Что тебе надо, Артем, иди куда шел, я предпочитаю проводить время без твоей персоны. -Ой, ой, ой, как мы заговорили! И Артем сел рядом, игнорируя Танину просьбу. Он взял ее за коленку. Таня тут же ударила по его руке. -Артем, иди от сюда и не смей меня трогать. Таня не успела сообразить, что произошло, но в следующую секунду. Артем закрыл ей рот рукой, а второй он полез ей под юбку. -Слышишь ты, не смей со мной так разговаривать! Если я хочу сидеть здесь, значит, я буду сидеть здесь, и если я захожу чтобы ты была моей, ты ей будешь, поняла меня? -Убери от нее руки. Таня, которая уже успела нарисовать весь сценарий, который мог бы с ней произойти и пожалевшая десять раз о том, что одела юбку и что вообще приперлась одна на темную лавочку, облегченно выдохнула, когда увидела перед собой Кристиана вместе с собакой. Пес стоял в стойке, готовый напасть в любую секунду, возможно Тане показалось, но глаза у пса будто бы горели, он рычал. Рядом с ним стоял Кристиан, руки его были опущены и сжаты в кулаки. Увидев эту картину, Артем ожидаемо испугался. -Чертов оборотень! - сказал он в сердцах, плюнул на асфальт и удалился. Как только он скрылся из виду, пес сел у ног своего хозяина. -Ты в порядке? Сердце у Тани бешено колотилось, во рту пересохло, руки дрожали. -Я в порядке, спасибо тебе - Таня запнулась - вам, спасибо вам большое, вы меня спасли, не знаю, как вас благодарить. -Благодарить не нужно. Давай я, мы, проводим тебя до дома. Тебя ведь Таня зовут? -Да, а тебя Кристиан? Молодой человек громко рассмеялся. -Его - и он ткнул пальцем на пса, его зовут Кристиан, сокращенно Крис, я Константин, можно просто Костя. Таня рассмеялась в ответ. К ней подошел Крис и облизнул ее руку. -Ты ему понравилась - сказал Костя, - знаешь мне тоже и он посмотрел прямо ей в глаза. Такой гипнотический взгляд, Таня в нем растворилась. -Ты тоже мне нравишься. Скажи, а ты случайно не оборотень? Костя посмотрел на небо, прямо над ними красовался молодой месяц. -Хочешь проверить? До полнолуния еще 28 дней. Есть предложение, давай проведем эти дни вместе, а потом решишь, хочешь ли ты связать свою жизнь с волками. Звучало совершенно сумасшедше, но, кажется, впервые Таня почувствовала себя защищенной и спокойной. Она не боялась Костю, совсем. А вот Артем всегда внушал ей страх, и как оказалось, не зря. -А давай! - с вызовом сказала Таня. Он взял ее за руку, и они медленно пошли по улице, за ними верно следовал пёс. ****** -Что это за парочка? - С ума сошел, Витя? Не смотри на них, это раньше была моя подруга, а теперь она связалась с ним, и мы уже год не общаемся. -А что случилось? -Да он же натуральный оборотень всем известно, а она живет с ним. Разные истории про них рассказывают, говорят, что влюбилась она до безумия, и он ее обратил в волчицу. -Боже, что за бред ты несешь, Карина? -Бред? А как ты объяснишь тот факт, что раньше у Тани глаза были зеленые, а год назад после полнолуния она пришла в институт, и один глаз у нее стал голубой, а второй карий. -Ерунда, какая то, может цвет глаз сменила, думаю, есть такая операция. -Зря ты мне не веришь. ***** На улице стемнело, и дул холодный ветер. В черном тяжелом небе висела огромная белая луна. Виктор возвращался поздно после гулянки, и кутался в свою курточку, чтобы хоть как то согреться. Ему навстречу шли трое, парень девушка и рядом с ними пес. Виктор сразу понял, что это та самая троица, про которую говорила Карина, он, конечно, не верил в эти сплетни, но ему стало будто немного не по себе. Он прошел мимо, и ему показалось, будто глаза у всех троих горят. Виктор ускорил шал и за спиной услышал громкий вой, он обернулся и увидел, что по улице от него отдаляются три фигуры. Три волка бежали в темноту. Ведь полнолуние - это их время.

ПРОКЛЯТИЕ МОЕГО ПРАДЕДА. Я сам никогда бы не поверил в подобную историю, если бы это не произошло лично со мной, вернее, с моей семьёй. Семья моя простая, рабочая. Мать с отцом всю жизнь на заводе вкалывали. Дед не знаю, кем работал. Вернее так, знать знаю – слышал, просто, когда я родился дед мой, Иван Ильич Пересветов, уже был на пенсии. А вот бабушку свою Марию Гавриловну я помню только по фотографиям – она умерла, когда я был совсем маленьким. Я очень любил своего деда, очень. Можно сказать, он-то меня вырастил и воспитал. Мать с отцом вечно на работе. А я весь день с дедом. С младенчества. В детский сад меня не отдали, потому что болел часто. Вот и сидели с ним целый день дома, гуляли мало, только во дворе. Деду тяжело было ходить. Во-первых, потому что он был ровесник века, как он сам любил себя называть, 1900 года рождения. Во-вторых, осколок, засевший в ноге ещё с войны, давал о себе знать постоянно. А вырезать его дед не хотел, мы, говорил, с ним срослись, с ним, говорил, меня и похоронят. Общение со стариком не было для меня напряжным, наоборот. Дед был потрясающим рассказчиком, знал много интересных жизненных историй, сказок, которые рассказывал как-то по-особому, на свой манер, иногда допридумывал что-то, иногда переделывал конец историй. Он часто мне рассказывал про наш род, про своих братьев, про маму, про своего дедушку, которого очень любил. Но как только я спрашивал его про отца, то есть про моего прадеда, дед мрачнел и переводил разговор на другую тему. Когда я был маленьким, конечно, этого не замечал, а вот повзрослев, понял: дед ни за какие коврижки не хочет о нём говорить. Но вдруг в один прекрасный момент, как говорится, дед сам затеял разговор о своём отце, о человеке, чьё имя никогда не произносилось в нашей семье. Мне было тогда 26 лет. Я уже 3 года был женат. Но мы всё так и жили все вместе в трёшке в хрущёвке, которую родители получили от завода ещё при советской власти. Дед вошёл ко мне в комнату, когда все домашние ушли на работу, присел на стул и, по-стариковски растирая ладонями больные колени, начал говорить мне, полусонному, мало что соображающему с утра: - Вот что, Павел, я хочу тебе сказать! Ты должен знать! Детей у тебя не будет! Выпалил дед на одном дыхании и замолчал, опустив голову. - Здрасте, приехали! Дед, это ты меня разбудил после ночной смены ради того, чтобы сказать мне это? – как можно спокойнее пытался произнести я. Конечно, если бы это был кто-то другой, то он бы был моментально послан мной далеко и надолго. Но это был дед – человек, на которого за всю свою жизнь я ни разу не повысил голоса и ни разу не обиделся. Он продолжил говорить, не поднимая головы и не переставая поглаживать свои колени: - Конечно, с тобой об этом должен был поговорить отец, но он молчит, не знаю почему. Может, боится. Может, думает, обойдётся. Не обойдётся, внучок, не обойдётся. Дед достал из кармана брюк носовой платок и приложил к глазам. И тут я понял, что мой железобетонный дед, прошедший всю войну от начала и до конца, плачет. Это моментально заставило меня проснуться. Я вскочил с постели и подбежал к нему: - Дедунь, милый, ты что? Не плачь! Ну, с чего ты всё это взял? – пытаясь его успокоить, я обнял дорогого мне старика за плечи и гладил его седую голову, как когда-то делал он, стараясь успокоить меня, маленького, плачущего. - Род Пересветовых на тебе может закончиться, Паша! Вот что не даёт мне спокойно умереть. - Ну, что за глупость, дедунь? Машка вон в поликлинику там свою бабскую ходила. Врач ей сказал, что всё, мол,нормуль. И дети будут. Просто мы ещё мало живём вместе. Три года – это не показатель. - Не будет, Пашенька, не будет. Тут врач не поможет. Прокляты мы. Вернее, я, - дед не переставал плакать. - А кто тебя проклял? – не веря, что сам об этом спрашиваю, задал вопрос я. - Мой отец, Илья Петрович! – прочеканил дед и перестал плакать. - Так, подожди! С этого момента поподробнее, - сказал я и сел на край кровати напротив деда. И дед начал свой рассказ… ***- Я никогда не рассказывал тебе про своего отца, потому что рана эта до сих пор не заживает, внучок. И я до сих пор не понимаю, как он мог так с нами поступить. - С кем с вами? – недопонял я. - Со мной и с братом моим Павлом. - Подожди, ты же говорил брата Петром звали, ну, того, который в Гражданскую погиб, как ты говорил. Разве нет? - Да, одного Петром, другого Павлом. Тебя и назвали в честь него. Это я уговорил твоих родителей, чтоб тебя Павлом назвали. Думаю, раз не он сам, то хоть имя и память о нём будут жить. Я молчал и смотрел на деда, ждал продолжения его рассказа. И он продолжил: - Они двойняшки были – Петр и Павел. Они родились на Петров день. Я моложе их был на три года. Мы хорошо жили, богато. Ну, четыре мужика в семье, четыре работника, конечно. Кулаками нас в селе считали. Только какие мы кулаки? Мы с утра и до ночи в поле. Всё своим горбом. А тут революция. Мы с Павлом к красноармейцам прибились. А что? Вроде они всё правильно говорили: «Хлеб – крестьянам! Фабрики – рабочим!» А отец нас не принял советы. И Пётр ни в какую. Вот и пошёл меж нами в семье сыр-бор да один раздор. Но всё ещё терпимо было, пока с Петром беда не случилась. Приехал продотряд в село, стали зерно по амбарам искать. Нашли у Петра. Он тогда уже обженился, детишек завёл. Дом рядом с родительским выстроил. Всё чин по чину. Продотрядовцы стали у него зерно отбирать, он в штыки, ну, то есть за винтовку. Так они его на глазах у отца и порешили, как говорится, без суда и следствия. Родители наши сирот и молодую вдову к себе в дом взяли, чтоб с голодухи они не померли. А когда мы с Павлом после службы-то вернулись, отец нас на порог не пускает. Вы, говорит, ироды краснопёрые, не имеете право на порог этого дома ступать. Иуды вы, говорит, отца и брата предали. Дед замолчал, выплеснув из себя всё это, словно опустошённый кувшин, из которого вылили всю воду до капли. - Ну, и что?! Ну, сказал он вам это, и что? О каком проклятии ты говоришь? – не понимал я. - О самом страшном – родительском. Стоим мы с Павлом перед родителями с опущенными головами, а отец ногами топочет, кричит: «Будьте вы прокляты, иуды. Незачем вашему семени по земле сеяться. Вот вам моё отцовское проклятие!» Мамка наша кинулась ему на шею, блажит: «Побойся Бога, отец! Детей родных проклинаешь! Это ведь и твоё семя прекратится!» А он ей и отвечает: «Моё не прекратится! Вон оно моё семя на печке сидит – Колька да Стёпка! А вырастут, так будут Николай Петрович и Степан Петрович! А этих двоих предателей вон из сердца и со двора, как сорную траву! Они думали, что умнее всех! Ан, нет! Пусть теперь попробуют отцово проклятие перебить. Вот им!» Произнеся эти слова, отец вытянул в нашу с Павлом сторону мозолистую фигу. Мать упала на колени и, подняв глаза к небу, зашептала какую-то молитву. Выйдя с родного двора, я обернулся: отца уже не было на пороге, а мать всё стояла на коленях и. обливаясь слезами, о чём-то просила Бога. Дед замолчал. - А что было дальше, дедунь! – вывел я его из ступора. - А что дальше! Мы ушли с Павлом из родительского дома. Каждый пошёл своей дорогой. Как раз тут вскоре и войне конец. Я про Гражданскую войну говорю. В городе обосновались. Я на завод наш пошёл, Павел по продовольственной части пристроился. Обженились оба. Сначала он, потом я. Живём мы, значит, семьями. Год живём, два живём, пять живём, а детей всё нет и нет. Ни у него, ни у меня. Жёнам про проклятье не говорим, молчим. Я-то боялся Марусе, бабушке твоей, сказать. А Павел, оказалось, не очень-то верил в это проклятье. Только вот как десятый годок нашей бездетной жизни пошёл, словно подменили мою Марусю. Стала она по бабкам таскаться. Одна, видно, сильная оказалась и рассказала ей всё, что увидела: «Не твоя это вина, девка, что детей у тебя нет. Проклятое семя детей не родит». А потом поведала ей о проклятии нашего отца. Маруся плакать, рыдать. А бабка эта ей и говорит: «Отцово проклятье не перебить никому. Только и материнское заступничество ему в силе не уступит». Маруся моя, конечно, слов этих не поняла. А я-то сразу сообразил, что, оказывается, мать наша не зря на коленях стояла - она отцовское проклятие молитвой перебивала. А потом жена и говорит мне, что, мол, бабка эта меня просила прийти к ней. Я согласился сразу. Только просил Марусю, чтоб об этом никто из знакомых не знал. Я всё-таки партийный был. Пришёл я, значит, к ней. Один. Как она и велела. Захожу, а она мне с порога грубо так и говорит: - Ну, что, проклятое семя! Готов за продолжение рода своего побороться? - Готов, - говорю. - Что делать надо? - А за сумасшедшую меня не посчитаешь, если скажу? - Ты скажи, а я уж потом сам решу! - Надо тебя в прошлое вернуться и того продотрядовца, что брата твоего застрелил не пустить в ваше село. Она говорила об этом так просто, как будто посылала меня в магазин за хлебом. Я, возможно, и покрутил бы пальцем у виска, но вспомнив слёзы моей дорогой Маруси, решил не грубить гадалке и спросил: - Как мне это сделать? - Это другой разговор. Слушай! *** Я весь превратился в слух. Гадалка продолжила: - Как ты этого продотрядовца остановишь – твоё дело: может, убьёшь, может, какую другую каверзу придумаешь, но цель у тебя одна – не пустить его в село. Мне стало как-то не по себе от её слов – так просто она говорила о жизни и смерти человека. Но на кону стояло самое дорогое для меня – счастье и спокойствие моей Маруси, поэтому я сидел, молчал и внимал каждому её слову. Вдруг вопрос родился в моей голове, и я на полном серьёзе спросил: - Это ладно, там разберусь. Только как мне его узнать, красноармейца этого из продотряда? - А я тебе его сейчас покажу! – спокойным тоном сказала ворожея. Она опять произнесла это так обыденно, так запросто, что я на секунду усомнился в правдивости её рассказа. Но она в одно мгновение развеяла все мои сомнения, подозвав к своему «рабочему» столу лёгким кивком головы. Я послушно подошёл. На столе стояла какая-то бадейка с водой. Вода была кристально чистой ровно до того момента, как колдунья не бросила в нее пучок какой-то сухой травы. Второй такой же пучок она тут же подожгла от горевшей на столе свечи и стала этим дымом окуривать бадейку с водой. От пряного запаха этой неизвестной мне сухой травы у меня закружилась голова, веки отяжелели, и мне захотелось присесть и уснуть. - Не спи! - приказала она тихим голосом, но с волевой интонацией. – Смотри внимательно. Его лицо покажется в воде ровно на две секунды и исчезнет. Тебе надо не просто его рассмотреть, тебе надо его запомнить, чтобы там, в прошлом, куда ты вскоре должен отправиться, ты нашёл бы его и остановил. Я щёлкну пальцами и скажу «раз» - ты увидишь его в воде, щёлкну пальцами и скажу «два» - изображение станет отчётливее, на «три» всё исчезнет. Понял? - Понял, - ответил я. Больше никаких указаний и напутствий она мне не давала. Не медля ни минуты, она щёлкнула пальцами первый раз. В воде показался размытый лик человека. Он был виден неотчётливо, но настолько явственно, что казалось, что это фотография, как осенний лист упавшая на поверхность воды и качавшаяся на волнах, как маленький бумажный кораблик. Разглядеть лицо в первый момент было невозможно. Она сказала «два», щёлкнув пальцами ещё раз, и я уже абсолютно чётко видел человека, убившего моего брата. Это был молодой безусый паренёк лет двадцати, не больше, совсем юнец. Светловолосый, с белёсыми, почти незаметными бровями и такими же бесцветными ресницами. Простой русский паренек, каких тысячи на просторах нашей родины. За ту секунду, что я смотрел на его портрет, мне удалось заметить только одну особенность этого человека, точнее даже сказать, изъян – рассечённую шашкой правую бровь. Других примет, по которым я мог бы его наверняка опознать, не было. Колдунья сказала «три», вновь щёлкнув пальцами, и всё вмиг исчезло. Во время того обряда всё было так, как она и предупреждала до него, поэтому я не мог не верить тому, что творилось сейчас вокруг меня. Хотя если бы ещё вчера мне кто-нибудь сказал, что я пойду в дом к гадалке, я бы рассмеялся ему в лицо. А если бы сказал, что я буду пытаться проникнуть в прошлое, то ещё бы и плюнул в это самое лицо. Но я поверил, поверил всему увиденному лично и всему сказанному ворожеей до этого. Сейчас меня интересовало только одно, и я не замедлил спросить об этом моего тайного проводника в прошлое: - А как мне попасть в это самое прошлое? - Тебе не просто надо попасть в прошлое, а именно в это день и в это место. С местом не ошибёшься, а вот со временем можешь переборщить. И тогда все твои потуги будут напрасны. - Ну, что мне делать надо, научите! Как? Где? - Слушай и запоминай! Над входом в Дом культуры железнодорожников есть часы. Ты их точно видел. Огромный циферблат во весь второй этаж и стрелки с облезлой от времени позолотой. Так вот, тебе надо найти возможность забраться во внутрь механизма этих часов. Он расположен в отдельной комнате на втором этаже Дома культуры. Проникнуть туда и перевести стрелки назад ровно на три с половиной оборота: ни больше, ни меньше, я всё просчитала. Там есть специальный рычажок. Как только ты сделаешь это, за огромной шестерёнкой увидишь маленькую узкую дверцу, в которую только боком протиснуться можно. Смело открывай и шагай туда. Знай, если ошибёшься с количеством оборотов – «пролетишь» мимо или «не долетишь» по времени. Тогда придётся возвращаться и начинать всё по новой. - А как мне вернуться потом из этого прошлого? - Резонный вопрос умного человека! – искренне, как мне показалось, восхитилась мной ворожея. И дальнейшими своими расспросами и объяснениями очень удивила меня. – Помнишь лесок сосновый за вашим селом? - Какой лесок? Это тот, куда по запруде пройти надо? -Да! - Конечно, помню. Всё детство за маслятами да свинухами туда ходили с братьями. - А помнишь колодец в этом лесу? - Помню. Устанешь, бывало, на «тихой» охоте, к нему напиться да умыться подходишь, - я отвечал на все её вопросы, как заворожённый, искренне удивляясь, откуда она знает малейшие подробности нашей прошлой деревенской жизни. - А что? – Так вот, как только дело своё сделаешь, сразу в этот лесок беги. И в колодец этот прыгай. Она увидела в моих глазах недоверие и страх и успокоила меня: - Не бойся, не утонешь. Этот колодец – временной портал? – сказала она. - Что? - переспросил я. - Вход в прошлое и выход в настоящее, - объяснила колдунья, но мозг мой не мог всё это воспринимать ясно и без недоверия, хотя причин сомневаться в её правдивости у меня больше абсолютно не было. Она замолчала, дав мне последние напутствия и предупредив об опасностях. Я тоже молчал какое-то время, пытаясь ещё раз закрепить в памяти теоретические знания моего будущего путешествия. Прокручивая в голове все её слова, я всё равно до конца не осознавал, как все мои действия будут выглядеть в реальной жизни, а не в теории. Я, весь в своих мыслях, шагнул к выходу и услышал её голос, словно выстрел, прозвучавший мне в спину: - И запомни: у тебя есть только завтрашние сутки, чтобы попасть в прошлое и вернуться из него, продлив свой род. Не успеешь за сутки, навсегда там останешься. Дед замолчал. А я не понимал: его рассказ - это правда или вымысел, поэтому начал с недоверием: - Дедунь! А что это сейчас было? - Что? – не понял дед. - Ну, вот этот твой рассказ. Извини, но это бред какой-то! – искренне недоумевал я, не веря дедову рассказу, но боясь его обидеть своим недоверием. Дед ничего не ответил, а лишь от беспомощности и усталости от воспоминаний опустил голову. Я не знал, как исправить ситуацию и, сделав вид, что поверил во все эти россказни, спросил: - Ну, и что? Нашел ты этого красноармейца со шрамом над правой бровью? - Нашёл, - спокойно ответил старик. *** Вернувшись от гадалки домой, я был сам не свой: всё прокручивал в голове каждый шаг предстоящего мне путешествия, пытаясь продумать свои будущие действия до мелочей. Первую проблему я видел в том, как мне попасть на второй этаж в ДК железнодорожников и проникнуть в комнату, где находится часовой механизм. Решение пришло с неожиданной стороны, как это часто бывает. В комнату вошла Маруся, в руках у неё была сложенная вдвое бумажка. - Представляешь, нам сегодня в профкоме билеты дали на концерт. Артисты из областной филармонии приезжают. Какую-то зарубежную пьесу будут показывать про любовь, - сказала она, восхищаясь всем сразу: и бесплатными билетами, и постановкой на любовную тему. - Ура! – закричал я, не скрывая радости, и, подхватив Марусю на руки, закружил её по комнате. - Да тише ты, сумасшедший, уронишь! – испугалась Маруся. - Неа, никогда! – с уверенность сказал я и поставил мою Марусю на ноги, чтобы она не переживала и не боялась. Дед замолчал и по его умильной улыбке на старческом лице, испещрённом морщинами, я понял: он сейчас не здесь, он сейчас в своих воспоминаниях. - Дедунь! – я попытался вывести его из дорогого ему прошлого. - А? – очнувшись, удивлённо спросил он. - Что было дальше? - А дальше что? – дед задал вопрос сам себе. – Дальше мы пошли на спектакль в ДК, а там я улизнул из зрительного зала во время первого акта и проник в ту самую комнату, где находился часовой механизм. Сделал всё так, как велела гадалка, и, действительно, оказался в том самом лесу, куда пареньком ходил собирать грибы. Здесь всё мне было до боли знакомо: и эти вековые сосны, и это безоблачное синее небо, которое может быть таким только в детстве. -Дедунь, - перебил я его, ловя себя на мысли, что меня потихонечку захватывает эта история всё больше и больше. – А каким ты там оказался? Ну, по возрасту? Тем двадцатилетним пареньком или уже солидным мужчиной? - Мужчиной, не пареньком. Я оказался в прошлом, но в своём тогдашнем возрасте. - А одежда? Как с одеждой? Она ведь была уже другой? Современной? - не унимался я. - Ты знаешь, тогда не то, что сейчас. Вещи носились годами, десятилетиями, штопали, перелицовывали. Отличаться-то я, конечно, отличался, но не так, чтобы разительно: тёмный пиджак, брюки к нему тоже тёмные, да рубашка однотонная, неброская. Да, к тому же, я по селу-то так в открытую не ходил. Я же в засаде сидел, на дороге, ведущей в село. Поджидал их, продотрядовцев этих. - А оружие у тебя было, дедунь? - Нет, Пашенька, не было. Нож я только с собой прихватил и верёвку. А ещё мне гадалка дала одну вещицу – небольшой кусок красной материи. Мне она не нужна, говорит, избавиться от неё хочу. А тебе она пригодится. И всё это мне, кстати, очень даже помогло. Сижу я, значит, в засаде, смотрю, едут. Я этого «своего» паренька сразу узнал: белобрысый, белёсый весь – ни ресниц, ни бровей, только шрам во всю правую бровь. Наверное, ещё бы чуть, и без глаза бы малый остался, подумал я. Как увидел его, сразу взыграло ретивое, я к ним из кустов и вышел, хотя мыслей у меня, как с ними совладать, не было. Их трое да к тому же они с оружием. Я один без оружия. Нож против трёх винтовок – гиблое дело. - Стой, стрелять буду! – крикнул один из красноармейцев и взвёл курок. Я услышал этот знакомый мне по Гражданской звук. - Свой я, ребят, свой! – я назвал им номер нашей части, фамилию своего командира, сам себе удивляясь, что я это всё ещё помню. Что самое интересное, я, действительно, был для них свой. - Так ваша часть в Мироновке стоит, а ты что тут шаришься? – недоверчиво спросил тот, что постарше, вероятно, он и был у них командиром. - Так село это моё родное. К мамане с папаней на денёк отпросился, командир отпустил. До села-то вчера дошёл, глядь, а тут беляки засели. Вот и кукую в лесу, -лихо соврал я. Я не знаю, откуда всё это родилось в моей голове, но получилось складно. - И много их там, белых? – спросил их старший. - Да человек десять, - я специально назвал такое число, чтобы у продотрядовцев не было желания атаковать их самим, а возникла идея идти за подмогой. Я сам им эту идею и подкинул. - Нам, четверым, их, десятерых, не осилить. А вот, если бы за подмогой вы, товарищи, подскочили, вот это было бы дело. Только мне тут оставаться более нельзя, мне к вечеру в часть вернуться надо. А вы вон паренька своего белобрысого оставьте здесь в засаде, а сами за подмогой. Я ему лес покажу, место, где ждать вас. А сам к вечеру и уйду. Всё получилось так, как я задумал: эти два дурня погнали за подмогой, а тот, из-за кого я и вернулся в прошлое, вот он, рядом со мной в двух шагах. Мы пошли с ним в глубь леса, пытаясь, как я ему сказал, найти самое укромное место для засады. На самом деле я искал место потише и помрачнее, чтобы оно стало его могилой. - И что, дедунь, ты его убил? – спросил я, боясь услышать ответ на этот вопрос. - Можно сказать и так. Хотя убить его самолично, своими руками, я не смог, духу не хватило. Я всё-таки уже долго жил тогда в мирном времени. Я его в глухой лесной чащобе привязал к дереву с кляпом во рту. Не думал, что он выжил. Наверняка звери задрали бы. Дед опять замолчал, окунувшись в горькие воспоминания. Меня мучил один вопрос, и я его незамедлительно задал: - Дед, а тебе родных своих тогда повидать не захотелось? - Захотелось. И это-то меня чуть не погубило. Ну, думаю, не каждому в жизни выпадает в прошлое вернуться, - усмехнулся дед. – Что ж это я и на родителей не погляжу? И пошёл в село. Зашёл с заднего двора – мне же там все замки и все запоры знакомы. Залез на чердак амбара и наблюдаю. Вижу, мамка на дворе бельё стирает, отец тут же косу отбивает. Смотрю, Петро с покоса возвращается, лошадь под уздцы ведёт, на лошади Колька да Стёпка радостные сидят. Короче, вот оно счастье. И страшно даже подумать, что кто-то это счастье одним выстрелом мог испортить. Дед снова замолчал. Казалось, он пытается отдышаться. Как бегуну после определённой дистанции, нужен отдых, так и ему после своих воспоминаний нужно было перевести дух. - Дедунь, ну и что дальше? – опять потревожил его я своими расспросами. Он улыбнулся какой-то грустной, как мне показалось, улыбкой и сказал: - Я ведь тогда чуть не остался там навсегда. До того мне там хорошо стало и тепло рядом с мамкой и папкой, что я время чуть не проморгал. А как опомнился, бегом в лес, к колодцу, и прыг туда. - И оказался опять в этой комнате с часовым механизмом? – спросил я. - Ты знаешь, нет. Я почему-то оказался возле нашей реки. Я потом даже подумал: вода взяла, вода и назад отдала. Домой я пришёл под утро только. Маруся моя не спит, плачет. Увидела меня, на шею бросилась. То обвивается руками вокруг шеи, то своими маленькими кулачками в грудь мне колотит, кричит: - Ты где был? Я тут места себе не нахожу. А ты, а ты… Она продолжала захлёбываться слезами и негодованием. А я молча подхватил её на руки и понёс из коридора в нашу спальню. Я был уверен, что всё плохое уже позади. Так оно и было – через девять месяцев родился Андрей, папка твой. Я тогда к гадалке с благодарностью пошёл. Она меня хорошо приняла, уже «проклятым семенем» не называла. Но предупредила, что это только часть пути, которую должен пройти наш род до третьего колена: - И сын твой, когда поймёт, что не обойтись ему без посторонней помощи в этом деле, пусть в этот дом приходит. Меня уже на свете не будет, но будет моя дочь, она ему поможет. - Спасибо Вам большое, - уходя, ещё раз поблагодарил я. - И тебе спасибо! - вернула она мне благодарность. - А мне-то за что? – удивился я. - За кляп из кумача! У тебя свои счёты с прошлым, у меня свои, - загадочно ответила она. Я понимал, что она видит и прошлое, и будущее и всё знает про настоящее. - Можно мне ещё спросить кое-что? – набрался храбрости я, чтобы спросить про того, «моего» белобрысого продотрядовца. - Думаешь, есть ли на тебе грех душегубства? – прищурив глаза, спросила она. Но не стала ждать ответа. - Нет! Он и сейчас жив и здоров, тот, о ком ты спрашиваешь. Но самое интересное, знаешь, кто его тогда случайно нашёл, отвязал и спас? - Кто? – замер я в ожидании её ответа. - Твой брат, Пётр! – каким-то торжественно-ехидным тоном сказала она. Такого ответа я никак не ожидал… ****Я шёл домой и думал. Думал про себя, про Петра, про Павла. Вот ведь как бывает: Петр сам, своими руками, спас от гибели своего убийцу. В голове роилась куча мыслей, но я гнал их от себя. Я подумал, что надо рассказать всё брату Павлу, они ведь так и жили с женой без детей. Но тот только отмахивался, обвиняя в бездетности свою жену. Даже завёл себе молодую любовницу на стороне. Думал, она ему родит. Но и там ничего не получилось. Потом с секретаршей своей спутался. Надеялся, что она, молодая да здоровая, приплод принесёт. Но не тут-то было! Всё пусто-пусто. Запил он страшно от этого. С хорошей работы слетел. С женой развёлся. А как узнал, что жена его бывшая замуж вскоре после развода вышла да родила, так совсем сник, съел себя поедом. Спился он, короче. От пьянки на тот свет молодым и ушёл. - Ты никогда мне про это не рассказывал, дедунь? – задал я резонный вопрос. - А что рассказывать? Чем хвалится-то, Паша? – грустно произнёс он. - Дедунь, ну, если я родился, значит, и отцу моему пришлось что-то в прошлом исправить,- поинтересовался я. - Да уж не без этого! Только ты своего отца знаешь – тугодум он у нас и молчун. Я до сих пор от него не слышал истории о том, что ему пришлось сделать, чтобы со второго колена Пересветовых проклятие снять. Но завтра он уже не отвертится. Завтра выходной. Вот я его попросил меня на могилу к Марусе, матери его, а твоей бабушке отвести. Он обещал. А ты с нами завтра увяжись, только один, без жены. Втроём поедем. А уж на могиле матери я его, валуха немого, разговорю. - Дедунь, а зачем такие сложности, я не пойму? Зачем мне знать, что с ним происходило, если мне всё равно этот же путь самому проделывать? - Ты должен знать, потому что это всё звенья одной цепи. Он тебя предостеречь может своим рассказом от ошибок. Этот разговор нужен тебя, внучок, - дед сказал это и мягко, и твёрдо одновременно. На следующее утро мы втроем поехали на могилу к бабушке. Дед начал разговор практически сразу же, как только автомобиль отца выехал из двора. Дед сел на заднее сиденье. Там ему было удобно из-за больной ноги, потому что её можно было свободно вытянуть, но главное, потому что он видел глаза сына в зеркале заднего вида. Я сел рядом с отцом и всю дорогу молчал. - Андрей, я намерен с тобой серьёзно поговорить. Настало время рассказать всё сыну, - настаивал дед. - Что «всё»? – монотонно спросил отец, ни на минуту не отрываясь от дороги. - То, как тебе удалось снять с себя проклятие нашего рода. - Пап, ну ты же знаешь, я не люблю об этом говорить, - воспротивился было отец. - Нет, Андрей, ты должен рассказать об этом своему сыну. Я правнуков хочу дождаться, хочу видеть, что род наш продолжается. Настало и его время к гадалке идти, - настаивал дед. – Тебе же гадалка тогда помогла, всё, что делать надо, растолковала. Сказала она, чтобы твой сын к её дочке пришёл? - Сказала! – коротко ответил мой неразговорчивый отец. - Вот, а чтоб он ошибок не наделал, ты ему расскажи, что тебе выполнить пришлось. Помнишь? - Такое не забывается! – отец сказал это так, что мы с дедом поняли: он всё ещё под впечатлением тех событий. Но дорога не давала возможности спокойно вести разговор, поэтому отец попросил нас помолчать, пока мы не доехали до места. Он продолжил рассказ уже на могиле своей матери. И первой же фразой нас с дедом ошарашил: - Я никогда ничего вам не рассказывал, потому что там, в прошлом, из-за меня погиб невинный человек? Первый молчание прервал дед: - Так, погоди туману напускать. Рассказывай всё с самого начала. С того момента, как я отправил тебя в дом к гадалке. - Меня встретила её дочь, как ты и предупреждал, - начал отец. - Что-то там шептала, карты раскидывала. Карты не такие, в которые мы играем, картинки в них не дамы и валеты, а какие-то изображения природы, стихий. Людей на них нет. Тычет пальцем в одну карту и говорит: «Вот твой путь – через огонь». Смотрю, на карте этой и, правда, огонь нарисован, точнее объятый огнём дом. Смотрю на неё и спрашиваю, что, мол, мне, делать, объясните. А она и говорит, что, мол, сделать тебе надо, чего отец твой не смог. Если не получилось того красноармейца извести, надо сделать так, чтоб он не родился. - А как же я это сделаю, - спрашиваю её в недоумении. - Тебе огонь выпал, вот и действовать надо огнём! – коротко ответила она и тут же посоветовала. - Дом его подпали, когда он в нём один там останется. Вот тебе и решение всех ваших проблем. Я, конечно, не был готов к таким решительным действиям, но всё равно спросил: - А как мне попасть туда, в то место, ну, в их деревню? - Знаешь, лесок небольшой на севере города? -Да. - Так вот ступай туда, тут рядом. Возле родника, на возвышении, разожги костёр. И ровно в полночь тебе надо через него перепрыгнуть в направлении с запада на восток. Разбежишься в три толчка и прыгнешь через огонь. Да смотри: перепутаешь направления – не в ту деревню попадёшь, а если с толчками ошибёшься – не в том времени окажешься. Я спросил у неё, как мне вернутся обратно, она всё объяснила: так же через костёр. И рассказала, где его там развести надо. Отец, мы не поняли, почему, замолчал. - Ну, что замолчал, молчун несчастный! – нервничал дед. – Дальше рассказывай! - Ошибся я с толчками этими. Два раза оттолкнулся вместо трёх. Не долетел я по времени. Он ещё не родился этот парнишка. Не было его ещё на свете. Деревня та. Вот дом их. А его ещё нет. Что мне делать, не знаю. Смотрю, женщина в избе одна хлопочет: то выйдет на скотный двор с ведром помоев, то воды принесёт из колодца. Одна. Больше нет никого. Зашла в дом и не выходит. Я подумал, что это мать его, этого белобрысого продотрядовца. Не знаю, что на меня нашло, думаю: ведь если её не будет, то и он не родится. Взял да и поджёг избу, а дверь доской какой-то подпёр. Рассказывая это, отец трясся, как в лихорадке. Было видно, что каждое слово даётся ему с трудом. - Подожди, - прервал его дед. – Но если он до сих пор жив, этот продотрядовец, значит, женщина эта, его мать, спаслась? - Нет, эта женщина не спаслась,- отец трясся ещё сильнее, видно было, что эти воспоминания разрывают ему сердце. - Как? Я точно знаю, что он после этих событий был жив. - Эта женщина, которую я закрыл в доме, не была его матерью. Это была его старшая сестра. Отец заплакал так искренне и так по-детски, размазывая кулаками слёзы по лицу. Дед прижал его голову к своей груди: - Бедный, ты мой, бедный! Это же сколько лет ты эту боль в себе носил, сынок?! Так они стояли, обнявшись, и плакали оба. Тут у меня возник вопрос: - Подожди, отец! Если он остался жив, тогда, то есть получается, ты не выполнил задание гадалки, и я не должен был родиться? - Не выполнил задание, да. Но выполнил её просьбу - у неё тоже были счёты с прошлым. И я сделал то, о чём она меня попросила. Не могу сказать, что. Я дал ей обещание молчать. А она за это нашла возможность снять «мою часть» проклятия. Мой строгий, неразговорчивый отец вдруг расчувствовался, обращаясь ко мне, сказал: - Ну, сынок, теперь твой черёд к гадалке идти… *****И я пошёл к гадалке. Меня встретила молодая симпатичная девушка. Она была даже не молода, а юна – лет семнадцать-восемнадцать. Она смотрела на меня своими красивыми карими глазами, в которых читалась и житейская мудрость, и колдовская сила, и особая женская притягательность. Её пристальный взгляд меня испепелял. Я невольно сделал шаг назад. - Боишься меня? – услышал я молодой чарующий голос. - Нет, - соврал я. - Бои-и-ишься! – растянула она это слово.- Я же вижу! Вдруг, слегка повернув голову вправо, крикнула громко, явно желая, чтобы её услышали в соседней комнате: - Мама! Вот и третий пришёл! Я бросил взгляд на открывающуюся дверь. В проёме показался силуэт пожилой женщины. Она вышла из комнаты, опираясь на красивую самодельную трость, и изучающе посмотрела на меня. - Похож! На отца ты своего очень похож, - вдруг сказала она, обращаясь ко мне. – Помог он мне очень. Надеюсь, и ты нам поможешь. - А я-то думал наоборот: вы нашей семье помогли, а теперь вот и мне поможете, - осмелел я. - Поможем! – практически в одно слово сказали мать с дочерью. Жестом молодая гадалка пригласила меня к своему столу. Я покорно сел на пустующий напротив неё стул. Она словно превратилась в другого человека: строгого, опытного. - Я всё тебе расскажу, что и как делать. Пришло время, узнать ВСЁ! – на слове «всё» она сделала особый акцент. - Слушай внимательно. Мы, ну, я имею в виду наш род, так же нуждаемся в вашей помощи, как и вы в нашей. Мы связаны с вами одним родовым проклятьем, от которого тоже хотим освободиться. Дело в том, что прабабка твоя, услышав, как муж проклинает их сыновей, пыталась отмолить это проклятие. И почти отмолила. Но вот именно что только «почти». Недолго думая, она пошла за помощью к местной ворожее, к моей прабабке. И та, не знаю, по какой роковой случайности, ведь опыта ей было не занимать, перетащила это проклятие на свой род, то есть на нас. Я сидел и слушал, как во сне. Ещё подумал про себя: «Если бы нас сейчас слышал кто-нибудь из моих ребят из цеха, сказал бы, что все мы тут собравшиеся сошли с ума». Но я, знающий историю деда и отца, понимал, что ни они, ни я, ни эти несчастные, как оказалось, женщины, вовсе не сумасшедшие. Потом в разговор вступила пожилая гадалка: - Мы снимем это проклятие с третьего колена вашего рода – вы полностью освободитесь от него. Сила двух ведьм поможет. Но ты за это выполнишь нашу просьбу. Она пристально смотрела на меня, точно пыталась понять по моим глазам, смогу ли я это сделать. Разговор продолжила молодая ворожея, в то время как её мать не переставала пристально наблюдать за моей реакцией на каждое слово дочери: - Мы долго думали с мамой, почему ни твой дед, ни отец не смогли выполнить, как нам казалось, самого оптимального, самого простого задания – извести этого продотрядовца, и наконец, поняли, что надо исправлять деяния не вашего рода, а нашего. Мне эти слова ничего не поясняли. Она поняла это по моим глазам и продолжила: - Тебе снова придётся вернуться в то время, но на неделю раньше, чем продотрядовец убил брата твоего деда. Вернуться и выкрасть из дома моей прабабки одну вещицу –деревянную ступку с фарфоровым пестиком. Вещица эта магическая, без неё не готовилось ни одно зелье. И если этого предмета не будет во время ритуала, моя прабабка откажет твоей в помощи. А значит, наш род будет свободен от проклятия. Брат твоего деда будет убит – здесь мы ничего не смогли изменить, хотя пытались дважды, ты, наверное, знаешь. Проклятие прадеда прозвучит, но будет смягчено молитвой твоей прабабки. А мы с мамой уже сейчас, в наше время, сможем провести обряд, чтобы освободить тебя и ваш род от этого проклятья навсегда. Она замолчала на секунду и тут же спросила, не дав мне опомниться от всего сказанного: - Согласен? Я удивился сам себе: я настолько погрузился в эту тему, что стал жить в своих мыслях другой жизнью – прошлым. Дед был прав! Теперь, когда я знаю досконально его историю и историю моего отца, я по-другому воспринимаю действительность. И я удивил гадалок своим вопросом: - А если ведьма, ну то есть, простите, Ваша прабабка, не откажет моей в помощи из-за пестика? Ну, а вдруг? Что тогда делать? Я так понимаю, эта третья попытка – последняя возможность освободить оба наших рода от этого ненавистного проклятия? Я видел, что смутил обеих гадалок своим вопросом – на их лицах читалось сомнение в правильности своего плана. Первой вышла из раздумий пожилая ворожея: - У моей прабабки была ещё старая книга с заклинаниями. Прихвати-ка ты и её с собой, дружок! Чтоб уж наверняка! - Хорошо! – ответил я так просто, словно речь шла о двух килограммах картошки. – Вопрос: как я должен попасть в прошлое? - У тебя свой, особый путь – твоя стихия земля! Ты должен попасть в прошлое с помощью земли, - ответила молоденькая гадалка. - И что мне надо делать с землёй? – спросил я, искренне не понимая значение её слов. - Тебе ничего не надо будет делать. Мы сами проведём ритуал с могильной землёй, и ты окажешься в прошлом. Эта земля с погоста, где покоится прах моей прабабки. Ты не ошибёшься ни с местом, ни со временем, но тебя могут ждать трудности похлеще, чем выпали на долю твоих родных. - А именно? – удивился я. - Не забывай, они имели дело с обычными людьми, а тебе достаётся общение с ведьмой. Она будет видеть тебя наперёд, мысли твои читать. Поэтому ты должен всё делать скрытно и очень быстро, ты не должен попасться ей на глаза – развеет по ветру, если поймёт, зачем ты к ней пожаловал, - предостерегла меня молодая гадалка. - А как мне назад вернуться? - Не твоя забота! – безапелляционно и строго вставила своё слово в разговор пожилая ворожея. – Мы будем видеть все твои похождения. А вот помочь тебе в случае чего или подсказать мы не сможем. Как только ты найдёшь всё необходимое и будешь держать всё в своих руках, громко крикни одно слово: «Хоп!». И тогда мы мгновенно вернём тебя на место, в нашу квартиру. И помни: у тебя как всегда на всё про всё ровно сутки. Мы обговорили с ними всё, как мне казалось, до мелочей: где стоит эта ступка, как она выглядит, где найти книгу и как её ни с какой другой не перепутать. Я сел на стул в центре комнаты, и молодая ведьмочка начала обряд. Она накрыла меня какой-то попоной, источающей удушающий запах нафталина. Стала бить меня по спине, крестообразно нанося удары то костяшками своих пальцев, то чем-то очень похожим на скалку, что-то при этом приговаривая. Тут же подключилась и её мамаша, завывая какие-то мантры или заклинания, явно не молитвы. Я всё слышал, чувствовал и понимал. И только когда, я почувствовал, как на мою попону они с двух сторон стали кидать что-то сыпучее, мне стало нехорошо, душно. И отключился я совсем, когда понял, что это что-то сыпучее и есть земля с могилы старой ведьмы. Очнулся я в какой-то комнате. Стены бревенчатые. Потолок низкий. Окна занавешены. Травы пучками подвешены к какому-то железному крюку, вбитому в стену возле печки. Избушка Бабы-яги не иначе. Догадался посмотреть по углам, нет ли икон. Нет. Значит, я на месте. Ещё лёжа на полу, я пытался обвести комнату глазами, чтобы понять, где может быть книга с заговорами и где ступка. Книгу я увидел сразу. Она стояла в правом углу на деревянной подставочке так, как стояла бы икона у добрых людей. А вот со ступкой произошла накладочка: их было две, две деревянные ступки и один пестик, тоже деревянный. Я точно помню, как молодая ворожея говорила, что мне надо выкрасть из дома её прабабки «деревянную ступку с фарфоровым пестиком». Две деревянные ступки не проблема – прихвачу обе. А где искать фарфоровый пестик? Хотя деревянный я тоже решил прихватить с собой. И аккуратно разложил по карманам украденные мной вещи. Только книгу засунул за пазуху. Я стал шарить по полкам и под ними, но нигде не мог найти этого проклятого пестика. Вдруг дверь отворилась, и я еле успел незамеченным спрятаться в проём между стеной и печкой. При этом мне открывался прекрасный обзор. Я видел всю комнату от входной двери и до печки, оставаясь при этом невидимым для чужих глаз. В комнату вошла красивая статная женщина. Я удивился, как моя молодая ведьмочка была похожа на свою прабабку – одно лицо. Она посмотрела вокруг себя, не заметив ничего необычного, взяла со стола большой, с крупную мужскую ладонь, колокольчик и лёгким покачивающим движением руки стала извлекать из него характерные звуки, на которые мгновенно сбежалось на удивление много котов. Женщина расплылась в улыбке и стала гладить своих питомцев, чесать им за ушами, как добрая любящая хозяйка. Кто-то из котов, пытаясь пробраться поближе к своей хозяйке, прыгнул на стол и опрокинул на бок массивный колокольчик. И тут я увидел, как ловко спрятала ведьма фарфоровый пестик – он служил колокольчику языком, с помощью которого тот издавал такую мягкую мелодию. Я решил дождаться момента, когда она уйдёт или заснёт, чтобы беспрепятственно покинуть её жилище, прихватив всё нужное мне. И всё бы, вероятно, так и было, если бы в этот момент один противный рыжий кот не стал тереться об мои ноги, громко мурлыча при этом. Я пытался оттолкнуть его ногой, но всё без толку. Ведьма, услышав его непрекращающиеся стоны, подошла поближе к нарушителю тишины и увидела меня. Наши глаза встретились. Уверен, она была напугана больше, чем я. Секунду буквально мы пялились друг на друга. Потом она, видимо, от неожиданности, присела на стоящий рядом стул, а я молниеносно кинулся к столу, схватил колокольчик и, громко крикнув «Хоп», как учили мои гадалки, застыл от страха на месте. Последнее, что я видел, это удивлённые глаза ведьмы из прошлого. Сердце ещё бешено колотилось, когда я увидел перед собой лица двух моих сестёр по проклятию. Они, не сговариваясь, расхохотались, взахлёб обсуждая мои воровские манеры и наклонности, подсмеиваясь надо мной. Я же так и стоял, как парализованный, не смея произнести ни слова. - Расслабься. Теперь уж точно всё закончилось! – приободрила меня молодая гадалка. - И для вас, и для нас! – подтвердила пожилая. - Ты иди домой, дружок! А мы своё дело начнём, как и обещали. С завтрашнего дня у тебя начнётся новая жизнь. И через девять месяцев жди пополнение в семье – двойня у тебя будет: девочка и мальчик, - обрадовала меня молодая гадалка. - Только мальчика именем деда своего не называй, примета плохая – в честь покойника детей называть, - добавила пожилая. - Почему в честь покойника? – воспротивился я. Они молчали. - Почему, говорю, в честь покойника, а? – не мог согласиться я, хотя и сам об этом думал и очень этого боялся. Пожилая гадалка ушла в свою комнату, а молодая сказала мне тихо: - Пойдём, я тебя провожу! Через девять месяцев у нас с моей Машей родилась двойня - девочка и мальчик. А мой дед, мой любимый дед Иван Ильич Пересветов, не дожил до этого радостного события совсем чуть-чуть. Он умер вскоре после того, как моя жена сообщила всем нашим родным о своей беременности. Но умер счастливым, потому что знал, что род Пересветовых продолжается… K🅰MOZKA)

Автор:Тайное-неявное "ТЫ ЖЕ ОБЕЩАЛА, МАМА…" К двенадцати годам у Леночки на целом свете оставался один единственный родной человек мама. Все уходили один за другим: сначала дедушка, потом бабушка, разбился на мотоцикле отец. -Мамочка, только ты меня не покидай, пожалуйста! Я без тебя не смогу жить! - плакала девчушка, положив голову матери на колени. -Ну, конечно, доченька не оставлю! Мы всегда будем вместе! Я тебе обещаю. Только вот мама, давая такое обещание дочери, даже не подозревала, как сложно будет его сдержать. Жили они в совсем маленьком городе в 200-х километрах от Ленинграда. Мама Леночки, чтобы хоть как-то содержать семью, работала сразу на нескольких работах: продавцом в магазине, уборщицей там же, а рано утром бежала в магазин принимать молочные продукты. Ей приходилось очень много работать. А однажды, зимой, в ней словно что-то надорвалось. Лена слышала, как мама кашляла, по ночам от этого кашля не спала, а утром ее ночная рубашка оказывалась совсем мокрой. -Мама, тебе нужно к врачу! - сказала девочка -Посмотри, ты же даже говорить не можешь, сразу кашлять начинаешь! -Ну что ты, доченька! Это просто простудилась я! А простуда, сама знаешь, если ее лечить проходит через семь дней, а если не лечить - то через неделю. Но с каждым днем маме девочки становилось все хуже и хуже. Тогда Леночка просто не стала слушать маму, а выбежала на улицу к телефону-автомату и вызвала скорую. Тогда мобильников еще и в помине не было… Скорая приехала довольно быстро. Тетенька врач только укоризненно покачала головой: -Да как же Вы терпели! Собирайтесь в больницу поедем! -Не поеду! У меня ребенок один! - заволновалась Леночкина мама, как я ее оставлю. -Мама, ты должна поехать! Я уже большая, я справлюсь! Так Леночкина мама оказалась на больничной койке с двусторонним воспалением легких, а девочка - сама по себе на хозяйстве. Конечно, Леночке было не до уроков. Она совсем забросила школу. Каждый день бегала к маме. Но та лежала бледная, осунувшаяся, ничего не ела, а только просила пить. Врач отозвал девочку в сторону, протянул ей листок бумаги, на котором было написано название лекарства. -У нас больница рядовая, захолустная. И лекарства у нас, прямо скажу, не очень. У твоей мамы очень запущенный случай, срочно нужно вот это! - сказал он, глядя на девочку, как побитая собака. Леночка поняла, что если она не принесет то, что написал врач, мамы просто не станет. *** Леночка побежала с рецептом, который выписал ей врач в местную аптеку. Фармацевт только бросила взгляд: "это очень дорогое лекарство". У тебя есть такие деньги? И на курс лечения нужно несколько упаковок. Женщина назвала сумму. -У тебя есть такая сумма? -Я не знаю! - неуверенно ответила девочка - Я сейчас проверю. И Лена побежала домой. В маминой шкатулке оставалось совсем немного денег. Девочка разбила свою копилку, пересчитала медяки - совсем мало! Лена поискала глазами, что может иметь в квартире ценность - может, вот эти семь слоников, что остались еще от бабушки, или вот этот кувшин в виде петуха…? Девочка собрала в сумку все, что казалось ей более-менее ценным и отправилась в центр города, где бабушки продавали излишки со своих огородов и консервацию. Лена, вытирая слезы, пристроилась возле пенсионерок и выложила свое добро. -Лена! А я к тебе иду! Что случилось с тобой, почему ты в школу не ходишь? - девочка вздрогнула от знакомого голоса, который прозвучал над ее головой. Леночка подняла заплаканные глаза: - Ирина Витальевна, у меня мама в больнице, в тяжелом состоянии! Нужно лекарство, а денег не хватает… Женщина обняла девочку, прижала к себе! -Не плачь, моя девочка! Пойдем, со мной, мы с тобой сейчас одну пачку купим, чтобы хотя бы на несколько дней хватило…а потом мы с ребятами из класса еще соберем денег… Бабушка, продававшая соленые огурцы, и стоявшая рядом с Леной, подошла к ней, и протянула бумажную купюру. -Возьми, деточка, даст Бог, и поправится твоя мама! С такой хорошей дочкой она просто обязана выздороветь! Следом за старушкой, узнав, в чем дело, и другие люди стали протягивать Лене деньги. Люди в том маленьком городе жили небогато, но все очень хотели помочь этой маленькой, заплаканной девочке и ее маме. Лена с Ириной Витальевной пришли в аптеку и купили для Лениной мамы лекарство. -Ну, все, беги, девочка! Я к тебе завтра зайду. Лена побежала в больницу. К груди она прижимала с таким трудом добытые лекарства. -Теперь с моей мамой будет все хорошо! Теперь она должна поправиться! - думала она. Лена, запыхавшись, подбежала к палате, где лежала ее мама. Она только протянула руку к двери, как она открылась сама и из палаты вышел тот самый врач, который несколько часов назад писал ей на листочке, какое лекарство купить. -Постой, девочка, тебе туда нельзя! - сказал он. Весь вид этого дяденьки-врача говорил о том, что случилось что-то плохое. -Почему?Я к маме! -Послушай, девочка, твоей мамы больше нет! - виновато глядя на ребенка сказал врач. -Как нееет?! Я же принесла лекарство! Так нечестно! Так нельзя! Неправильно! - заливаясь слезами кричала девочка. Она оттолкнула врача в сторону (откуда только силы взялись) и прорвалась в палату. Из-под простыни, с кровати, где лежала ее мама, свесилась безжизненная рука. -Мама! Вернись мама! Как я буду без тебя? У меня больше никого нет! Я купила тебе лекарство! Ты же обещала мне, мама, что никогда не оставишь меня! - кричала, заливаясь слезами девочка. -И, вдруг, пальцы на руке женщины шевельнулись. Потом еще раз и еще…. Лена схватила маму за эту руку, которая, была чуть теплой. -Мамочка, не оставляй меня! - сквозь слезы умоляла девочка. - Не оставлю, доченька! - совсем слабым голосом ответила мама. -Чудеса какие-то! У нее же сердце остановилось! Как это? - удивился врач. -Срочно сделайте пациентке инъекцию - он указал на лекарства, что принесла Лена. Постепенно мама Лены пошла на поправку. А однажды, уже дома рассказала дочери, что ей вдруг стало легко и хорошо. Пропал кашель, а впереди открылся какой-то тоннель, со светом в конце. -И я уже шла по этому тоннелю, все ближе и ближе приближаясь к свету. И вдруг, я услышала твой голос, ты плакала и кричала, а в конце добавила: " ты же обещала…". И тогда я решила, что должна вернуться…. Автор: Анелия Ятс/Тайное-неявное

Добрый слоник

Ангел. Рассказ злой соседки Солнышко взошло и ожило всё вокруг. Птички щебечут, кошка соседская сидит умывается, люди проснулись и спешат по своим делам. Варвара Степановна стояла у окна своей квартиры, и ничего её не радовало. И чего они всё улыбаются, заводилась Степановна глядя на прохожих. И бегают и бегают туда сюда, как заводные. Прижали бы задницы свои, и сидели смирно. Тфу, плюнула себе под ноги Степановна и отошла от окна. Зло переполняло женщину. Ее всегда переполняло зло, когда другим было хорошо. Степановна села на диван и стала думать чем бы заняться. Пенсия конечно это хорошо, на работу ходить не надо, но целыми днями сидеть одной дома, это трудновато будет, хоть и привыкла она к одиночеству. - Кстати. Что-то соседка, Валька посмотрела на меня как-то не так вчера. Ну-ка, пойду дойду до её квартиры. Степановна встала и шаркая старыми тапочками направилась навестить соседку. Подойдя к двери соседки Степановна со всей силы пнула в дверь. Тапочка отлетела и покатилась по ступенькам. Нога сильно заныла, видимо перестарались с пинком. Степановна стала тереть свою ногу глядя на тапочек внизу ступенек. - Ну Валька,- крикнула Степановна,- Попадись ты мне только. Из за тебя всё. Зараза. Паразитка тупая. Степановна вернулась прихрамывая к себе в квартиру. Зло её душило. Как ногу то больно. И всё из за неё. Она снова подошла к окошку. - И чего они всё радуются. Придурки. Резкая боль в сердце не дала ей договорить ругательства в адрес прохожих. Она отшатнулась от окна и повалилась на пол. Степановна открыла глаза и увидела его. В кого она никогда не верила. Над ней склонился ангел-хранитель. Хоть она и не видела его никогда в течении своей жизни, но сразу узнала. - Ты мне поможешь?- прошептала Степановна белыми губами,- умирать не хочется. Ты ведь пришёл мне помочь? - А зачем? Ты только зло и несёшь людям. Пришла пора отвечать. Ничто не вечно. Да и не верила ты никогда в меня. Как же я тебе помогу, если меня нет? - Прошу тебя помоги. Да, я не верила в вас. Воспитали меня так. С детских лет говорили что вас нет. Не моя вина. - Добро людям можно и без веры нести. Чтобы жить по человечески, Вера не нужна. - Значит нет?- тихо прошептала Варвара - Нет,- твердо ответил ангел. - И куда я теперь?- тихо спросила Степановна. - Туда,- ангел показал на угол комнаты. Степановна с трудом повернула голову. В углу сидел чёрт. Он хрюкнул от радости и помахал ей рукой. - Нет. Нет. Прошу тебя помоги. Я ведь всю жизнь одна прожила. Поэтому и зла во мне столько было. И холод и голод, всё испытала. Мне ведь тоже не сладко пришлось. Умоляю помоги. - Нет,- ангел помотал головой - Ну может тогда люди мне помогут? Вызовут скорую? Как-то им сообщить надо. - А ты людям помогала? Почему ты решила что они тебе помогут. Что они от тебя видели, кроме зла твоего? - Люди добрые, - шепнула Степановна,- Они обязательно помогу. Ангел выпрямился во весь рост. - Хорошо,- сказал он,- если люди помогут, оставайся. Если нет, то он тебя проводит,- посмотрел ангел на черта. Поднял ангел руку, и задрожали стены в квартире, загрохотало всё вокруг Степановны. Даже чёрт перепугался и присел, от грохота такого. Через минуту в дверь настойчиво стали звонить и стучать. - Степановна, ты что там, совсем от злости рехнулась, ты чего там гремишь?- слышались голоса из подъезда,- А ну открывай. Хватит над нами издеваться. Степановна? Степановна, ты чего молчишь, у тебя всё в порядке? Варвара, Варварушка, ты держись, сейчас мы, сейчас. Степановна слышала как пилят её дверь. Степановна видела как забегают соседи. Она видела как ее поднимают врачи и укладывают на носилки. Варвара с трудом, но слышала голоса соседей, - Держись Степановна. Всё будет хорошо. Не сдавайся. Мы с тобой соседушка. - Помогли,- шептала Степановна,- Помогли мне люди. Помогли. По щекам Варвары текли слёзы... - Больно да, Варварушка?- спросил кто-то из соседей. - Нет, не больно,- прошептала Степановна,- Спасибо вам люди БуракоF - Рассказы

Женя часто приходила к отцу на могилу. Никак не могла поверить, что папы больше нет... Казалось, вот недавно ещё, играли с ним в шахматы, разгадывали кроссворды, ходили в лес за грибами. А уже год прошёл, как его не стало. Тот день Женя запомнила на всю жизнь. Позвонили с работы и обыденно так сказали, что папа умер на рабочем месте, сердце схватило, скорую не успели даже вызвать. И осталась Женя в 30 лет сиротой. Мама погибла, когда ей было 2 года, совсем не запомнила её в силу возраста. Папе помогали две бабушки, по очереди. Женя очень благодарна им, она всегда была накормлена, ухожена, обласкана. Детство было счастливым. - Ну привет, папка! У меня всё хорошо, собираемся пожениться с Олегом. Знаешь, он мне чем-то тебя напоминает. Такой же умный, рассудительный и работящий. Уверена, он тебе понравился бы. Знаешь, сегодня прочитала стих Эдуарда Асадова, и подумала, а ведь это про меня. Вот, послушай : "Смерть не в силах людей разлучить навек, И захлопнуть за ними дверцу. Разве может уйти дорогой человек, Если он остается в сердце?!" - Хороший стих. Женя вздрогнула. Она думала, что одна тут. Когда пришла на могилу к отцу, рядом никого не было. Она повернула голову на звук голоса, и увидела мальчика, лет 9- ти, в футболке и джинсах. Он сидел на соседней лавочке и болтал ногами. - Мальчик, ты меня напугал! Я думала, что одна тут! - Это удивительно, что вы видите меня и слышите. Первый раз такое. - Не понимаю, объясни - Меня нет на самом деле. Вы видите мой образ, призрак. Я не знаю, почему, но я могу перемещаться куда захочу, за мной никто не следит там. Мой наставник вечно занят, и я могу сбежать. Я так скучаю по маме и бабушке. У меня до сих пор сильная связь с этим миром. А мама пьёт, и не приходит на мою могилку, а мне плохо от этого. Домой к нам я не хочу приходить, расстраиваюсь. Женя замерла, слушая мальчика. Что он несёт? Какие миры? Призрак, тот свет... Он явно не в себе. Женя подошла к нему и взглянула на могилку, возле которой он сидел на скамье. На кресте висел портрет этого мальчика. Ваня Полозков, умер в 9 лет. Женя содрогнулась от страха и ужаса. Как в мистическом фильме прям. Мальчик продолжал болтать ногами. - Ну что, убедилась? Да, это возможно. Просто не все могут нас видеть, единицы. У нас с тобой совпали вибрационные поля. На самом деле, смерть - это не страшно. Раз, и всё, ты вылетаешь из тела. Больше не больно, ты можешь летать со скоростью света, разум чистый и ясный. И знаешь, нет никакого ада или рая. Всё намного проще. Но я не могу рассказать, нам запрещено. Придёт время, и сама всё узнаешь. - Ваня, а отчего ты умер? - Рак крови. Я у мамы единственный сын. Был. Она сможет родить дочку ещё, если бросит пить. Есть даже желающие стать её дочкой, но ещё не время. Ей помочь надо. И ты это сделаешь. - Я? Каким образом? - Я назову адрес, сходи туда, пожалуйста. Попроси, пусть придёт ко мне на могилку. Она меня не увидит, но я буду видеть и слышать её. Возможно, я больше не смогу сюда приходить, а я так хочу тут её увидеть... Ваня продиктовал адрес, Женя записала его в телефон. - Ваня, может глупый вопрос задам... А ты папу моего не видел? Он год назад умер... - Видел. У него всё хорошо, он главный там, помогает новеньким освоиться. Он в этот мир не может приходить, запрещено. Но он тебя слышит, и всегда радуется, когда ты тут бываешь. Ты молодец, не рыдаешь, как моя мама раньше, когда приходила сюда. Мне очень плохо от её страданий... - Вань, передай папе, что я его очень люблю и скучаю. Я рада, что у него там всё хорошо! Вдруг мальчик исчез. Что это было, галлюцинация? Но она ведь его чётко видела и слышала. Вот кто ей поверит? Женя вернулась домой. Весь вечер она думала об этом мальчике. В загробный мир она не особо верила, считала, что это всё сказки. А вдруг, там и правда что-то есть... Очень хотелось поделиться с Олегом, но боялась, что он примет её за сумасшедшую. Лучше промолчать. И надо сходить по адресу, что сказал Ваня, проверить, действительно там его мама живёт или нет. На следующий день, после работы, Женя поехала на своей машине по тому адресу. Ехать было недалеко. Старый пятиэтажный дом, во дворе на лавке сидели пожилые женщины, увлечённо кого-то обсуждали. - Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а вы знаете семью Полозковых? В каком подъезде их квартира? Женщины оглядели её с ног до головы с неким подозрением. - А вы по какому делу к ним? Из собеса? - Нет, я по личному вопросу. Так знаете, где они живут? - Знаем, конечно. Только Галка пьёт, можете не достучаться. Как сын помер, так с горя к бутылке и привязалась. Мать замучилась с ней уже. - Понятно. А сына её Ваня звали? - Ага, Ваня. Хороший мальчик был, всегда здоровлялся, вежливый такой, не хулиган. Сгорел быстро от рака, не смогли врачи спасти. Женя поблагодарила всезнающих соседок и пошла искать квартиру Полозковых. На звонок никто не открывал. Женя начала стучать, и услышала шаркающие шаги. Дверь открыла лохматая, заспанная женщина в цветастом халате. - Вам кого? - Здравствуйте. Я к вам, Галина. Дело есть. - Пить будешь со мной? - Нет, извините. Мне что-то передать надо вам. От Вани. У женщины округлились глаза от удивления. Она раскрыла широко дверь и пригласила Женю в квартиру. - Я не знаю, кто вы, но почему-то верю. Рассказывайте. Женя рассказала всё, как было, слово в слово. Галина внимательно слушала, а потом громко разрыдалась. - Прости меня, сынок! Я ведь чувствовала, что он тут был, чувствовала! Но горе настолько сильное, что я, как в тумане была. Веришь, как выпью, ничего не помню, и мне так легче. А сынку плохо от этого, оказывается. Я тебе верю. Мне надо завязывать с выпивкой, иначе я с ума сойду. Я обязательно схожу к нему туда... Хотя это так тяжело и больно, видеть могилку своего ребёнка, сердце в клочья разрывается... - Галя, давайте я запишу вас к психологу. Это моя знакомая, она поможет, обещаю. И, пожалуйста, не пейте больше. - Женечка, спасибо тебе, добрая душа! Я на всё готова ради сына! Обещаю, больше ни капли не выпью. И на работу выйду. Хватит с ума сходить. Женя была рада это слышать, и она верила, что так всё и будет. Она оставила номер телефона психолога, и ушла. На душе было хорошо и спокойно. Она выполнила просьбу Вани. В следующий раз, придя к папе, Женя подошла к могилке Вани. Там лежал старый кожаный мяч и конфеты. Значит, мать выполнила обещание, пришла. Ваню больше Женя не видела. А спустя год, на Радоницу она пришла с Олегом на могилу папы. Возле Ваниной могилы стояла Галина с мужчиной, и бабушка. Галя очень изменилась. Выглядела свежей, помолодевшей, ухоженной. Увидев Женю с Олегом, она подошла к ним. - Здравствуйте. Женя, спасибо тебе огромное. Как видишь, я выполнила своё обещание. Ни капли не выпила с тех пор. И даже вот вышла замуж за коллегу. И у нас будет дочка! Всё, как говорил сынок, сбылось. Благодаря тебе! Галина и Женя обнялись, как будто знали друг друга очень давно. Олег стоял удивлённый, не понимая, кто эта женщина, и что она говорит. В последующие годы Женя с Галей периодически встречались на могилках, и всегда были рады видеть друг друга. А где-то там, далеко, улыбался мальчик Ваня, радуясь, что у мамы всё хорошо... Автор Канал Заметки оптимистки

Разорители могил Судьба жестоко поглумилась над Сергеем. Сначала военная служба, ранний выход на пенсию, работа в ЧОПе с хорошей зарплатой. А потом несчастный случай, точнее — не случай… Приехали по вызову сигнализации, тревожная кнопка сработала. Пьяные подростки устроили дебош в баре, у одного был пистолет. Хулиганов скрутили, но Сергей получил пулю в колено. Лечение, реабилитация и безработица. С одной негнущейся ногой за негодяями не побегаешь. Самое обидное то, что стрелок был сыном главы поселковой администрации. Золотая молодежь, которой закон не писан. Папочка везде поганца-сынульку — Антошеньку отмажет. От этого мажора и его дружков давно все страдали. Хоть и поселок городского типа, население почти восемь тысяч, а устроить самосуд над гаденышем никто не решался. Влиятельного папку, у которого вся власть в районе была схвачена, боялись. После ранения прошло полгода. Наступила весна, деревья распушили молодые листья, а сирень и черемуха наполняли воздух душистым ароматом. Сергей маялся дома от безделья. Однажды к нему в гости зашел старый друг и бывший начальник, руководитель поселкового ЧОПа Андрей. Мужчины пожали руки и Андрей начал разговор издалека. Мол, как дома сидится, не скучно ли? — Скучно, Андрюха, скучно, — ответил Сергей. — Как дед старый: сижу у печки и пенсию получаю, а мне только сорок семь стукнуло. Пытался на хлебозавод сторожем устроиться, да с моей ногой отворот-поворот дали. Хоть косметику по каталогам продавай. — А пенсии на жизнь хватает? — Хватает. У меня же надбавки за горячие точки. Только надоело мне себя овощем бесполезным чувствовать. Сериал про Глорию и Маркуса смотреть начал, прости господи. — У меня для тебя предложение есть, — пристально глядя на друга сказал Андрей. — Только оно деликатное. — Проституток по клиентам развозить не буду, — тут же отреагировал Сергей, — жена мне яйки оторвет. — Да какие проститутки?! Совсем, что ли? — возмутился Андрей. — Есть место сторожа… — Так нога же у меня, — снова не дослушал Сергей. — Не перебивай. Там бегать не надо. Смирные все. На кладбище сторож нужен. Подходит вакансия? Сергей задумался. Мертвых он не боялся. Военная карьера подарила такой жизненный опыт, что только врагам желать. Особенно служба в горячих точках, где в тебя стреляли и ты стрелял. Живых боятся нужно. — А что со старым сторожем? — спросил он. — Вчера утром на кладбище нашли. Сердечный приступ. — Зомбей испугался? — задал дурацкий вопрос Сергей. — Ага, зомбей и привиденьков, — ответил Андрей. — Старенький дедулька, по возрасту пора было. Там его напарник один остался, график два через два. Пойдешь? Зарплата нормальная и работа тихая. — А сторожка там теплая? Зимы-то холодные. — Сторожку в том году отремонтировали, добротная избушечка. Вода подведена и сортир пристроили. Полный фарш, как говорится. Сергей решил, что жена не будет против такой работы: хоть при деле мужик будет, да и деньга лишняя в доме не помешает. — Согласен, — в итоге ответил он. — Когда приступать? — Сегодня еще Вадим — второй сторож, сутки отработает, а завтра уже ты. Я ему сейчас наберу, обрадую, что напарника нашел. — Ты ему скажи, что я скоро приду, при дневном свете вверенную территорию хочу осмотреть. У меня же там только теща лежит, так что я на нашем погосте редкий посетитель. Андрей проводил товарища, собрался и прихрамывая отправился на поселковое кладбище. Он уже месяц обходился без трости, но доктор сказал, что хромота останется. Простреленная коленная чашечка, сустав и связки — это травма навсегда. Было послеобеденное время, и посетители могил уже покидали кладбище. Не принято у православных в вечернее время покойных от отдыха отрывать. Неподалеку от главных ворот к деревянному забору присоседилась небольшая, но добротная избушка из белого кирпича. От кладбищенского входа сторожку было почти не видно. Когда-то селяне высадили тут аллею из сирени, которая со временем густо разрослась зеленой стеной. На самом погосте тогда же насажали черемухи и мелкой яблоньки. В нескольких местах даже жасмин сидел, только зацветал он позже, в июне. В поселке шутили: если хочешь почуять весну — иди на кладбище, там самая романтика. Сергей протиснулся через стену ароматной сирени и направился по тропинке к сторожке. Из трубы шел дым — значит новый напарник на посту. Сергей поднялся на крыльцо и громко постучал в дверь. Сначала было тихо, а потом в спину крикнули: — Руки в гору, мордой в пол! Стреляю! Сергей поднял руки, неспеша оглянулся через плечо и с усмешкой сказал: — Привет, напарник. Приятно познакомиться. Мужчина в синей ветровке опустил пистолет и смущенно ответил: — Привет. Извини, это пневматика. Значит, ты от Андрея? Сергей? — Да. А ты, я так понял — Вадим? — Он самый. Мужчины пожали руки в знак официального приветствия и зашли в сторожку. Пока закипал чайник, Вадим рассказал, что и где лежит, а после чаепития предложил пройтись по территории. Заодно показал тайную калитку, возле сторожки: — Это чтобы ворота не дергать, после вечернего закрытия. Когда ночные обходы делаем. — А сколько раз за ночь нужно обходить? — спросил Сергей. — Каждые два часа. Но после четырех ночи можно вообще лечь спать до восьми. — У нас на службе время с четырех до шести собачьей сменой называют, больше всего спать охота. А тут нечисть после четырех спать укладывается? — засмеялся Сергей. — Скоро тебе шутки про кладбищенских призраков и зомби снится будут, — ответил Вадим, — когда все знакомые о месте работы прознают. Глупые вопросы задавать начнут. Между окрашенных оградок мужчины прошли до центральной аллеи и двинулись по ней. Вадим рассказывал про примечательные могилки, которые помогали ориентироваться ночью и удивлялся, что Сергей практически не знает местного кладбища. — Так я в поселке всего третий год живу, — пояснил тот. — Мы с женой под Тюменью жили, а тут у нее мать. К нам переезжать не хотела. А три года назад теща заболела. Сначала Маша — жена моя, приехала ухаживать. Стало ясно, что это надолго. Я тогда нашу квартиру там продал и все добро сюда перевез. У тещи дом большой. — Так вы втроем живете? — Вадиму интересно было узнать о жизни нового напарника. При такой работе поговорить особенно не с кем. — Вдвоем. Теща почти год назад умерла, на новом участке лежит, у дальнего края. Может дойдем туда? — Дойдем, там тоже тебе кое-что покажу. Теща злая была? — Нет. Хорошая. Я ее мамой звал. Я — детдомовский. У меня другой матери, считай, вообще не было, — Сергей вздохнул. За беседой об особенностях работы сторожа дошли до дорожной развилки. Налево уходила дорога к речке, что протекала по краю «старого кладбища» — так называли участок, на котором начали хоронить больше восьмидесяти лет назад. Направо ходили к «новому кладбищу», которое последние двадцать лет активно зарастало новыми крестами и гранитными надгробиями. Центральный и старый участки были засажены деревьями. Высокие сосны и березы перемежались с ароматными черемушками, сиренью и яблоньками. «Новые» захоронения расположились на голом поле, а родственники не спешили засаживать участки саженцами. Не до того им было. Хотя все утверждали, что после смерти хорошо лежать в тенистом лесочке. Сергей планировал на годовщину тещи посадить у оградки жасмин, любила покойная этот запах. Подойдя к середине развилки Вадим резко остановился и сказал Сергею: — Я тут вчера Степаныча нашел. Второго сторожа. Лежал раскинув руки с широко раскрытыми глазами. Словно испугался чего-то. — А он суеверный был? — Нет. Работяга и атеист. В нашей работе суеверным быть нельзя, а то кукуха уедет при первом же шорохе, — сказал Вадим. — Его завтра хоронить будут. Сейчас на новый участок придем, покажу яму для него. — А ты на похороны придешь? — спросил нового знакомца Сергей. — Обязательно. Мы почти три года вместе проработали. Я с четырех часов до восьми посплю, ворота открою. Ты в девять меня сменишь, а я домой схожу и приду на похороны. Ты со мной пойдешь к могиле. Заодно с бабульками-завсегдатаями местными познакомишься. — Зачем мне бабули? — Ты как будто в системе не работал. Это же главные информаторы. Они первые приходят. Половину кладбища обходят — у них тут родни и друзей навалом. Если что не так, они сразу к нам бегут. На новом участке Сергей положил конфеты, специально принесенные из дома, на могилу теще. Немного молча постоял. Потом Вадим показал, где завтра упокоят Степаныча и мужчины вернулись к сторожке. На прощание Вадим сказал: — Если у тебя есть пневматика или еще что-то разрешенное, то бери на дежурство. Этой ночью музыка на кладбище звучала, но когда я пошел с обходом все стихло. — А говорил — несуеверный, — усмехнулся Сергей. — Так и место непростое. Поди знай, что случиться может, — серьезно сказал Вадим и протянул руку, — Приходи завтра к девяти. Мужчины распрощались. Наутро Сергей застал сменщика в крайне помятом состоянии. Тот недовольно пояснил: — Всю ночь по кладбищу кто-то шарашился. У нас иногда молодежь так развлекается. До пяти утра по всей территории ходил, следил, чтобы не вандалили. Упыри малолетние. — Может, это они Степаныча напугали? Я сегодня странный сон видел… — Про Степаныча? — перебил Вадим Сергея и зевнул. — Я же его не знаю. Про старика какого-то, — ответил тот. — Так вот, как будто я сижу в сторожке, а в открытую дверь заходит седой дед и говорит: «Они между могилами бегали и светились, а на развилке сердце встало, и я умер». А сам старик при этом руками двигает, будто бежит. — А как старик одет был? — снова перебил рассказчика Вадим. — Брюки серые, тельняшка и жилетка со многими карманами, такие на рынке у нас продают, — ответил Сергей. — Так ты не дослушал. Старик на улицу вышел, а руками словно выбежал. Обернулся, подмигнул мне и сказал: «Я их сегодня догоню». И я проснулся. Вадим вытаращился на нового напарника покрасневшими от недосыпа глазами и сказал: — Поздравляю, ты во сне со Степанычем познакомился. У тебя в роду экстрасенсов не было? — Не знаю, — ответил Сергей, — я же детдомовский. Вадим почесал затылок, потом перекрестился, чуть ли впервые в жизни, и сказал: — Трындец! Ладно, я сейчас домой — в душ. Потом вернусь. Пойдем Степаныча в последний путь проводим. Заодно посмотришь: он или не он тебе снился. Напарник ушел, а Сергей начал осваивать новое рабочее место. Убрал принесенные продукты в холодильник, поставил чайник и просмотрел записи в дежурном журнале. Сменщик все записал про ночную беготню: порядок в отчетных документах — это хорошо. Вскоре вернулся Вадим. Посвежевший, в костюме и с букетом гвоздик в руке. — Тут нам с тобой по четыре цветочка, — пояснил он. — Уважим старика. Провожать Степаныча пришло немного народу, большинство друзей и родни уже лежало на этом погосте. Возле гроба стояли сын с семьей и полтора десятка старушек. После небольшой и душевной речи все стали подходить прощаться. Когда подошла очередь Сергея, он чувствовал себя героем черной комедии: все прощаются, а он, вроде как, знакомиться пришел. Нелепая ситуация. Хуже всего было то, что старик в гробу и был тем самым — из сна. Подойдя к гробу, новый сторож тихонько произнес: — Спи спокойно, Степаныч. Теперь я твою службу нести буду, не подведу. Пусть земля тебе будет… Тут Сергей увидел, что веки покойного зашевелились и старик открыл глаза. Мертвец уставился на говорившего, потом улыбнулся и подмигнул. Вновь закрыл глаза и замер. Прощальные слова застряли у Сергея в горле. Он сделал шаг назад и оглянулся. Все стояли с печальными лицами. Никто ничего не видел. «Еще работать не начал, а с головой уже худо», — подумал он. — «Надо МРТ мозга сделать, не дай бог опухоль». Про свою галлюцинацию Сергей решил никому не рассказывать, чтобы сразу в психи не записали. После прощания Вадим представил нового сторожа бабулькам, которые простившись со Степанычем, кучковались у соседней свежей могилы. Те тут же взяли обоих сторожей в оборот: — Вадик, посмотри, у Анны Семеновны кто-то ночью на могилке набедокурил: венки с холмика раскидал и вазу с сиренью скинул, цветы потоптали. Сволочи. — Анну Семеновну три дня назад похоронили, — пояснил Вадим Сергею, а потом сказал старушкам, — ночью молодежь на кладбище дурака валяла, до рассвета их гонял. Только издалека их видел, не узнал никого. — Вот же скотобазы проклятые, — выругалась одна старушка, — как бы снова сатанисты не завелись. Помнишь, Вадюша? — Помню, — отозвался «Вадюша», — только те уже повзрослели и остепенились. А сейчас сатанисты уже не в моде. Это хулиганье местное, больше некому. Старушки навели порядок у Анны Семеновны, еще немного постояли у могилы и начали расходиться. Сергей отправился в сторожку. За день больше ничего примечательного не произошло. Сергей обходил вверенные ему владения каждые два часа и делал отметки в журнале. После последнего вечернего обхода он заперся в сторожке и налил стакан крепкого кофе. Приближалась полночь. Вдруг дверь содрогнулась от сильного, но единичного стука. Сергей замер. Удар повторился. — Кто там? — крикнул он, взявшись за задвижку. Третий удар сотряс дверь. Сергей резко открыл щеколду и выскочил на крыльцо. На деревянных ступенях лежали три больших камня. За могильными надгробиями виднелись два убегающих светящихся силуэта. — Ах вы, привиденьки сраные, — рявкнул Сергей, — ну держись, падлы. В горах и не таких брали. Вы мне еще за Степаныча ответите. Он захлопнул дверь сторожки, выхватил из-за пояса пневматическую модель пистолета ПМ, который прихватил по совету Вадима и прихрамывая рванул к рабочей калитке. Раньше мог и через забор перемахнуть, но с простреленным коленом сильно не напрыгаешься. Сергей крался между оградками, стараясь не шуметь. Но мелкие веточки предательски потрескивали под ногами. Сторож замер прислушиваясь. — А-у-у-у, — раздался вой в десятке метров от него. Светящийся зеленоватый силуэт появился из-за дерева и резко рванул к реке. Сергей ринулся за ним, но поняв, что не догонит выстрелил. — Ай, ****! — вякнуло приведение и прибавило скорости. Второго не было видно. Вдруг каким-то седьмым чувством охранник почувствовал опасность и резко пригнулся. В синее железное надгробие над его головой ударил камень, отколов старую краску. «Мозг войну пытается забыть, а тело все помнит», — усмехнулся про себя сторож и тихонько двинулся в сторону бросавшего. Второй «приведенька», поняв, что его убежище раскрыто, выскочил из-за большого гранитного памятника и побежал, петляя между могил. Сергей быстро ковылял следом. Второй зеленый юркнул за густую черемуху и исчез… С другой стороны, не выскочил. Сергей несколько раз обошел вокруг дерева, и на крону фонариком от телефона светил. Шустрый призрак словно сквозь землю провалился. — А-у-у-у, — раздался вдалеке все тот же вой. Сергей как мог пригнулся, и прячась за надгробиями двинулся на звук. Впереди замелькало зеленое свечение и вновь погасло. Почти два часа сторож словно собачка гонялся за зелеными «призраками», но когда он был почти рядом, свечение исчезало. Периодически возникало желание позвонить напарнику или знакомому участковому, но было стыдно в первое же дежурство показать свою слабость перед хулиганами, вымазавшимися фосфором. Уже минут двадцать Сергей сидел рядом с центральной аллеей, прячась в тени сирени. Ему хорошо была видна дорога и развилка, света почти выросшей луны вполне хватало. Где-то у реки снова раздался вой. Сторож остался сидеть. Он уже понял, что те двое его водят по территории старого кладбища, а раз один далеко, то второй должен быть рядом, чтобы шуметь, когда сторож доберется до реки. Вдруг совсем рядом раздался треск веток под ногами. Светящийся прошел в паре метров от Сергея и встал на развилке, в том месте, где умер Степаныч. «Призрак» пооглядывался, достал сигареты и закурил. В свете огня зажигалки Сергей увидел вполне молодое человеческое лицо. Со стороны нового кладбища к светящемуся подошел седой мужчина в черном костюме и похлопал по плечу. «Призрак» обернулся и попятился. Из руки выпала сигарета. Седой обхватил молодого руками и сказал: — Я тебя догнал. Сергей вылез из-под дерева, еще не веря своим глазам, и хромая припустил к странной паре. Седой, по-прежнему сжимая зеленого в стальных объятиях, повернулся к с подбегающему сторожу, улыбнулся, подмигнул и растворился в воздухе вместе со своей жертвой. — Степаныч, — заорал Сергей, — верни этого поганца. Я его полиции сдам! Ответом была тишина. Охранник на всякий случай все обошел, подсвечивая себе фонариком, но ничего не нашел. От реки вновь раздался вой. — Теперь этих дебилов от настоящих привидений спасать надо, — чертыхнулся Сергей и двинулся вглубь старого кладбища, по пути набирая номер участкового. *** Парни сидели в беседке большого ухоженного сада. Двое вопросительно смотрели на третьего, явно признавая в нем вожака. — Антон, надо Коляна искать, — в который раз проговорил черноволосый крепкий парень. — Я реально за него волнуюсь. Мамаша его уже сто раз мне звонила. — Да задрал ты со своим Коляном, — взъярился вожак, — он с кладбища свалил, тебя и нас бросил. А если бы сторож на новую часть приперся? Ты, Витек, как Коляна встретишь, втащи ему в рыло за дезертирство. — Главное, что все сделать успели, — подал голос третий, белобрысый парень, который за последние полчаса успел ополовинить бутылку коньяка. Он не сводил глаз с пакета, который держал на коленях Антон. Там лежало сокровище, которое сделает их богатыми. — Санек, ты завязывай с утра бухать, — скомандовал вожак, — а то спьяну проболтаешься кому-нибудь. — Ты че, Тоха? Я — могила! — Ага, — заржал Антон, — сегодня ночью могила копался в могиле! — Тихо, ты, — зашикал Санек, — вдруг твой батя услышит. — И че? Мы здесь сила! Мы здесь власть! Витек глядел на самоуверенного вожака и наконец отважился спросить: — Тоха, а ты знаешь кто новый кладбищенский сторож? — Кто? — Тот мудозвон из ЧОПа, которому ты осенью ногу прострелил. — Опаньки, — восторженно потер руки мажор, — значит сегодня ночью пойдем ему мстить за то, что он в тебя из травмата стрелял. И прострелим ему вторую коленку, только из настоящего. Хохот отморозков было слышно далеко за пределами участка главы поселковой администрации. *** Рассвет застал на кладбище пеструю компанию. Возле раскопанной могилы Анны Семеновны стояли Сергей, Андрей и участковый Дмитрий. — Получается, пока я на старом участке тех двоих гонял, остальные тут старушку обворовывали, — сетовал Сергей. Венки были разбросаны по сторонам и засыпаны землей. Рядом с новеньким деревянным крестом валялась крышка гроба. Сама Анна Семеновна лежала в своем последнем прибежище, присыпанная комьями земли. На груди, на синем платье, отпечатался рельефный след кроссовка. Словно кто-то наступил старушке на грудь и что-то выдергивал из мертвых пальцев. Лица покойной не было видно. Вандалы швырнули на него букет сирени, который стоял в вазе рядом с могилой. — А что у нее ценного в гробу было? — спросил участковый. — Это надо у ее подружек спрашивать. Их Вадим знает, — ответил Сергей. — А что на счет Степаныча? — Так он на месте, его не раскопали, — удивился вопросу Дмитрий. — Я сам видел, как он парня схватил и в воздухе с ним растворился! — Серый, у тебя было первое дежурство, — заговорил Андрей, — я понимаю, место тут впечатляющее, но тебе показалось. Ты обезболивающие какие-нибудь принимаешь? — Нет. И глюками не страдаю. — Давайте сделаем так, — сказал участковый, — если придет заявление на пропажу молодого мужчины, то возьмем его вещь и прочешем кладбище с собакой. Если ничего не найдем, сделаем запрос на эксгумацию Степаныча. Только причину надо приличную придумать — приведение к протоколу не пришьешь. Обсудив еще некоторые детали, мужчины привели в порядок могилу Анны Семеновны и разошлись по своим рабочим делам. Участковый выяснил, что в могилу старушке положили ее семейную реликвию — деревянную икону XVI века. Дочка Анны Семеновны верующей не была, но мать любила, и потому последнюю волю усопшей исполнила беспрекословно: положила в гроб икону богородицы и большой золотой крест. Прадед старушки был священником, еще до революции. Дальше в семье священные реликвии передавать было некому, внуков у Анны Семеновны не было, а дочь жила обеспеченно. Про то, что такие сокровища положат в гроб, секрета никто не делал. Теперь икона и крест исчезли. Фото реликвий были разосланы во все ломбарды и ювелирные лавки области. Одна икона стоила почти миллион рублей… Сергей обошел кладбище, но больше существенных повреждений не нашел. Только где они с «приведеньками» в догонялки бегали, венки поправил. За день ничего необычного и страшного не произошло. В обед пришла жена, принесла борщ в большом термосе и котлеты на ужин. Про ночные приключения Сергей ей ничего не сказал, пугать не хотел. К его удивлению, в десятом часу вечера в сторожку пришла целая делегация: бывший коллега Андрей, напарник Вадим и участковый Дмитрий. — Мы решили тебе ночью компанию составить, — пояснил Андрей, — уж очень красочно ты прошлую смену описал. А в адекватности твоих мозгов я не сомневаюсь. — А еще мы дистанционную камеру видеонаблюдения взяли и две фотоловушки, — похвастался Вадим. — Сейчас установим в самых интересных местах. — А где у вас ночью на кладбище самые интересные? — с усмешкой поинтересовался участковый. — На развилке, — начал перечислять Сергей, — участок Анны Семеновны и Степаныча, и еще вид от крыльца сторожки. — Тогда приступаем к операции «Зомби», — подвел итог Андрей. — всем разойтись для установки техники. Позже мужчины вновь собрались в сторожке. Хотя Анну Семеновну уже обокрали, но Андрей и участковый настаивали на том, что «преступник всегда возвращается на место преступления». Тем более если они виновны в смерти Степаныча, то захотят извести нового сторожа за стрельбу. Мужчины пили чай и резались в подкидного дурачка. Тихонько бормотал телевизор на тумбочке. Шел второй час ночи. Вдруг с улицы раздался свист, на окне всколыхнулась занавеска и в комнату влетела бутылка с горящей тряпкой, торчащей из горлышка. — Вот, суки, — выругался Вадим, схватил стоящий в углу огнетушитель и залил пеной сразу половину сторожки. — Я смотрю, они серьезно настроились, — сказал Дмитрий. — Это уже покушение на убийство. Выходим. Первым на крыльцо вышел Сергей. За надгробиями стояли три светящиеся зеленью фигуры. Вдруг раздался выстрел, дверной косяк брызнул снопом щепок. Сторож пригнулся и скатился со ступенек. Мужчины выскочили на крыльцо, доставая оружие. Вадим и Сергей пневматику, а Андрей и Дмитрий боевые пистолеты, положенные по должности. Увидев такой перевес противников, «призраки» рванули вглубь старого погоста. — Саня, Витек, вы бегите к реке, — начал отдавать на бегу распоряжения Антон, — вплавь уходите. Я через новый участок уйду. — Тоха, мне страшно, — заныл, задыхаясь от бега Саня, — нас поймают. — Батя отмажет, — прорычал мажор. — Расход. Антон резко рванул в сторону, на ходу переворачивая фосфорную накидку черной стороной наружу, чтобы растворится в темноте. Нырнув под раскидистую черемуху, он затаился. Топот погони уходил в сторону реки. Дмитрий заметил, что один из троицы отделился от остальных и исчез. Он схватил Сергея за рукав и остановил. Обернувшемуся Андрею участковый махнул в сторону реки, и ЧОПовец с Вадимом продолжили погоню за двумя светящимися. Дмитрий с Сергеем стояли не двигаясь. — Третий тут, рядом, — прошептал участковый, — тоже затаился. Ждем. Пару минут было тихо, потом со стороны реки раздался негромкий выстрел — пневматика Вадима. Под раскидистой цветущей черемухой раздался треск веток. Могильный вор выбирался из своего укрытия. Темная тень двигалась к центральной аллее. Мужчины начали красться следом. Под ногой Сергея хрустнула старая шишка, тень оглянулась и припустила к развилке. — Стой, стрелять буду, — крикнул Дмитрий и сделал предупредительный в воздух. Тень замерла и обернулась. Почти полная луна осветила драгоценного сынульку главы администрации. Он поднял свой пистолет и направил его на Сергея. — Зря я тебя, гнида ментовская, осенью насмерть не пристрелил. Хана тебе… Не успел поганец договорить своей угрозы, как за его спиной наметилось движение и от сильного удара по голове мажорик завалился набок. Пистолет выпал из его ослабевшей руки. Над ним, уперев руки в бока, стояла полупрозрачная женщина в голубом брючном костюме, с пышной седой прической. Сергей оторопело вытаращился на приведение. — Мама, — прошептал он. Покойная теща выставила вперед руку, как бы запрещая мужчинам приближаться к ней и лежащему Антону. Со стороны нового кладбища показался еще один человек… Не человек — призрак. Анна Семеновна шла в грязном синем платье, с отпечатком обуви на груди. В руке она несла ветку сирени, толщиной в палец. Подойдя к лежащему Антону, который со страху уже намочил штаны, она наклонилась над ним и проговорила: — Ты мне цветы на лицо швырнул, а это твой букет! Старушка размахнулась и воткнула свою ветку в глаз мажора. Глубоко. Насмерть. Теща посмотрела на Сергея, опустила руку и сказала: — Ты здесь в безопасности, сынок. Спокойно работай. После этих слов обе женщины растворились в воздухе, а с Сергея словно спало оцепенение. Он обернулся, чтобы спросить участкового, видел ли он все своими глазами, но Дмитрий лежал в глубоком обмороке. *** Приехавший наряд полиции несколько часов осматривали место гибели Антона. Следователь, которого давно прикормил глава поселка, не верил в хулиганство и несчастный случай, приведший к гибели «такого хорошего мальчика, как Антоша». Сергей с Дмитрием просмотрели запись с фотоловушки, которая снимала развилку, еще до приезда полиции. На экране четко было видно, что Антон шел по дороге, потом подошел к сирени, отломал ветку и со всего маха воткнул ее себе в глаз. Отец поганца бесновался, при таких доказательствах обвинять было некого. Саню и Витька привели со стороны реки. Они добежали до берега, но в холодную весеннюю воду лезть побоялись. Там их Вадим с Андреем и скрутили. Кольку объявили в розыск. Через несколько дней парни признались, что это Колян ночью у развилки напугал старого охранника. Под предлогом того, что хулиганы убрали подельника и прикопали его в свежей могиле, чтобы не делить добычу на четверых, был выписан ордер на эксгумацию Степаныча. Когда раскопали и вскрыли гроб, Степаныч спокойно лежал на своем месте, скрестив руки на груди. А тело Кольки нашли под самим гробом. Улик, доказывающих, что это друзья его убили и закопали не было. Причиной смерти парня записали обширный инфаркт. В семнадцать-то лет. Как тело попало под гроб, осталось загадкой. Икону и крест нашли в доме главы администрации. Важного папашу снять с должности не удалось, но на следующий срок его уже не выбрали. А жители поселка облегченно вздохнули, когда узнали, что пакостей от отморозка-сынульки больше ждать не нужно. Анну Семеновну в очередной раз откопали, вернули в руки крест, икону и с почестями упокоили. После страшной ночи на кладбище Сергей с Дмитрием сдружились. Участковый начал интересоваться эзотерикой и часто приходил за консультацией в сторожку. Сергей на его вопросы только смеялся и предлагал сходить за советом к покойной теще. Сам он делать ночные обходы больше не боялся. Ведь мама обещала за ним присматривать.  Яндекс дзен/шпаргалка по миру/Ангелина Ковалева

Иди сюда! Эту историю мне рассказали еще до Нового Года, но записать было некогда, да и лень. Сейчас, прочитав рассказ «Двойник» и некоторые другие, поняла, что она как раз будет в тему, и решила опубликовать. Об этом случае рассказала мне знакомая, но произошел он не лично с ней. Ее старшая сестра дружит с дочерью главной героини, отсюда и стало известно об этих событиях. Надеюсь, я запомнила и изложила все правильно… Случилось это в начале 2000-х. В то время жить в селе было совсем уж немодным, и деревенские жители, кто мог, перебирались в город. Надежда Леонидовна оказалась в меньшинстве: несмотря на настойчивые уговоры детей, коих у нее было трое, наотрез отказывалась покидать любимую деревеньку, в которой родилась и прожила почти до шестидесяти лет. Последним из отчего дома упорхнул Денис – младший сын Надежды, которого она, положа руку на сердце, любила чуточку больше остальных. Уехал, отучился, устроился на работу, женился, в браке родил двойняшек, Олежку и Аленку. Однако, несмотря на занятость на службе и с детьми, Денька навещал мать значительно чаще, чем старшие брат с сестрой. Был летний пятничный вечер. Надежда ожидала очередного приезда своего младшенького, так как они еще две недели назад договорились, что он рванет к ней сразу после работы. Уже начало темнеть, а Денис все не ехал. Мобильные телефоны тогда еще только начинали приобретать популярность, поэтому 60-летняя деревенская женщина о таком чуде техники, понятное дело, даже не слышала. Когда Надежда Леонидовна уже начала всерьез беспокоиться, на крыльце вдруг послышались громкие шаги, затем хлопнула входная дверь (женщина, ожидая сына, не спешила ее запирать), и началось какое-то шевеление в сенях. - Денис! – позвала Надежда. – Денис, это ты? Странно… Почему-то она не услышала шума машины, на которой по обыкновению приезжал ее сын. Сломалась, видимо. Но как же он, в таком случае, добрался, ведь поздно, автобусы уже не ходят? Должно быть, подвез кто-то… Все сомнения Надежды развеял родной голос, доносящийся уже из прихожей: - Да, мам, я. На этом хочу немного отвлечься и описать в двух словах, что представлял собой дом нашей героини. Надо сказать, что покойный супруг Надежды Леонидовны детей своих очень любил, а потому позаботился, чтобы у каждого из них была своя комната. Помещения в доме располагались следующим образом: небольшая прихожая, от нее – длинный, довольно узкий коридор, первая по коридору – кухня, из которой можно было попасть в небольшую родительскую спаленку, далее – комнаты детей. Даже оставшись одна, Надежда ничего в них не меняла, поскольку сыновья и дочь, приезжая, жили там уже со своими семьями. Комната Дениса была последней и располагалась в самом конце коридора. Женщина сидела на кухне и радостно всматривалась в дверной проем, ожидая, что в нем вот-вот появится Денис. Мужская фигура действительно появилась, но лишь на мгновение. Вместо того, чтоб зайти на кухню и поздороваться с матерью, молодой человек почему-то прошел мимо, по коридору – видимо, в свою комнату. - Сынок! – Надежда встала со своего стула, и уже было хотела пойти следом за своим мальчиком. – Деня, что случилось? Ты куда пропал-то? - Я у себя, мам. – снова раздался голос Дениса. – Очень устал, полежу немного. Потом поговорим, дай отдохнуть! Надежда решительным шагом направилась в коридор, но почему-то вдруг остановилась. Денис ведь ясно сказал, что хочет отдохнуть, так в чем же дело? Ее и так обвиняют в том, что она как клуша кудахчет над своим Денечкой… Нет-нет, надо подождать, сын ведь вернулся, все в порядке, сейчас полежит немного, и они обо всем поговорят. Женщина уселась за стол и принялась ждать. Но беспокойство все-таки никак не желало оставлять ее, она то и дело выходила в коридор, прислушиваясь, что творится в комнате Дениса. И вот услышала стон – протяжный, громкий, будто бы вызванный сильной болью. За ним – еще один, еще и еще… Неужели это стонет сын? Ну да, больше ведь некому! Ни секунды не сомневаясь, Надежда Леонидовна побежала на звук. Каково же было ее изумление, когда открыв дверь в комнату Дениса, парня она там не обнаружила. Кровать, на которой он должен был бы лежать, оказалась пустой, единственное окно было настежь открыто… - Денис… - робко позвала мать – Сынок, где ты? - Мам, я тут! – неожиданно донеслось из распахнутого окошка. – Иди сюда! - Ты зачем через окно-то вылез? – ничегошеньки не понимая, спросила Надежда. - Иди сюда, я тебе что-то покажу! Голос сына звучал настолько задорно, что женщина поневоле улыбнулась: - Да старовата я уже по окнам лазить! - Иди-иди, не бойся! Все это время, стоя у окошка, Надежда Леонидовна усиленно всматривалась в темноту, пытаясь разглядеть в ней хоть что-нибудь. Но как ни странно, ничего – ни кустов, ни забора, ни, собственно, самого сына – рассмотреть не могла. Может потому, что в комнате горел яркий свет, может оттого, что ночь была слишком темная. - Подойди сюда, - попросила она Дениса, - я ж не вижу тебя совсем. - Иди сюда! – как будто бы уже более грубо повторил молодой человек. И тут откуда-то слева появился свет - сначала в отдалении, затем ближе. По дороге, вдоль забора, ехала машина: должно быть, кто-то из припозднившихся дачников. Автомобили, проезжавшие по деревне, в последнее время старались немного притормаживать возле дома Надежды Леонидовны. Дело в том, что именно в этом месте на дороге образовалась выбоина, которую все никак не могли засыпать, и местные водители старались как можно аккуратнее объезжать ее. Так случилось и на сей раз. Машина, притормозив, осветила своими фарами ту часть сада, где предположительно должен был находиться Денис. И только тут Надежда с ужасом поняла, в чем дело! Она высматривала высокого, под метр девяносто ростом, сына, а то, что ей предстояло увидеть, оказалось значительно ниже. В те секунды, которые дал ей так вовремя появившийся свет фар, женщина смогла разглядеть нечто, по очертаниям напоминающее стоящего на четвереньках человека с довольно длинными растрёпанными волосами. Лица или морды – что уж там было, кто знает! – Надежда разглядеть не смогла. Видимо, сообразив, что его рассекретили, существо резко отскочило в сторону огорода. Машина к тому времени уже проехала мимо, и больше испуганная женщина увидеть уже ничего не смогла, только слышала отдаляющийся хруст каких-то веток. Бледная, на ватных ногах, она добралась до соседей. К счастью, те не сочли ее сумасшедшей – в деревнях чаще верят во всевозможные мистические истории. Ночью в дом Надежды никто идти не решился, и только утром наша героиня, в сопровождении сына и мужа соседки, направилась туда. Дом был пуст, ничего странного, кроме настежь открытого окна и примятых кустов по всему участку, замечено не было. Не успели они закончить обыск, как за забором послышался гул мотора. Это был Денис. Парень долго извинялся перед матерью, что не смог приехать вчера вечером: у Олежки неожиданно поднялась высокая температура, и пришлось везти малыша в больницу… После этого случая Надежда Леонидовна как-то резко пересмотрела свое отношение к городской жизни и согласилась на предложение детей о переезде. Теперь она живет в городе. Что произошло той ночью, не знает. Говорит, что, прожив в деревне большую часть своей жизни, слышала много разных жутких историй, но конкретно о таком – не слыхала. До сих пор женщина не может понять, чего хотело от нее то существо и что помешало ему сделать с ней что-то сразу же, как только оно проникло в ее жилище. Предполагает, что причиной, возможно, стали иконы, которые в доме Надежды были расставлены повсюду. © Tata

Совпадение Утром торопился на работу, проезжая на машине, мельком увидел мальчишку у дома на соседней улице. В легкой курточке он ежился на холодном ветру, видать, ждал кого-то. Проехав, минут через пять меня как будто замкнуло, я вспомнил, что вот так же давным-давно стоял на том же самом месте! Каждое утро той осенью в 8 классе я ждал девочку, что училась в параллельном классе. Мы были почти незнакомы, но всегда шли до школы вместе, перебрасываясь ничего не значащими словами. Наверно, ей льстило мое внимание. Помнила ли она как меня зовут? Честно сказать, даже не знаю. Скорей всего, не помнила потому, как ни разу не обратилась ко мне по имени. В школе мы с ней не разговаривали, делали вид, что незнакомы, она просто всегда улыбалась мне при встрече. Так вот, именно в то утро дул противный промозглый холодный ветер, пробирающий до костей. Я не дождался ее и ушел со своего поста чуть пораньше. Она не пришла школу в тот день. Помню, вздохнул с облегчением, хорош бы я был, если бы проторчав там добрых полчаса, опоздал бы в школу и все равно бы ее не дождался. Завтра я снова стоял и ждал ее, но она не пришла ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Когда я через знакомых стал осторожно наводить справки, выяснилось, что никто ничего не знает. Да, переехала в наш район совсем недавно, проучилась три месяца и ушла так же неожиданно, как появилась. Больше я ее никогда не видел. Не знаю почему, но вспомнив все это, тут же развернул машину. Через несколько минут я был на том месте. Остановил машину, заглушил движок. Мальчишки не было, видимо, как и я когда-то не дождался, а может мне просто почудилось, и никакого пацана не было? Вдруг хлопнула задняя дверь авто и раздался знакомый голос: «Пап, а что ты тут делаешь, ты же на работу уехал? Я каждый день здесь в школу хожу, срезаю дворами – так быстрее. Смотрю, твоя машина стоит. Кстати, ты не видел здесь мальчика? Такой забавный, каждый день меня здесь ждет и провожает до школы…» . © ЛысыйКамрад