Статусы со смыслом

Как много в жизни хочется сказать, Как мало говорим на самом деле. Мы так боимся душу раскрывать И прячемся, как та улитка, в теле. Как редко мы с друг другом говорим - Торопимся, спешим всегда куда-то. Порой не ведаем мы сами, что творим И замолкаем снова виновато. Как мало теплоты мы дарим тем, Кому нужна порой она бывает. Кому-то улыбнёмся, а затем Проходим мимо, миг тот забывая. Не лучше ль чаще в лица заглянуть Чтобы увидеть, что в душе твориться. Быть может, там внутри, есть что-нибудь, Что может в жизни нашей пригодиться. Быть может мы увидим там всё то, Что в жизни нам порой казалось малым. Что виделось когда-то уж давно, Но только времени всегда нам не хватало. Т

Как правильно отвечать людям на фразу "А я бы сделал лучше"? Есть одна потрясающая история. Однажды Колумб, вернувшись из своего первого путешествия, зашел в таверну. Там, попивая пиво, он услышал, как за соседним столиком компания обсуждает его путешествие. Больше всех возмущался один молодой купец. Он выкрикивал, что тоже мог поплыть на запад, и тоже мог открыть Индию, и его тоже нужно сделать адмиралом. Колумб встал, подошел к этой компании и предложил на спор поставить на стол вертикально вареное яйцо. Мужчины долго пытались найти правильный баланс, но у них ничего, конечно, не получалось. Тогда Колумб стукнул яйцом по столу, смяв скорлупу на кончике, и яйцо спокойно встало вертикаль

Пусть в доме будет мир, тепло, уют, Семья рядом — счастье тут как тут. С Пасхой наступающей, с верой, с добром, Пусть всё хорошее идёт в ваш дом!

Незадолго до нашей свадьбы моя дочь прошептала мне кое-что, что спасло меня от огромной ошибки... Мне 36. Меня зовут Грант. Пять лет назад я потерял жену. Рак. Быстро. Жестоко. Такой, после которого в доме остаётся тишина там, где раньше была жизнь. С тех пор мы остались вдвоём — я и моя дочь, Джунипер. Ей было три, когда её мама умерла. Сейчас ей восемь. Тихая. Вдумчивая. Из тех детей, которые замечают то, что лучше бы не замечали. Долгое время именно она была единственной причиной, по которой я продолжал жить. Я не встречался ни с кем. Даже не пытался. Пока не появилась Марибель. Марибель была… всем тем, чем я уже не был. Яркая. Уверенная. Живая — так, что люди оборачивались, когда она входила в комнату. Она легко смеялась. Касалась твоей руки во время разговора. Заставляла чувствовать, что ты важен. И впервые за долгие годы… я снова что-то почувствовал. И я впустил её. В свою жизнь. В свой дом. В мир моей дочери. Джуни почти ничего о ней не говорила. «Она милая», — говорила она. Но в её голосе всегда была маленькая пауза. Нерешительность. Я убеждал себя, что ей просто нужно время. Смешивать семьи — непросто. Любовь требует усилий. Когда Марибель согласилась на моё предложение, я поверил, что мы строим что-то настоящее. Свадьба была небольшой. Церемония на заднем дворе. Ряды белых стульев. Тихая музыка. Гирлянды, мягко качающиеся на ветру. Всё было спокойно. Под контролем. Идеально. За три минуты до того, как мне нужно было идти к алтарю, я понял, что что-то не так. Джуни не было на месте. Первый ряд. Справа. Пусто. Сначала я подумал, что она зашла в дом. Проверил кухню. Никого. Коридор. Никого. У меня сжалось в груди. — Вы не видели Джунипер? — спросил я у одного из гостей. Он покачал головой. Я начал двигаться быстрее. Я нашёл её в ванной. Она сидела на полу. Всё ещё в платье с цветами, сложив руки на коленях так, будто старалась занимать как можно меньше места. — Джуни? — я присел перед ней. — Эй… что ты здесь делаешь? Она подняла глаза. Спокойные. Слишком спокойные. — Марибель сказала мне остаться здесь. Всё внутри меня замерло. — Что? — тихо спросил я. — Почему? Она замялась. Потом прошептала: — Она сказала, что мне нельзя тебе говорить. Моё сердце упало. — Она сказала, сколько это продлится? Джуни кивнула. — До конца церемонии. Я смотрел на неё. — И ты просто… собиралась сидеть здесь? — Она сказала, что это важно, — тихо ответила она. Потом добавила: — Кажется, она злится, что я увидела бумаги. У меня похолодела кровь. — Какие бумаги, милая?...читать далее... 

Самое важное в общении — услышать то, что не было сказано.

Близнецы состоятельного бизнесмена плакали без остановки — круглые сутки, без перерыва. Самые опытные няни оказывались бессильны, пока одна скромная девушка не решилась на шаг, которого никто не ожидал… Богатство дало Александру Громову почти все: мраморный мраморный особняк в элитном районе, коллекция дорог общества, спортсменов, влиятельную текстильную компанию и светские события. Но при всём этом изобилии он обошел лишь одного — о тихой ночи без детских рыданий. Ради этого он без колебаний расстался бы со всем своим состоянием. В три часа утра плакал его шестимесячный наставник, Мэттью и Джеймса, эхом прокатывался по огромному дому. Это был не каприз и не болезнь. В их крике слышалась тоска — отчаянная потребность в материнском тепле, в котором они выступали. Четыре месяца назад Валерия погибла в автокатастрофе, и с того дня жизнь Себастьяна разделилась на «до» и «после». Вчерашний счастливый муж превратился в одинокого вдовца, растерянного перед собственными детьми. В особняке сменились специалисты: медсёстры, детские психологи, медсестры с рекомендациями. Все убеждались, что знают подход к младенцам. И все ушёл, не справившись. — Мне нужна терапия, — сказала последняя, ​​продержався всего несколько дней. Себастьян, привыкший к жёстким переговорам и крупным контрактам, ощущал себя беспомощным. Он шагал по коридору, уча одного сына, пока второй заходил в плаче. — Я здесь… папа рядом… — Шептал он, не скрывая слёз. За окном бушевала гроза. Капли дождя яростно били по стеклу, как будто вторя его внутреннему смятию. Родные из Испании уговорили отправить детей им. Партнеры уделяют особое внимание бизнесу. Но он не мог отправить ни единой связи с Валерией. Когда наконец его сломала, он опустился на колени у кроватки. И в этот момент прозвучал звонок в дверь. Полчетвёртого утра. Ливень. Кто мог прийти? На экране камеры он увидел девушку с потёртым чемоданом, насквозь промокшую, но стоящую прямо. Она не походила ни на профессиональную няню, ни на врача. И всё же в её взгляде читалась твёрдость, которая невольно привлекала. Он открыл дверь. В холле ворвался холодный ветер. — Доброе утро, сэр, — мягко сказала она. — Меня зовут Хоуп Моралес. Я приехал помочь вашим детям. — Я никого не приглашал, — растерянно ответил он. — Моя кузина работает в агентстве. Она сказала, что вашим малышам нужна не процедура, а тепло, — девушка поставила чемодан и посмотрела на ребенка в его руках. К удивлению Себастьяна, Мэттью начал затихать. — Я приехал последним автобусом из деревни. У меня нет записей, но младенцы ведь не знают, что такое рабочие часы. В ее словах была простота и правда. Сверху вновь раздался плач. Хоуп спокойно снял мокрое пальто. — Разрешите? — тихо спросила она, протягивая руки к ребёнку... Продолжение истории 

Он пришёл на встречу не один, а с приятелем. А когда принесли счёт на троих, спокойно заявил: «Давайте просто поделим всё поровну, так будет удобнее…» Я стояла у входа в ресторан и ждала Виктора. Мы переписывались уже две недели, и по сообщениям он производил вполне адекватное впечатление — работал таксистом, был в разводе, рассказывал, что у него взрослая дочь. Встретиться решили в итальянском ресторане на Таганке, и место предложил именно он. Я приехала немного заранее, минут за пять, и ждала его у входа. Появился он ровно в семь, как мы и договаривались. Высокий, плотного телосложения, в джинсах и рубашке. Но рядом с ним шёл ещё один мужчина — пониже, в спортивной куртке. Виктор подошёл ко мне и протянул руку. — Привет, Марина. Это Саша, мой друг. Он пришёл со мной. Я растерялась. — Здравствуйте. Простите, но… разве мы не собирались встретиться вдвоём? Виктор улыбнулся. — Ну да, собирались. Просто Саша оказался неподалёку, и я подумал — почему бы не позвать и его? Всё равно одному было бы скучновато. Саша кивнул мне и тоже протянул руку. — Не переживай, я вам мешать не буду. Просто немного посижу, послушаю и потом уйду. Я стояла и не понимала, как на это реагировать. С одной стороны, можно было сразу развернуться и уйти. С другой — они уже пришли, и устраивать сцену у входа было неловко. Я решила всё-таки дать ситуации шанс. Вдруг действительно так сложилось случайно. Мы вошли в ресторан и сели за стол. Виктор с Сашей расположились рядом, а я напротив. Официант принёс меню. Я открыла своё и начала смотреть блюда. Виктор сразу сказал: — Саш, давай закажем большую пиццу на двоих, а ты, Марина, выбери что-нибудь себе. Я посмотрела на него. — А я могу тоже взять немного пиццы вместе с вами? Виктор замялся. — Ну… наверное, да. А ты много ешь? Просто мы с Сашей голодные, нам нужно нормально поужинать. Я закрыла меню. — Понятно. Тогда я возьму только пасту. Официант записал заказ — большую пиццу «Четыре сыра», пасту карбонара, два бокала пива для них и сок для меня. Пока ждали, Виктор и Саша в основном разговаривали между собой — о машинах, работе и футболе. Я сидела молча, время от времени кивая. Саша пару раз вежливо что-то у меня спросил, я коротко ответила. А Виктор, казалось, вообще забыл, зачем мы здесь встретились. Потом принесли еду. Они тут же принялись за пиццу, а я ела свою пасту. Виктор жевал, запивал пивом и смеялся над Сашиными шутками. Я доела и отложила вилку. Они всё ещё продолжали есть. Потом Виктор допил пиво и заказал себе ещё одно. Саша сделал то же самое. Я смотрела в окно и всё яснее понимала, что это, пожалуй, худшее свидание в моей жизни. Когда они наконец закончили, Виктор подозвал официанта и попросил счёт. Сумма вышла около двух тысяч рублей. Виктор посмотрел на чек, что-то посчитал в калькуляторе на телефоне и сказал: — Марина, давай просто поделим всё поровну, ладно? По семьсот с каждого. Так будет честно. Я даже не сразу поняла, что он сказал. — То есть я должна заплатить ещё и за вашу пиццу с пивом? Он кивнул. — Ну да. Мы же все вместе сидели за одним столом. Неловко будет, если только я один заплачу. Ты же современная женщина, должна это понимать. Саша тут же добавил: — Да ладно тебе, не жмись. Мы тоже не миллионеры…продолжение...