Матрешка (Женский журнал)

В Токмаке жительница родила семнадцатого ребёнка и не планирует останавливаться. Она считает, что исполняет волю Бога, рожая столько детей, сколько может. При этом она недовольна тем, что государство оказывает недостаточную поддержку семьям с детьми, и средств не хватает даже на покупку подгузников.

В Обнинске двое детей мигрантов изнасиловали 4-летнюю девочку на детской площадке. По данным следствия, преступление совершили двое детей 9 и 11 лет из Таджикистана. Они находились в регионе незаконно. Инцидент произошёл в середине рабочего дня на прошлой неделе в деревне Кривское. 4-летняя девочка гуляла с отцом во дворе дома. На какое-то время отец отвлекся на разговор, и девочка оказалась без присмотра. Другие дети подбежали к отцу и сообщили, что двое мальчиков увели девочку за угол дома. Отец бросился на помощь и раскидал насильников. Он выхватил плачущего ребёнка. Взрослые вызвали скорую помощь и полицию. Прибывшие полицейские установили личности нападавших. Ими оказались дети 2014 и 2016 годов рождения из разных семей. Обе семьи приехали из Таджикистана. Один из мальчиков учился в первом классе, но был отчислен. Позже он вернулся в Россию. Второй мальчик учился во втором классе, но остался на второй год. Выяснилось, что он поступил в школу по поддельным документам. Один из мальчиков уже привлекался к ответственности за сексуальные действия против детей. Он затащил первоклассницу в школьный туалет и стянул с неё трусы. Тогда его отчислили из школы, и он продолжил жить среди других детей. Жители Обнинска сообщали о проблемах с этими подростками, но их жалобы не были приняты всерьёз. После преступления семья одного из мальчиков пыталась срочно вывезти его в Узбекистан, но не успела. Детей задержали в другом регионе, предположительно в Оренбургской области. Суд над их родителями уже состоялся, они задержаны. Дети-преступники находятся в центре временного содержания. Губернатор Калужской области Владислав Шапша потребовал сурового наказания для всех причастных к этому инциденту. Силовики проверяют, кто оформлял документы, помогал с работой и закрывал глаза на нарушения.

Фото сотрудницы полиции из Санкт-Петербурга разлетелось по соцсетям. На снимках девушка на дежурстве — в высоких сапогах на каблуках, с капронками и полностью закрытым лицом. Пользователи тут же окрестили её «самым стильным копом страны». Теперь наряд полицейской называют лучшим костюмом прошедшего Хэллоуина, с ней делают фан-арты и даже ищут артикул тех самых сапог. Кажется, в Петербурге даже служба в МВД превращается в модный показ — с элементами тайны и каблуком правосудия.

Актриса Агата Муцениеце столкнулась с критикой после публикации фото с сыном Тимофеем. Недавно ставшая мамой в третий раз, она поделилась снимком с 13-летним сыном от брака с Павлом Прилучным. На фото актриса запрыгнула ему на руки, а подросток уверенно её удерживает. Подпись к публикации была короткой: «Просто мама и сын». Реакция пользователей оказалась неоднозначной. Многие обратили внимание на то, как вырос Тимофей, назвав его «богатырем» и отметив, что он стал настоящей опорой. Однако часть подписчиков раскритиковала снимок, посчитав такие объятия неуместными для матери и взрослого сына.

Κaкoe кpacивoe и уcпeшнoe ceмeйcтвo .. Μeлaдзe c Джaнaбaeвoй пoкaзaли 21-лeтнeгo пepвeнцa .. Звeзднaя пapa Βaлepий Μeлaдзe и Альбинa Джaнaбaeвa вылeтeли из Иcпaнии в Лoндoн вмecтe c Лукoй (11 лeт) и Агaтoй (4 гoдa), чтoбы вcтpeтитьcя co cтapшим cынoм Κoнcтaнтинoм Альбинa пoкaзaлa cнимки тeплoй вcтpeчи, гдe виднo, кaк выглядит пoвзpocлeвший Κoнcтaнтин. Πapeнь oбocнoвaлcя в Англии, увлeчeн живoпиcью и coздaниeм дизaйнa .. 🤗

Моя 4-летняя дочь провела неделю у моих родителей на даче. Когда она вернулась, радостно сказала: «Мамочка, смотри, какие я сделала фото!», но стоило мне увидеть этот снимок — у меня перехватило дыхание. С дрожью в руках я набрала полицию... Май в Москве — моё любимое время. Город смывает зимнюю усталость, а воздух становится прозрачным. Из окон нашей квартиры на сороковом этаже «Москва-Сити» столица казалась безопасным макетом. Я, архитектор-фрилансер, работала над чертежом, наслаждаясь субботним утром. Мой муж Марк, успешный юрист, готовил оладьи, а четырехлетняя дочка Кира играла с игрушками. Эта семья была моим идеальным проектом. — У тебя встреча во сколько? — спросил Марк, наливая кофе. — В два. Реконструкция дачи в Переделкино. Мы построили жизнь, о которой я боялась мечтать: квартира с видом на город, карьера, гармония. Казалось, в этой схеме не могло быть ошибки. Но трещина появилась вечером. Зазвонил телефон. На экране — «Мама». — Ксюша, здравствуй. Может, отправите Кирочку к нам на неделю? Внучка нас совсем позабыла. Слова мамы вызвали странный холод. Мои родители жили в образцовом доме в пригороде. Отец — Виктор Степанович, полковник в отставке, человек железной дисциплины. Мама — Ирина Алексеевна, воплощение уюта. Идеальное место для ребенка. Но я чувствовала липкое беспокойство. — Мам, она же ураган, вам будет тяжело, — возразила я. — Мы ужасно соскучились, — мягко ответила она. Марк идею поддержал: «Ей полезен свежий воздух». В субботу я повезла Киру к ним. Два часа пути я боролась с комом в горле. На крыльце нас встретили родители. Отец улыбался, но его глаза оставались холодными и внимательными. Мышцы свело инстинктивной судорогой, хотя он никогда не делал мне зла. — Не волнуйся, мы отлично проведём время, — пообещала мама, обнимая внучку. Я уехала, чувствуя, что оставила часть души в месте, которое перестало казаться безопасным. Первые дни были идиллией. Мама присылала фото: Кира печет печенье, собирает пионы. Но на снимках в глазах мамы я видела застарелую печаль. Об отце она говорила вскользь: сидит в кабинете, отдыхает. Кира воспринимала дедушку как привычную, тихую мебель. Утром третьего дня Кира спустилась к завтраку. Мама была одна. — А где дедушка? — Уехал ночью на рыбалку в Астрахань, — голос мамы дрожал, когда она накладывала варенье. Поездка на рыбалку среди ночи была совершенно не в стиле педантичного отца. Но Кира поверила в «приключение». Весь день мама работала в саду. — Кирочка, поиграй пока, пофотографируй цветочки, — попросила она. Кира снимала всё подряд. Она видела сквозь кусты, как бабушка тяжело вонзает лопату в землю в дальнем углу сада. Бабушка копала очень глубокую яму, а потом сидела на ведре, изможденная, вытирая пот. В воскресенье я приехала за дочерью. Мама за неделю осунулась так, будто перенесла болезнь: синяки под глазами, дрожащие пальцы. — А папа приехал? — спросила я, оглядывая пустой участок. — Еще нет. В дельте Волги почти нет связи, — тихо ответила Ирина Алексеевна. В её позе было облегчение человека, закончившего непосильный, страшный труд. Дома в Сити Кира первым делом схватила планшет: — Мамочка, смотри, какие цветочки! Я листала галерею: розы, ромашки, флоксы... Тревога начала отступать. Но на шестом снимке моя рука замерла. Это был желтый цветок. Фокус камеры случайно сместился на задний план, в зону, которая должна была быть размытой. Там, за густыми кустами сирени, в самом углу нашего старого сада, была отчетливо видна фигура. Это была продолжение - vk.cc/cVAnBW

17 марта 1923 года Надежда Крупская, видя страдания своего парализованного супруга, обратилась к Иосифу Сталину с просьбой дать Ленину цианистый калий — чтобы из гуманных соображений избавить того от невыносимых мучений. Еще в начале болезни, при первых признаках паралича, Ильич завел с супругой разговор о том, что в случае обострения он лучше примет яд, чем продолжит растительное существование. Сталин в тот же день уведомил членов Политбюро о том, что Крупская «архиконспиративно» просила его дать Ленину яд, заверив, что пыталась это сделать сама, но у нее не хватило смелости. Сталин пообещал Надежде Константиновне «проявить гуманизм», но слова своего не сдержал - члены Политбюро, как он и ожидал, в просьбе Крупской отказали. Ленин прожил еще 10 месяцев. Одна из последних фотографий Ленина, 1923 год.

Peбят, нy вoт и дoждaлиcь тёплoй вecны. Пoшли c peбёнкoм пpoкaтитьcя нa кoлece oбoзpeния — и вoт чтo yвидeли. Кaкoй-тo пapeнь тaк хopoшo дeлaл cвoeй дeвyшкe, чтo opaли нa вcю oкpyгy. Bидимo, мaкcимaльнo кaчecтвeннo eй зaшлo. A мoй peбёнoк тyт жe нaчaл cпpaшивaть: «Мaмa, a чтo этo дядя дeлaeт?» И чтo eмy oтвeтить — yмa нe пpилoжy… B oбщeм, вoт здecь (видeo oт 17 aпpeля). Нaдeюcь, им тeпepь бyдeт хoтя бы нeмнoгo cтыднo. СМОТРЕТЬ ТУТ 👉 vk.cc/cVAnBW

В областном центре женщина-врач отказала в процедуре прерывании беременности своей дочери, которую не видела 18 лет... Стерильный белый коридор городской гинекологии казался Кристине бесконечным туннелем, в конце которого не было света. Только глухая, липкая неопределенность. Она сидела на жестком пластиковом стуле, сжимая в руках дешевую сумку из кожзама. Внутри сумки, среди ключей и помады, лежал сложенный вчетверо листок — направление на прерывание беременности. Ей было двадцать два. Она выросла в приемной семье, любящей, но небогатой. А теперь она стояла на пороге решения, которое должно было стереть случайную ошибку. Денис, когда узнал, даже не кричал. Он просто посмотрел на нее с тем вежливым безразличием, с которым смотрят на официанта, принесшего не тот заказ. — Крис, ты же понимаешь. У меня стажировка в Германии, карьера. Я не подписывался на пеленки. Решай сама, но я в этом не участвую. И он ушел. Просто заблокировал ее номер через день. Кристина закрыла глаза, прислонившись затылком к холодной кафельной плитке. «Я не смогу одна, — пульсировало в висках. — У меня нет своего жилья, нет нормальной работы. Я не хочу, чтобы этот ребенок рос в вечной нужде, чувствуя себя обузой, как чувствовала я в детстве, когда видела, как приемная мама считает копейки в магазине». — Номер четырнадцать, пройдите в кабинет, — размеренно произнес голос медсестры. Кристина встала. Ноги были ватными. Она вошла в кабинет №304. За широким столом, заваленным медицинскими картами, сидела женщина-врач. На бейдже значилось: «Маргарита Павловна Ковалева, заведующая отделением». На вид ей было около сорока пяти. Строгое каре, очки в дорогой оправе, идеальная осанка. Она что-то быстро писала, не поднимая головы. — Садитесь. Фамилия, имя, срок, — голос врача был профессионально-сухим, лишенным эмоций. — Кристина... Кристина Белова. Восемь недель, — тихо ответила девушка. Маргарита Павловна начала заполнять бланк, всё еще не глядя на пациентку. — Решение окончательное? Консультацию психолога прошли? Давление, хронические заболевания есть? — Окончательное, — Кристина сглотнула ком в горле. — Давление в норме. — Хорошо. На что жалуемся, кроме... В этот момент Маргарита Павловна оторвала взгляд от бумаг, чтобы протянуть Кристине бланк согласия. И замерла. Ручка выпала из ее пальцев, глухо стукнув по столу. Лицо врача внезапно стало землисто-серым. Она смотрела на Кристину так, словно увидела привидение. Ее зрачки расширились, закрывая радужку. Кристина вздрогнула. — Доктор? Вам плохо? Маргарита Павловна не отвечала. Она медленно сняла очки, и ее рука заметно дрожала. Она всматривалась в черты лица девушки: в эту крошечную, едва заметную родинку над левой бровью в форме полумесяца, в необычный, почти фиалковый оттенок серых глаз, в линию подбородка с характерной ямочкой. В голове Маргариты в этот момент рушились стены, которые она строила двадцать три года. Двадцать три года назад Рите было девятнадцать. Она была лучшей студенткой медицинского, дочерью строгого профессора хирургии и властной матери-завуча. Когда она призналась, что беременна от случайного однокурсника, дома случился ад. Сделать аборт не удалось — она скрывала до последнего. Родители увезли ее в глухой поселок. Когда роды закончились, мать вошла в палату и сказала: «Девочка родилась мертвой. Обвитие пуповиной. Это к лучшему». Маргарита рыдала неделю, не видя тела ребенка. Она стала лучшим врачом города, ледяной леди, так и не решившись завести свою семью. Настоящее время. — Девушка... Кристина... — голос Маргариты Павловны сорвался на шепот. — Откуда вы? Кто ваши родители? Кристина растерялась. Вопрос был странным. — Я... я из приемной семьи. Мои родители живут в области, в небольшом селе. Сердце Маргариты пропустило удар. — В каком селе? Как их фамилия? — Село Красный Яр. Беловы они. Но почему вы спрашиваете? Красный Яр. Именно там жила та самая родственница, у которой Рита скрывалась. Эта девочка — ее точная копия. Родинка-полумесяц была идентичной. «Они солгали мне, — обожгла Маргариту страшная догадка. — Отец и мать просто отдали ее, чтобы я не портила биографию». — Ты не одна, — вырвалось у Маргариты, она подошла к Кристине, положив руку на плечо. — Я — заведующая этим отделением. И я тебе обещаю: если ты хочешь этого ребенка, ты его вырастишь. У тебя будет всё. — Но откуда? Кто мне поможет? — Кристина всхлипнула. Маргарита Павловна достала из сейфа старое фото. С пожелтевшего снимка смотрела девушка — одно лицо с Кристиной. — Это я, Кристина, двадцать три года назад. В том самом селе, где ты выросла. Кристина смотрела на женщину перед собой. Пазл начал складываться. — Вы хотите сказать... что вы... моя...? — Мне сказали, что ты умерла, — голос Маргариты дрогнул. — Я искала могилу, а должна была искать жизнь. В этот момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял пожилой мужчина в дорогом пальто, с тростью в руках — Анатолий Степанович. — Маргарита! — звучно произнес он. — Что здесь происходит? И кто эта девушка? — Папа, — голос Маргариты стал твердым как лед. — Познакомься. Это Кристина. Моя дочь. Твоя внучка. Которая, по твоим словам, родилась мертвой. Анатолий Степанович побледнел. Он перевел взгляд на Кристину и произнес то, что заставило ее задрожать: — Ты не должна была её находить. Это соглашение было окончательным. Она не должна была возвращаться... особенно сейчас. — О каком соглашении ты говоришь, отец? — медленно спросила Маргарита. Старик посмотрел на Кристину с непонятной смесью жалости и ненависти, а затем произнес: — Маргарита, ты думаешь, что я просто отдал её в добрые руки? Ты даже не представляешь, чью кровь носит в себе эта девочка... — Кто мой отец? — выкрикнула Кристина. — Кто я на самом деле?! Анатолий Степанович медленно поднял трость и указал на телевизор в углу кабинета, где как раз заканчивался выпуск новостей... продолжение - vk.cc/cWVpuu

В Подмосковье родился ребёнок с пулей в животе. Родители рассказали врачам, что отец ребёнка, увлекающийся стрельбой по мишеням, случайно выстрелил из пневматического оружия себе в живот, когда был на 30-й неделе беременности своей жены. По результатам УЗИ выяснилось, что пуля попала в плод, но не задела внутренние органы и не представляла опасности для жизни. Поэтому операцию решено было провести после появления ребёнка на свет.