Никифоровна про актеров

— Рит, ты этот ящик на бетон пока поставь, — голос Зинаиды Павловны гулко отскочил от низкого свода погреба. — Это Инночке в машину пойдет. У нее же девчонки в рост пошли, витамины на зиму требуются. Я замерла на средних ступеньках деревянной лестницы. В руках — сколоченный из реек тяжелый ящик. Внутри плотно сидели пузатые стеклянные банки: густое рубиновое лечо, аккуратные огурцы с зонтиками укропа, золотистые дольки патиссонов. Пальцы, загрубевшие, с мелкой сеткой въевшейся земли вокруг ногтей, дрожали от напряжения. В нос тянуло сыростью и старой картошкой, но мне на секунду показалось, что в подвале просто закончился воздух. Я медленно опустила ношу на холодный пол. Стекло глухо звякнуло. А ведь всё начиналось так безобидно, еще в апреле. Мы с Вадимом расписались три года назад. Жили в своей небольшой двушке, которую обустраивали сами. Я работала реставратором старинных изданий в архиве — склеивала рассыпающиеся страницы девятнадцатого века тончайшей японской бумагой. Мои руки все

На экране он — человек со стальным характером, большой начальник Колесников из Первого отдела, который не дает спуску неприятелям. Но за кадром 75-летний Владимир Литвинов прячет личную историю, в которой переплелись предательство близких и неприятные поступки собственного сына. Многие зрители до сих пор не знают, что за внешним спокойствием артиста скрывается многолетняя попытка достучаться до дочери, которая вычеркнула его из памяти. Путь этого сильного человека был полон трудностей, о которых не пишут в титрах, и я расскажу вам, почему примирение в этой семье кажется невозможным. О том, как ленинградский интеллигент стал главным защитником на экране и почему его семейное счастье оказалось таким хрупким, читайте дальше. Владимир Литвинов родился в Ленинграде и был по-настоящему поздним ребенком. Его маме на тот момент уже исполнилось сорок шесть лет, а отцу перевалило за пятьдесят. Глава семьи, Устин Данилович, прошел через два масштабных сражения, что сильно подорвало его самочувств

Он таскал чужое осветительное оборудование на площадках. Сидел дома с грудным ребёнком, пока жена зарабатывала. Ждал большого кино двадцать лет. Сейчас ему 42. Пять сезонов "Первого отдела", "Движение вверх", три дочери и жена, с которой он чуть не расстался навсегда - из-за потерянной сумки с деньгами. 1 сентября 2001 года, первый учебный день в Щепкинском. Иван, второй курс, видит как по лестнице спускается хрупкая первокурсница в танцевальном трико. Это Лина Раманаускайте, только что поступила. Иван подошёл сразу. И с ходу предложил - проводить его до дома. Лина опешила, но после занятий согласилась погулять. Первое же свидание вышло с приключениями: по дороге увидели мужчину, который поднял руку на женщину. Вдвоём заступились. Потом вдвоём убегали по улице. Перед знакомством с родителями Иван подготовил розыгрыш. Всё время пока встречались, рассказывал Лине про бедность: еды не хватает, вместо скатертей газеты на столе, в доме всегда под рукой что покрепче. Лина переживала. Выросла

В его лице нет ничего мягкого. Взгляд, скулы, пауза перед ответом — всё это работает раньше, чем он успевает открыть рот. Таких актёров ищут долго, а потом держатся крепко. Он - фактурный. Только вот самого Кирилла Полухина долго не искали. И то, как он всё-таки оказался там, где сейчас — история не про талант и звёздный час, а про кое-что поинтереснее. Кирилл рос в обычной питерской семье. Биологический отец — капитан дальнего плавания, мать — стюардесса. После развода родителей его воспитывал отчим, уважаемый в городе дантист. Именно на него и смотрел Кирилл, когда думал о будущей профессии. Два года после школы он готовился к мединституту. Потом что-то переклинило. Лёжа с воспалением лёгких, смотрел фильмы про офицеров и разведчиков — и вдруг подумал: может, на юрфак? Или вообще куда-нибудь, где интереснее? Ни туда, ни туда он не попал — пошёл в армию. В армии от скуки записался в самодеятельность. Сыграл что-то на сцене, публика смеялась и хлопала. Командиры предложили написать ему

Мало кто знает, что один из самых узнаваемых ведущих российского телевидения в юности стоял у заводского станка. Потом - армия, гибель мамы при невыясненных обстоятельствах, четверо детей, двое из которых попали к нему совершенно случайно. В 57 лет Андрей Норкин каждый день ведёт прямой эфир, выступает с концертами и нянчит семерых внуков. Рядом - жена, которая старше на семь лет, и её дочь-актриса. Как это всё сложилось - дальше. В детстве Андрей ходил сразу в несколько кружков и пять раз выигрывал городские конкурсы эстрадного и циркового искусства. Всё шло к театральному - но на вступительных не прошёл. В восемнадцать пошёл слесарем на завод. Без надрыва, просто нужна была работа. Потом - армия, Кутаиси, артиллерия, вернулся сержантом. Впечатлений хватило на целую книгу - "Армейские байки". Из армии вернулся и про актёрство больше не думал. 1989 год, Норкину двадцать лет. Устраивается в отдел печати стадиона "Лужники" - место неочевидное, но именно здесь понял, что работа со словом

Он собирал аншлаги в Кремле, пока его имя было под негласным запретом на федеральных каналах. Строил храмы на свои деньги - и не звал камеры. Пугачёва годами делала вид, что его не существует. А он продолжал петь. Четыре октавы, Книга Гиннесса, два брака и ни одного ребёнка, церковь в Пензе и ограбление в Москве - и всё это один человек, которого коллеги за глаза называли "фриком в перьях". Пенза, конец 60-х. Многодетная семья, отец-машинист, мать-уборщица в церкви. Скромно, но без надрыва. Серёжа с детства слышал музыку внутри - ту, которую не покупают и не учат по нотам. Москва встретила его без сантиментов. Одиннадцать раз он подавал документы в Гнесинку - и одиннадцать раз уходил с отказом. Чиновники от музыки не слышали в нём "формата". Или не хотели. Чтобы остаться в столице, нужна была прописка. Пенкин пошёл в дворники. Жил в сыром подвале, мёл улицы по утрам, по вечерам пел в ресторанах - и быстро стал там местной легендой. Рояль, по рассказам, нашёл выброшенным на улице. В той